Принцесса Банши(Ремейк).

Шпиль Ветрокрылых 9:45 Пятый день суда. На этот раз опоздали Сильвана и Блум. К тому моменту, как она добралась до Пиков Ветрокрылых, Вериса уже была на месте и мерила шагами пляж. Как только Сильвана с Блум спустились со спины летучей мыши, Вериса тут же к ним подбежала. – Мы сможем осуществить план! – крикнула Вериса, – Это идеально! Сильвана невольно улыбнулась, наблюдая за восторгом сестры. Если все так, как она сказала, это просто великолепная новость. – Не тяни, нам не терпится узнать подробности! – сказала Блум. – Одно из повторяющихся блюд – зеленый карри, – начала Вериса. – Его подают каждые три дня, но Му-Лам Шао говорит, что порядок зависит от свежести продуктов. Зеленый карри готовится в большом котле на кухне, из него едят все. Три Ветрокрылые шли почти нога в ногу, в каждом стремительном движении ощущалось радостное предвкушение. Сильване, впрочем, как и Блум, казалось, будто все её чувства обострились до предела, будто впервые за долгое время она очнулась ото сна. – Продолжай. – сказала Королева Банши. – После сервировки еду отправляют Гаррошу в темницу – на подносе, вместе с рисом и какими-нибудь фруктами – опять же, теми, что посвежее. А еще ему всегда подают разрезанный на четыре части солнцеплод, – Вериса едва сдерживалась. – Сильвана, последние приготовления завершаются к обеду. Солнцеплод принято есть с рисом и поливать его соком блюдо. Мякоть фрукта кислая, а кожура сладкая, поэтому ее можно съесть на десерт. Нам не нужно пытаться отравить карри… Сильвана и Блум остановились, замерев на место. – …достаточно добавить яд в солнцеплод... – пробормотала Сильвана.  – И Гаррош отравится сам! – закончила Блум. – Да! – воскликнула Вериса. От радости она светилась, словно солнце, – Нам всего лишь нужно заменить солнцеплод прямо перед тем, как еду заберут из кухни. Они одновременно потянулись друг к другу и взялись за руки. Вериса крепко сжала обтянутыми перчаткой пальцами ладони сестры и племянницы. «Она так счастлива, – подумала Сильвана. – И… Мы тоже». – Маленькая Луна, это просто великолепно, – сказала Сильвана, – Ты великолепна, – Вериса покраснела от удовольствия, – Ты сможешь попасть на кухню и подменить солнцеплод? Вериса кивнула, – Да. Теперь я постоянно там бываю, болтаю с Му-Лам, пока она готовит еду. Пока еще никого это не смутило. Наверное, Ми-Шао рассказал всем о моем интересе к местной кухне. Сегодня я наблюдала за тем, как готовят карри. Солнцеплод разрезают перед тем, как налить карри в миску, а затем кладут на поднос. Я могу принести с собой уже разрезанный и отравленный и быстро подменить им обычный. – А ты уверена, что он ест солнцеплоды? – спросила Блум. – Да. Му-Лам говорит, ему они нравятся.  – Как мило, – задумчиво протянула Сильвана, – Гарроша, вероятно, одного из самых опасных орков, погубит любовь к пандаренскому фрукту. – Это просто подарок! – радовалась Вериса, – Как будто сама судьба на нашей стороне. Сильвана взглянула на их руки. Она ощутила тепло. Разумеется, не физически, эта радость ей больше недоступна. Если бы на них обеих не было перчаток, Вериса ужаснулась бы тому, насколько холодной была кожа Сильваны и Блум, и отшатнулась. – Возможно, это и правда судьба, – тихо сказала Сильвана, – Может быть, нам было суждено вновь объединиться. И Гаррош Адский Крик падет от руки трёх последних Ветрокрылых, – она вскинула голову и переглянувшись с Блум, лишь кивнувшей, впилась взглядом красных глаз в небесно-голубые глаза Верисы. – Орда и Альянс не смогли его остановить. Но мы втроём, сестра, оборвем его жизнь. И… кто знает, быть может, положим начало чему-то другому. – Что ты имеешь в виду? – непонимающе спросила Вериса. – Нам необязательно расставаться после смерти Гарроша, – сказала Сильвана. Её голос едва заметно дрожал. Когда такое случалось в последний раз? С момента смерти лишь однажды. Тогда, много лет назад, искатель приключений принес ей медальон с сапфиром. – Что для тебя Альянс? – не отступала Сильвана, надеясь, что верно истолковала мысли сестры, – Смерть Гарроша станет лишь началом. Мы могущественные Ветрокрылые. Мы изменили мир и не должны останавливаться на достигнутом. Когда Гаррош умрет, присоединяйся к нам. – Что? – Правь вместе с нами, – сказала Блум, – Ты ненавидишь Орду, как и мы когда-то, до тех пор, пока не обрели власть под её началом. Мы сами будем диктовать законы, Тётя. Мы сможем изменить Орду так, как захотим. Ничто нас не остановит. Мы уничтожим всех врагов и возвысим союзников. Я чувствую это…И, мне кажется, ты тоже. Сильвана усилила хватку, но Вериса даже не попыталась вырваться. Она замерла, приоткрыв рот, и пыталась поймать взгляд Блум, а затем и сестры, поворачивая голову в стороны обеих. – Я… – Сестра, я хочу, чтобы ты была рядом, – продолжила Сильвана. Голос её срывался, – Нам было…Так одиноко. До этого момента я даже не понимала, насколько. Я не думаю, что смогу… Останься. Пожалуйста, останься с нами. Два дня спустя Терисфальские леса. 21:40 Минул седьмой день суда. В этот раз свидетельницей вызвали Джайну Праудмур. Волшебницу и Королеву ныне разрушенного из-за мана бомбы Терамора. Верисе пришлось вновь наблюдает, как её муж, Ронин, погибает. К тому моменту, как Сильвана и Блум добрались до озера Ясноводного в Тирисфальских лесах, неподалеку от Подгорода, Вериса уже ждала их. – Мы получили твою записку, – сказала Сильвана, – и привели лошадей. Сильвана и не рассчитывала, что Вериса вернется в зал суда после перерыва. В конце концов, ей пришлось наблюдать за гибелью мужа. Точнее, за тем, как ее муж сначала превратился в сосуд для тайной магии, а потом погиб. Однако записка Сильвану удивила. Она была краткой: «Озеро Ясноводное. Хочу прогуляться верхом». Сильване и Блум показалось хорошим знаком то, что Вериса предложила встретиться в самом сердце земель Отрекшихся. Королева Банши ощутила гордость хотя бы из-за того, что сестра вообще знает о существовании озера, а также добралась сюда незамеченной и не попала в плен. Обе «Луны» Ветрокрылых были превосходными следопытами. А вот в предложении прогуляться верхом не было ничего неожиданного. В детстве они обе, и Вериса особенно, обожали это занятие. Блум и сама в детские годы часто любила катание на лошадях, со временем научившись быть наездницей. Вериса сидела, облокотившись на ствол зачахшего дерева. Она медленно повернула голову. Сестра выглядела такой изможденной, хрупкой, и Сильвана порадовалась, что они могут хоть чем-то её порадовать. Увидев мертвых лошадей, Вериса широко распахнула глаза. Они же смотрели на нее не моргая. Одна из лошадей склонила длинную шею, лишенную плоти, и отщипнула пучок травы, который тут же вывалился из ее рта на землю. Животное этого, кажется, не заметило и наклонилось за новой порцией. – Это… скелеты, – пробормотала Вериса, – Лошади-скелеты. – Мало кто из живых существ согласится терпеть нас обеих в качестве наездницы, Тётя. – сказала Блум, – Иные даже не выносят нашего общества. Если ты собираешься жить в Подгороде, придется привыкнуть к таким лошадям. Обещаю, они будут послушными. – Да, в этом я не сомневаюсь, – ответила Вериса. Подниматься она, судя по всему, не собиралась. Сильвана бросила поводья лошадей, зная, что они никуда не уйдут, и вместе с Блум села рядом с сестрой. – Как ты? – спросила Сильвана, ощущая неловкость. Прошло так много времени с тех пор, как Сильвана интересовалась чьим-то самочувствием, за исключением дочери. Вериса закрыла глаза, из-под её ресниц текли слезы, – Сильвана, я так по нему скучаю. Так скучаю. Сильвана была не в силах облегчить страдания сестры, она даже не смогла бы воскресить Ронина, а потому молчала. – Я так рада, что мы собираемся убить Гарроша, – продолжила Вериса. – Надеюсь, твой яд будет действовать медленно и причинит ему сильную боль. Хочу, чтобы он страдал. Страдал так же сильно, как и я по его милости. Я рада, что посмотрела это видение. Оно лишь разожгло внутри меня огонь. Но больше ничего подобного я видеть не хочу и отказываюсь даже думать о смерти мужа. С этим миром меня теперь ничто не связывает. – Что ж, – начала Сильвана, достав небольшой пузырек, – Думаю, я смогу сделать твои мечты реальностью. Здесь хватит яда на то, чтобы убить двадцать орков. И да, он действует точно так, как мы хотим: медленно, мучительно. Противоядия не существует. Реакция Верисы была такой бурной, словно Сильвана преподнесла ей подарок на день рождения. Ее лицо просияло, грусть испарилась, и она с благоговением взяла пузырек. – Такой крохотный и такой опасный, – пробормотала Вериса. – По капле на каждую дольку солнцеплода, и Гаррошу Адскому Крику конец, – сказала Блум. Одной рукой Вериса крепко держала пузырек, а другой коснулась медальона, украшавшего ее изящную шею. Сильвана вернула его, и теперь три Ветрокрылые, проводя время вместе, всегда носили эти украшения. – Спасибо. Я знала, что могу на вас положиться, – сказала Вериса. Сильвана улыбнулась, – Ты даже не представляешь, как я счастлива, что ты к нам обратилась, – сказала Королева Банши, – Что же касается прощания с этим миром, знай: наш всегда открыт для тебя. Ты поэтому назначила встречу именно здесь? Вериса кивнула, – Встречаться в Пиках Ветрокрылых было… слишком грустно. А еще мне хотелось получше изучить места, где я скоро буду жить. Королева и Принцесса Банши переглянулись, спрятав улыбки, и не стали комментировать этот неожиданный выбор слов. Странные фантомные боли становились все сильнее, но, как и Блум, Сильвана игнорировала их с тем же невероятным упорством, которое когда-то помогло ей освободиться от гнета Артаса. Впервые с того момента, как это чудовище напало на ее народ, оставив в качестве напоминания отвратительный шрам под названием Тропа Мертвых, Сильвана была…Счастлива. Она многого лишилась, но теперь судьба преподнесла неожиданный подарок. Это не просто огромная радость, но и возможность добиться большей власти в Орде. Они вдвоём с Верисой и в самом деле будут непобедимы. К тому, что Сильвана и Блум имели, их привели жестокие, чудовищные события. Вериса пережила то же самое и поэтому искала их помощи. «Как хорошо было бы нам с Блум иметь рядом кого-то, кому можно доверять», – подумала Сильвана. Кого-то, кто не просто выполняет приказы или действует из корыстных побуждений. Кого-то, кто смотрит на мир так же, как они сами. И, судя по всему, Вериса хотела того же самого. Впрочем, Сильвана и Блум посвятили её не во все подробности. Равной Королеве и Принцессе Банши может стать лишь такая же банши. Ведь их народ откажется подчиняться живому существу. Но они сделает все, чтобы смерть Верисы была не такой чудовищной, какую пришлось пережить им самим, а безболезненной и легкой. Даже милосердной. Вериса просто заснет, а проснется преображенной и перерожденной, с проницательностью и амбициями, которые недоступны живым. – У меня есть чем тебя порадовать. Я уже научилась готовить рыбу с зеленым карри, – сказала Вериса, аккуратно убирав яд в сумку. – Кажется, тебе удалось стать на кухне своей. – подметила Блум. – Да. Еще день-два, а потом… – Вериса нахмурилась. – Как думаете, это правда будет так просто? Я не могу избавиться от ощущения, будто что-то пойдет не так. – Все пройдет хорошо, Маленькая Луна, – успокоила её Сильвана. – Мы добились того, что имеем, пройдя через пот, слезы и страдания. Мы заслужили право на победу. – Это правда. – признала Вериса, – Я жалею лишь о том, что не смогу взглянуть на то, как Гаррош Адский Крик наконец-то испустит дух – О да, – ответила Сильвана, – но ведь мы можем вообразить эту сцену. Кроме того, мы собственными глазами увидим его труп и станем свидетельницами того хаоса, который начнется после его смерти. А затем однажды мы признаемся в убийстве, и те, кто оказались недостаточно расторопными или трусливыми, будут нам завидовать. Вериса, обхватив колени руками, посмотрела вдаль, за озеро, – Эти земли всегда казались мне мрачными, печальными. Но теперь я вижу во мраке какую-то странную красоту. – Так и есть, – согласилась Сильвана. – Мне не нужно быть ночной эльфийкой, чтобы понять: ночь прекрасна и чиста. Это время, когда солнце прячется и уступает место луне. В смерти тоже есть свое очарование. – Когда-то, Тётя, мне первое время также казались эти места мрачными, – сказала Принцесса Банши, – Но потом я разглядела истинную красоту этих мест. Ты также привыкнешь, со временем. Вот увидишь. Глазом не успеешь моргнуть, как эти места станут тебе настолько привычны, что будет казаться, будто ты всегда жила здесь. – Вы… думаете, они примут твое решение сделать меня соправительницей? – спросила Вериса. – Отрекшиеся или Орда? – спросила Блум. – И те и другие, – ответила младшая из сестёр Ветрокрылых. – Может быть, не сразу, – призналась Сильвана, – Как сказала Блум, понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть. Но очень скоро они научатся ценить тебя и будут рады твоему присутствию в Подгороде. – О себе я не беспокоюсь, – продолжила Вериса. – Меня волнуют сыновья. Для них это будет странно. Такого они не ожидали. Значит, Вериса действительно задумывалась о… нет, это невозможно! Отвечая, Сильвана старалась подбирать правильные слова, – Пожалуй, – согласилась она так, словно раньше об этом даже не задумывалась, – У них не будет живых друзей-ровесников, да и объяснить все будет сложно. Скорее всего, мальчики будут чувствовать себя несчастными. Подгород… не самое лучшее место для детей, сестра. Вериса отвела взгляд. Сильвана и Блум следили за ней, словно ястребы, проклиная свою неосмотрительность. Стоило учитывать, что Вериса была не просто вдовой, но и матерью двоих детей. Впрочем, она упомянула о своих мальчиках впервые с тех пор, как они начали тайно встречаться друг с другом. Казалось, после смерти мужа Вериса не могла думать ни о чем, кроме смерти. – Да, – согласилась она со вздохом. – Думаю, ты права, – Она уронила руку на траву и не глядя подняла шишку. Что-то в голосе Верисы насторожило их. – Конечно, если ты захочешь быть вместе с детьми, я сделаю все, чтобы их приняли тепло, – сказала Сильвана, – В конце концов, если не считать тебя, они наши с Блум самые близкие родственники. Вериса покачала белокурой головой, – Нет, все так, как ты сказала. Не думаю, что Подгород станет подходящим для них местом. Пусть лучше остаются там же, где и сейчас, – Вериса невесело рассмеялась, – Все равно я была им не лучшей матерью, – Она смяла шишку в кулаке. Чешуйки с треском отломились, и Вериса отбросила их прочь. Сильвана же была довольна. Сестра все понимала, и, к счастью, убивать племянников не потребуется. Впрочем, успокоятся Сильвана и Блум лишь тогда, когда Вериса умрет. Тогда они будут вместе. Навсегда. Два дня спустя 9:45 Наступил последний день суда. В воздухе висело напряжение. На пути в храм Сильвана и Блум прошли мимо одного из гоблинов-букмекеров, который каким-то чудом забрался так далеко, миновав стражников. Голова у него была крупная, лысая, на носу сидели очки, а начищенные пуговицы на жилете блестели. – Леди! – позвал гоблин. – Может, сделаете ставочку? Королева и Принцесса Банши были в приподнятом настроении, а потому мысль о том, чтобы и в самом деле сделать ставку, повеселила их. Они остановилась и взглянули на низенького зеленокожего жулика. – А какие есть варианты? – спросила Сильвана, скривив губы в улыбке – Один к одному с выплатой за быструю казнь, два к одному за пожизненное заключение. Есть и совсем безумные ставки. – сказал Гоблин. – Какие, например? – радостно промурлыкала Блум. Гоблин сверился с записями, – Так-так… Двадцать пять к одному за то, что присяжные не придут к единому мнению, восемнадцать к одному за попытку побега, пятьдесят к одному за внезапную смерть обвиняемого и наконец двести к одному за покаяние с дальнейшими общественными работами в сиротском приюте Оргриммара, – прочитал он и уставился на обеих Ветрокрылых крохотными глазками, которые из-за очков казались огромными. – Неужели кто-то на это ставит? – удивленно спросила Сильвана. – Вы не поверите! – воскликнул Гоблин, – Иногда даже самые маловероятные исходы сбываются. Взять вот старые-добрые «Виражи на миражах». Видал я однажды, как начищенная до блеска гномская машина пятнадцать кругов шла первой, но прямо перед финишем выбыла из числа лидеров. Искушение было велико, но они не могли рисковать: вдруг гоблин запомнит ставку? Поэтому Сильвана только похлопала его по сверкающей зеленой лысине и вместе с Блум вошла в зал суда. Сегодня после заключительных заявлений защитника и обвинительницы Августейшие небожители удалятся для принятия решения, а Гаррошу подадут последнюю трапезу. Благодаря Верисе Сильвана знала, это будет рыба с зеленым карри, любимое блюдо орка. Сегодняшнее заседание, каким бы ни был его исход, станет лишь извращенным увеселением. Пусть другие волнуются и хмурятся, спорят, дискутируют и нервничают. Только Сильвана, Блум и Вериса понимали, что всё это пустое. Тажаню Чжу пришлось несколько раз ударить в гонг, чтобы успокоить толпу, – Думаю, все вы знаете, что сегодня последний день суда над Гаррошем Адским Криком, – произнес он и взглянул на Тиранду,– Чжу-шао Шелест Ветра, собираетесь ли вы вызвать кого-то из свидетелей повторно? Сильвана заметила, что на этот раз ночная эльфийка выбрала более строгий наряд, соответствующий случаю. Без сомнения, она рассчитывала на победу. При других обстоятельствах они обе бы радовались успехам обвинительницы. – Нет, фа-шуа. – Чжу-шао Кровавое Копыто, – обратился к Таурену Тажань Чжу, – Собираетесь ли вы вызвать кого-то из свидетелей повторно? Бейн покачал увенчанной рогами головой, – Нет, фа-шуа. – Принято к сведению, – сказал Тажань Чжу, – Мне бы не хотелось, чтобы последние часы судебного заседания превратились в балаган, поэтому до начала заключительных прений сторон я хочу рассказать всем вам, что именно будет происходить. Итак, сторона обвинения представит аргументы в пользу казни подсудимого. После этого сторона защиты представит аргументы в пользу пожизненного заключения. Мы объявим двухчасовой перерыв. В это время обвиняемый сможет насладиться трапезой (в худшем случае – последней в его жизни), а затем произнести заключительное слово, если того пожелает. Королева и Принцесса Открекшихся застыли. Что? Они полагали, что карри подадут после того, как присяжные удалятся для вынесения решения, а не посреди дня! Все их планы… Сильвана взглянула на сестру. С такого расстояния разобрать выражение лица было невозможно, но Вериса вдруг заинтересовалась содержимым своей сумки. Поискав что-то, она кивнула и повернулась в сторону трибун, на которых расположились Отрекшиеся. Внезапная паника сменилась восторгом. «О, дорогая сестра, – подумала Сильвана, пряча улыбку, – каких высот мы сможем достичь вместе!» Судя по всему, Вериса всегда носила яд с собой. Это значило, что их планы сбудутся вне зависимости от того, в какое время этот проклятый орк решит набить желудок. Убедившись, что катастрофа предотвращена, Сильвана переглянулась с Блум а затем перевела взгляд на судью. Тот со строгим видом осмотрел собравшихся. – Я надеюсь, никто из вас не будет нарушать дисциплину, – серьезно сказал Тажань Чжу, – Судьба Гарроша решается на наших глазах. Он имеет полное право поделиться своими чувствами и мыслями, говорить столько, сколько посчитает нужным, и быть услышанным. Если кому-то это непонятно, я с удовольствием помещу его на месяц в монастырь Шадо-Пан и разъясню все наглядно. Блум, как и прочие, ни минуты не сомневалась, что пандарен и правда сдержит свое слово. Тажань Чжу был доволен реакцией, с которой встретили его предложение, и продолжил, – После речи подсудимого присяжные удалятся для вынесения приговора. Затем мы снова соберемся в этом зале. Итак, чжу-шао Шелест Ветра, мы готовы выслушать вашу заключительную речь. Не сводя взгляда, Блум и Сильвана внимательно наблюдали за тем, как Тиранда встала, последний раз просмотрела свои записи, затем аккуратно свернула их и отложила в сторону. Жрица знала, что именно этого момента ждали многие присутствующие. На нее было обращено все внимание. Тиранда, никуда не торопясь, поставила на стол ничем не примечательную сумку из руноткани, запустила руку внутрь и достала камень размером с яйцо. – Во вступительной речи, – начала Тиранда звонким, выразительным голосом, – я уже упоминала, что получила самую легкую задачу. Мне как обвинительнице требовалось доказать, что Гаррош Адский Крик не заслуживает «второго шанса», ничем не может «искупить вину» или совершить хоть что-то из того, о чем говорил защитник, пытаясь вызвать у вас сочувствие. Еще до того, как я впервые выступила перед судом, Гаррош признался в преступлениях, которые ставятся ему в вину. Кроме того, – Тиранда улыбнулась и пожала плечами, – я не сомневаюсь, что все вы обратили внимание на его поведение. Пройдясь по арене, она вновь оказалась у своего стола. Аккуратно положив камень, она вновь запустила руку в сумку, достала второй и продолжила свою речь. – Защитник задается вопросом, могут ли живые существа измениться. Конечно, могут. Всему свойственно меняться. Однако не всегда к лучшему. Так, дерево растет, этого мы отрицать не можем. Но растет и опухоль. <<Браво, Тиранда Шелест Ветра. Продолжай в том же духе. Ускорь неизбежное>> – подумала Блум. Тиранда вновь положила камень и на этот раз достала из сумки сразу два. – Во вступительной речи я дала вам несколько обещаний, – продолжила она. – Я говорила, что покажу, как Гаррош Адский Крик плел интриги, лгал и предавал, – Тиранда замолчала и взглянула на Джайну. – Мне жаль, что пришлось растревожить столько болезненных воспоминаний. Это была суровая необходимость. Если бы я не сделала все, что в моих силах, чтобы представить наиболее полные и убедительные доказательства, то не смогла бы выполнить свой долг. После этого Тиранда, прижав камни к сердцу, низко поклонилась. Блум с трудом сглотнула, желая, стобы этот балаган под названием "суд" закончился поскорее. И снова верховная жрица положила камни и достала два новых. Из четырех камней она выложила линию вдоль края стола, на которую теперь с любопытством поглядывали многие из присутствующих. – Подведем итоги, – начала Тиранда. – Гаррошу было предъявлено десять обвинений. Большинство из них предполагало целую совокупность злодеяний, – Она достала ещё несколько камней и разложила их рядом с остальными в такую же ровную, аккуратную линию, – Геноцид, убийства, насильственное изгнание народов, похищения, обращение в рабство, похищение детей, пытки, убийство пленников, принуждение к деторождению, варварское уничтожение городов и деревень, не представлявших военного или гражданского интереса. Тиранда выдержала паузу и внимательно осмотрела камни, пересчитав их выразительным жестом. – Здесь девять камней, – сказала она и посмотрела на трибуны, вглядываясь в лица своими сияющими глазами. – Возможно, вы задаетесь вопросом, где еще один, ведь я упомянула десять обвинений, выдвинутых против Гарроша. Все потому, что эти камни не имеют отношения к обвинениям. Тиранда развернулась к столу, взяла первый камень и внимательно его осмотрела. – Камни, – медленно произнесла она, – символизируют нечто большее. Это частицы тех земель, которые никогда уже не оправятся после злодеяний Гарроша Адского Крика. Например, вот этот камень из Когтистых гор. Там властитель Кром’гар уничтожил население целой деревни, следуя, как ему казалось, философии новой Орды, которую исповедовал Гаррош. Как он это сделал, спросите вы? Сбросил бомбу. Гаррош убил его, наказав за… бесчестие. Тиранда положила камень на стол с таким грохотом, что Джайна вздрогнула от неожиданности. С трибун донеслись удивленные вздохи. Тиранда яростно оглядела присутствующих своими прекрасными глазами и взяла следующий камень. – На этом множество алых полос от пролитой крови. Он взят с арены в Оргриммаре. – Тиранда задумчиво покрутила камень в руках. – Именно там вершится Мак’гора. Именно там в результате предательства погиб отец Бейна Кровавое Копыто. – Тиранда аккуратно положила камень на стол и перешла к следующему, – Этот камень, покрытый мхом, из Гилнеаса. В той войне, развязанной Гаррошем Адским Криком, погибли многие. А вот еще один. Из Азшары, прекрасного осеннего края. Вот только теперь от былой красоты не осталось и следа. Гаррош Адский Крик отдал эти земли гоблинам, которые изуродовали их своими механизмами и превратили в символ Орды. Из-за них воду в столице невозможно пить! – Этот камень Тиранда бросила на стол с тем же грохотом, что и первый. Блум потребовалось приложить усилия, чтобы не расхохотаться. Гаррош уже в могиле! Он обречён! Страдание Тиранды лишь усилилось, как только она взяла следующий камень, с голубыми и зелеными полосками. – Ясеневый Лес, – сказала она. – Край зеленых деревьев и бурных ключей. Торжество жизни. Ясеневый Лес… Разорен орками по приказу Гарроша. Превращен в поле боя, сотрясающееся от криков похищенных детей и их умирающих родителей. Блум, завороженно ловившая каждое слово, внутренне разрывалась от предвкушения победы, приготовившись к тому, что Тиранда с грохотом бросит и этот камень. Но та аккуратно положила его на стол, с грустью погладила пальцами гладкую поверхность и перешла к следующему Этот отличался от остальных и казался на их фоне фрагментом застывшей вулканической лавы. Блум догадалась, откуда он взят. – Гаррошу не хватило бесчинств в Азшаре и Ясеневом Лесу. От его рук погибло множество невинных, но этого было мало. Гаррош хотел большего. Он не просто считал, что Орда должна расти и процветать, но верил, что он сам может делать что угодно, лишь бы добиться своего. Сопутствующий ущерб мало его волновал, – Тиранда подняла камень так, чтобы его видели все. – Это частица огненного великана, могучего элементаля, которого подчинили своей воле темные шаманы. Сама земля кричала от боли и ярости, но они не слушали. И это после Катаклизма! Осталось три камня. Блум посмотрела на следующий. Серый и гладкий. Такими камни бывают, если их веками омывает вода. Тиранда взяла его так осторожно, словно боялась разбить, и посмотрела на Джайну Праудмур. У волшебницы перехватило дыхание. Она ощутила легкое прикосновение Калесгоса, который готов был убрать руку сразу же, если его забота придется не по душе. Джайна не повернула головы. Она не могла оторвать взгляда от крохотного камешка и лишь крепко переплела свои пальцы с его. – Терамор, – произнесла Тиранда с чувством. Больше она не сказала ничего и лишь прижала камень к сердцу, прежде чем положить обратно на стол. – Дарнас, – тихо сказала жрица, прикоснувшись к предпоследнему камню. – Родной дом ночных эльфов, разрушенный после того, как Похитители Солнца предали Даларан и использовали магию не для помощи миру, а чтобы похитить Божественный колокол. И наконец… – Вечноцветущий дол, – произнесла Тиранда, и ее голос сорвался. Джайна знала: жрица не притворяется. – Древний город, долгие века скрытый от всего мира. Его красоты открылись нам лишь недавно. Он пострадал так сильно, что пройдет вечность, прежде чем там вырастет хоть один цветок. И все это из-за неописуемой и ужасающей жажды Гарроша Адского Крика обрести мощь на благо орков, одного народа Орды! Тиранда резко развернулась. Все ее изящное гибкое тело излучало ярость и страсть. – Как некто, подобный ему, может распорядиться вторым шансом? Разве что причинить еще больше страданий! Обрести еще большую силу, предать еще больше союзников. Августейшие небожители! Мы едва ли можем осознать всю глубину вашей мудрости. Я призываю, умоляю вас, приговорите Гарроша Адского Крика к смертной казни за все то, что он сделал со своими врагами, союзниками и самой землей. Он не изменится. Просто не сможет. Им движут гордость и голод. Он будет плести интриги до тех пор, пока его сердце бьется. Он будет убивать, пока дышит, – Тиранда сделала глубокий вдох и изящным движением распрямилась в полный рост. – Покончите с этим. Покончите с ним. Прямо сейчас. Тиранда вернулась на место. Воцарилась тишина. Блум могла физически ощутить всю мощь взглядов, обращенных на Гарроша Адского Крика. Он отнял столько жизней. Причинил так много боли. Принес с собой невообразимые разрушения. Один-единственный Орк. Один! Как вышло, что Гаррош сотворил злодеяний больше, чем весь его народ вместе взятый? Загадка. И теперь он сидел здесь, в зале суда. Хватит одного точного удара мечом, одного огненного шара, и все будет кончено. Гаррош Адский Крик больше никогда не сможет никому навредить. Через мгновение Бейн Кровавое Копыто поднялся со своего места. Каждый его шаг эхом отдавался в полной тишине. Бейн замер, собираясь с мыслями, а затем обратился к небожителям, сидевшим с серьезными лицами и готовым внимательно выслушать речь защитника. – Я знаю, вы ждете, что я буду молить о милосердии, взывать к вашей мудрости и состраданию. Я еще не решил, может быть, именно так и поступлю. Но сейчас хотелось бы поговорить не о Гарроше Адском Крике, а обо мне, – заложив руки за спину, Бейн принялся медленно шагать по круглой арене. – Меня попросили защищать Гарроша в суде, но делать это мне совсем не хотелось. Я завидовал чжу-шао Шелест Ветра не только потому, что в нашем противостоянии она наверняка победила бы, но и потому, что мне хотелось оказаться на ее месте и выдвинуть обвинения. Бейн остановился перед столом Тиранды. Та взглянула на него с любопытством и недоверием. Он взял второй камень, тот самый, который был принесен с арены для проведения поединков Мак’гора. Джайна не сомневалась, Тиранда выбрала его потому, что на поверхности были брызги крови. Быть может, то была кровь Кэрна. Обвинительница прищурилась, но препятствовать не стала. Бейн продолжил мерять арену шагами, – Какое удовлетворение, должно быть, получила Тиранда, собирая эти камни. Вспоминая, что произошло в том или ином месте, ощущая всю трагичность, всю бессмысленность случившегося. – Бейн осторожно сжал небольшой камень в кулаке. – Сидя рядом с Хроми, заглядывая в прошлое, находя свидетельства каждого злодеяния, обращаясь к присяжным и собравшимся, повторяя: «Смотрите! Ужасайтесь! Вот что натворил Гаррош Адский Крик!» <<Наконец-то! Таурен образумился и понял, что все его тщетные попытки и этот фарс были обращены на провал с самого начала>> – подумала Блум. – И тогда я отправился в Громовой Утес – в место, которое Кэрн Кровавое Копыто и вождь Тралл провозгласили домом моего народа. Я вдохнул родной воздух, сел на красные камни и попросил совета у отца. – Бейн махнул Кадору Облачной Песне, сидевшему на трибунах, – Я молил даровать мне видение, и моя просьба была исполнена. Голос Бейна едва заметно дрогнул, а рука сильнее сжала камень, на котором, вполне возможно, остались капли крови Кэрна. – Отец знал, что, несмотря на всю боль и ненависть, я сохраню достоинство. Он знал, что мне следовало согласиться, бросить все усилия на защиту Гарроша, каким бы ни был результат. Иначе мне не обрести покоя. Отец знал все это, потому что понимал меня. Кроме того, он и сам сделал бы то же самое, если бы остался в живых и не пал от руки Гарроша. И тогда я согласился выступить в роли защитника. Мы с Кайрозом, как и Тиранда с Хроми, много часов провели за выбором видений. И я обнаружил, что защитить Гарроша Адского Крика невозможно. Да-да, невозможно. В моих силах было лишь отвлечься от фактов и уделить внимание тому, что действительно важно. Бейн взглянул на камень, лежавший в его массивной ладони. – Готовя свою заключительную речь, Тиранда потратила столько сил, чтобы отыскать эти камни. Я не умаляю ее заслуги и знаю, какую боль она испытала, собирая их и размышляя о том, какие события они символизируют. Но, признаюсь, пусть ее речь и была острой, все это не более чем представление. Представление. Такое же, как вся эта затея с Видением времени или как Ярмарка Новолуния, с которой столь опрометчиво сравнили суд, – Глядя на присяжных, Бейн раскрошил камень мощной рукой, – Это не значит ровным счетом ничего. Блум ощутила злость и обиду. Да как он смеет? Как может столь бессердечно разрушать драгоценную память о своем отце? С трибун донеслись недовольные выкрики. Тажань Чжу взял колотушку, и голоса стихли. Бейн с невозмутимым видом разжал ладонь, и пыль, которая осталась от камня, посыпалась на пол. – В конце концов, все мы обратимся в прах: камни, деревья, живые существа, населяющие поля и леса, таурены, ночные эльфы, орки… Но это неважно. Наша смерть не имеет никакого значения. Важно лишь то, что мы некогда жили! – он оглядел собравшихся с вызовом. – Пока мы живы, мы можем меняться. Пока мы живы, мы можем поддержать друга, воспитать ребенка, построить город. Мой отец прожил насыщенную, достойную жизнь. Он многому меня научил. Бейн взглянул на Джайну и Андуина. – Однажды он сказал, что разрушать легко. Сложно создать то, что останется в веках. Бейн взял еще один камень, на этот раз из Терамора, где сам он, Джайна и Андуин когда-то провели столько времени за беседами. – Я мог бы размозжить Гаррошу Адскому Крику голову этим камнем. Или… заложить его в фундамент города, перемолоть зерна, нагреть его и приготовить пищу, раскрасить в яркие цвета и использовать для церемонии в честь Матери-Земли. И все же, что бы мы ни делали с этим камнем, однажды он превратится в прах. Важно лишь то, как мы распоряжаемся нашими жизнями. И я верю: если заглянуть в свое сердце, минуя страх и боль, каждый поймет, что это правда. Все мы стыдимся каких-то поступков, мечтаем изменить некоторые моменты прошлого. Каждый из нас мог бы превратиться в Гарроша Адского Крика. На такую мысль меня натолкнули видения. Вспомните Дуротана, который напал на Телмор, а затем был изгнан из племени за свои убеждения. Или Гаккорга, который по собственному желанию ушел из Кор’крона, отказавшись подчиняться приказам и вредить невинным детенышам. А вы, король Вариан, – продолжил Бейн с выражением, – однажды приставили меч к горлу беззащитной дворфийки в ночной сорочке. Теперь же вы с ней стали товарищами, союзниками. И наконец Алекстраза, которой пришлось вынести столько мучений. Она искренне страдала и искренне простила своих врагов, потому что знает: иначе нельзя. Мы все должны это понять! Бейн вновь взглянул на Джайну с глубоким сочувствием. – Леди Джайна, в прошлом правительница Терамора, пережила предательство и стольких потеряла. Она не Аспект, а потому мы увидели и ощутили ее горечь и ярость. Но даже Джайна все понимает и не хочет уподобляться Гаррошу. Бейн развернулся к небожителям, все это время не сводившим с него глаз. – Тиранда много раз говорила об истинном правосудии. Я уверен, вы знаете о нем всё, и сегодня все мы увидим, как оно свершится. Спасибо за внимание. Был объявлен двухчасовой перерыв. Бэйну не удалось убедить практически всех. Блум шла по коридору. Ей нужно было успокоиться. Она думала, что Бэйн, чьи попытки были также жалки, как и идея о помиловании Гарроша, образумится. Но нет! Он только испортил всё! Всё могло закончиться сейчас! Ее просто сжигает изнутри от гнева. Подойдя к стене, Блум от ярости ударила кулаком по ней, оставиы там трещинв от удара. Её красные глаза засветились. Она едва сдерживалась, чтобы не издать крик Банши. Но это собрало бы всех присутствующих в храме тут. Едва заметные сгустки черного тумана образовывались вокруг неё. Принцесса Банши заскрипела зубами и схватилась за голову. <<Будь проклят Бэйн Кровавое Копыто с его моралью! Будь проклят дух его отца! Будь прокляты все Таурены! Будь проклят этот балаган, называемый судом!>>. – Блум? – Валира и Дорат, шедшие мимо, подошли к ней. Огнекрылая обеспокоенно смотрела на неё, – Ты впорядке? – О, Валира, – невесело посмеялась Принцесса Отрекшихся, – Давай-ка поглядим: суд зашёл в тупик. Бэйн отчаянно настаивает на помиловании Гарроша. А Тажань Чжу в паре шагах от того, чтобы сохранить Гаррошу жизнь, – Ветрокрылая резко повернулась к ним, прожигая горящими красными глазами, – Похоже, что я впорядке?! – Блум... Блум отдернула руку Дората, которую он попытался положить ей на наплечник, – Не прикасайся ко мне! И даже не говорите, что мне нужно успокоиться! Я спокойна! Весь этот суд – полный бред! Гаррош совершил столько, сколько не перечесть! Он заслуживает самых страшных мучений! На месте Тажань Чжу я бы вонзила в него все свои стрелы и вырвала бы глаза! А затем заставила кишки выпасть на пол! – Может...– Дорат запнулся, – Может Бейн прав? Каждый заслуживает второго шанса. Разве нет? – Что? – терпение Блум лопнуло, – Здешние места уничтожили остатки твоих мозгов, Дорат?! Гаррош убил твоего Дедушку! Убил миллионы! Ты должен желать ему смерть не меньше, чем я! Неужели ты забыл ту боль, что тебе пришлось пережить?! – Я не забыл! – крикнул Дорат, – Но мой Дедушка не хотел бы, чтобы я позволил жажде мести сожрать себя изнутри. Не этого он хотел для меня. Правосудие свершится, Блум. – Единственным правосудием для Гарроша будет – смерть! – крикнула Блум. – Блум... – Не надо! – яростно прошипела Блум, – Я так устала от разговоров и мягкотелости, которой прямо разит в этом храме. – Блум, мы понимаем, что ты чувствуешь, – сказал Дорат, – Здесь нет того, кто не желал бы Гаррошу мучительных мук, но всё должно быть по правилам и... Не сдержавшись, Блум дала ему пощёчину со всей силы. Дорат отшатнулся и схватился за место удара. Блум яростно вздыхала, переводя дыхание, – Нет, не понимаете. Вы не понимаете...и никогда не понимали. –Красные глаза перестали гореть. Её лицо приобрело грустные черты, - Живым никогда не понять нас, Отрекшихся. Иногда...иногда я жалею, что мы воссоединились. Было ошибкой думать, что вы можете меня понять, – сглотнув, Блум отвернулась и ушла, отбрасывая по полу свою удаляющюся тень. Тем временем. В другой части храма – Вериса! – тепло обратилась Му-Лам Шао к подруге. – Я не знала, придешь ли ты, ведь сегодня последний день суда. Вериса улыбнулась пандаренке, нарезавшей имбирь, лук и прочие продукты с такой скоростью, что было трудно разглядеть нож в её руке. – Ну что ты! Я хотела узнать рецепт этого блюда. Говорят, оно пользуется такой популярностью, что даже всем известный орк его любит. Му-Лам издала дружелюбный низкий смешок. Ее глаза засияли. – Эльфы тоже от него не отказываются, – сказала она, подмигнув. – Но ты права, с моей стороны было бы упущением не поделиться с тобой рецептом. Я всегда тебе рада, знай это. Надеюсь, ты будешь меня навещать? Пандаренка посмотрела на Верису с надеждой, и та вдруг ощутила мучительную боль. Нет, навещать Му-Лам она не будет. Она вообще не вернется ни сюда, ни в другие места, где привыкла бывать. Теперь домом Верисы станут темные закоулки Подгорода, пыльные улицы Оргриммара и гоблинские трущобы, над которыми клубится смог. Впрочем, не совсем так. Вериса сможет отправиться в Луносвет и оценить, как сильно изменился город в ее отсутствие, а еще отправиться в Шпили Ветрокрылых… – Да, конечно, – солгала она. – Я очень к тебе привязалась, Му-Лам, – хотя бы это было правдой. Му-Лам просияла, а затем, чуть смутившись, грубовато заявила: – Давай-ка, займись чем-нибудь полезным. Поруби базилик и нарежь солнцеплод. Солнцеплод… Он источал насыщенный аромат даже в кожуре. Вериса принялась аккуратно нарезать фрукт, как будто боясь пораниться. Обед рассчитан на восемь персон, поэтому Му-Лам расставила соответствующее количество небольших фарфоровых мисок. Вериса разрезала солнцеплод на четыре части, а пандаренка тем временем принялась рассказывать, что нужно добавлять в рыбу с карри и из чего готовится соус. Вериса не слушала. Она думала только о том, что Гаррош Адский Крик должен умереть, что бы ни говорил Бейн. Ронин мертв, и орк должен заплатить за это жизнью. – Какая из тарелок для Гарроша? – спросила Вериса как можно равнодушнее. – Вон та, на коричневом подносе из бамбука, – ответила Му-Лам и указала направление ложкой. – Положи ему дополнительную четвертинку. Как знать, может, этот обед окажется последним, а он ведь так любит солнцеплод. – Не слишком ли ты милосердна к убийце? – резко спросила Вериса, не сумев сдержаться. Впрочем, Му-Лам знала, через что ей пришлось пройти, а потому лишь сочувственно взглянула на подругу. – Завтра я проснусь и вновь увижу эту прекрасную землю, наслажусь вкусной едой в компании любящих друзей и членов семьи, вернусь к работе, которая приносит пользу. Но у Гарроша Адского Крика, какое бы решение ни приняли Августейшие небожители, этого не будет никогда. Я всегда об этом помню, и мне легко быть доброй. Вериса ощутила жаркий стыд, сменившийся яростью. Она молча кивнула в ответ и взяла дольку солнцеплода. Му-Лам тем временем вытерла руки и отвернулась, чтобы зачерпнуть карри. Пора. Вериса достала пузырек, откупорила его и не дрогнувшей рукой капнула по три раза на каждую дольку солнцеплода. Впрочем, достаточно было и одной капли. Яд быстро смешался с фруктовым соком. Никаких следов. Вериса закрыла пузырек и плотно прижала пробку, а затем вымыла руки с мылом. Дело сделано. – Спасибо, Вериса, – поблагодарила Му-Лам. – Я буду по тебе скучать. До встречи! Вериса вымученно улыбнулась. – Спасибо, Му-Лам. Спасибо за все. До встречи. Она развернулась к выходу. Му-Лам крикнула на прощание: – Не забудь привести с собой сыновей. Наверняка они такие красивые мальчики! Сыновья… Вериса задрожала и поразилась собственной реакции. Не останавливаясь, она махнула рукой на прощание, вышла из комнаты на нижнем этаже храма, которую превратили во временную кухню, поспешила дальше по коридору и наконец, тяжело дыша, прислонилась к холодной каменной стене. Вериса была знакома с насилием не понаслышке. Ей приходилось убивать. Вот только обычно это происходило в пылу битвы, когда она за что-то (или кого-то) сражалась. Но теперь все было иначе. Теперь Вериса собиралась добровольно отнять жизнь, тщательно готовилась к этому и все продумала. При этом она действовала не как следопыт, а как хладнокровный убийца, что было гораздо хуже меткой стрелы, выпущенной в глаз, или кинжала в спину. Наверняка они такие красивые мальчики. Вериса давно не вспоминала о сыновьях. Сперва ей пришлось разбираться с Похитителями Солнца и Лор’темаром, затем участвовать в осаде Оргриммара, а после начался суд. За последние несколько лет Вериса провела с детьми так мало времени, а уж после… Они и правда были красивы. Мальчикам-близнецам (Гирамар был старше Галадина лишь на несколько мгновений) достались рыжие волосы Ронина и ее глаза. Вериса вдруг поняла, как сильно скучала по их смеху. Какие безумства они порой творили! Впрочем, у обоих сыновей было доброе сердце. И они, и их отец гордились бы тем, как отважно… Вериса попыталась представить их рядом с собой в Подгороде и не смогла. Разве смогут они там бегать, играть и смеяться? Смотреть в небо и радоваться солнцу? Как ее сыновья научатся жизни в городе мертвецов? – Вериса? Вериса так крепко задумалась о том, как ее прекрасные дети будут чувствовать себя в серых стенах сумрачного Подгорода, что даже вздрогнула от неожиданности. – Андуин! – ответила она и коротко рассмеялась. – Прости, я так крепко задумалась… – Нет, это ты прости, не хотел тебя напугать. Все в порядке? Вериса наконец вернулась мыслями в настоящее и взглянула на еще одного красивого мальчика, светловолосого принца с большим сердцем, который пусть и был старше ее близнецов, но демонстрировал ту же доброту. – Я в порядке, все хорошо, – ответила она. – А что ты здесь делаешь? Андуин немного смутился. – Иду к Гаррошу. Некоторое время назад он попросил меня прийти, и с тех пор мы иногда беседовали после заседаний суда. Услышав показания Алекстразы, я не хотел его видеть, но теперь… Как знать, может быть, это последняя возможность поговорить. Я чувствую, что должен пойти, даже если в итоге он снова будет на меня кричать. Вериса посмотрела на принца и вновь вспомнила о своих смешливых сыновьях. Не дав себе времени передумать, она подалась вперед и схватила Андуина за руку. Тот удивленно взглянул на нее. – Вериса? – Я верю, что меня направляет Свет, – торопливо сказала Вериса, прежде чем страх и ненависть заставили ее замолчать. – Я сдаюсь на твою милость. Еда Гарроша отравлена. Поступай так, как считаешь нужным. Не дожидаясь ответа, Вериса поспешила прочь по коридору. Она отыщет Ю-Фей, отправится в Даларан, крепко обнимет сыновей, таких живых, теплых и любящих, и больше никогда их не оставит. Мертвые лошади скакали столь же резво, как и при жизни, не зная усталости. Их наездници убивали так же ловко, как и при жизни, и тоже не уставали. Лес наводнили трупы волков, медведей, оленей и пауков. Любое живое существо, которому не посчастливилось оказаться у них на пути, умирало, при этом не всегда быстро и безболезненно. Королева и Принцесса Банши испустили ужасающий вопль, полный ярости и горя. Их не покидало тошнотворное ощущение, что их предали. От одного этого звука попавшийся на пути медведь ослаб и испугался. Его шкуру пронзили бесчисленные стрелы, и, взвыв от боли, зверь упал замертво на замшелую землю. Блум и Сильвана упивались его страданием. Они спрыгнули с лошадей и, рыча, набросились на волка, который зарычал в ответ, но затих, как только Королева-банши оторвала его голову голыми руками. Какая непереносимая боль… Та же агония, которую они ощущали последние несколько дней, проведенных в обществе Верисы. Вот только теперь от счастья, которое к ним примешивалось, не осталось и следа. Только мучения и ненависть. Их кожаные доспехи испачкались в крови, но им не было до этого дела. Перестать мучиться можно было, лишь причинив страдания другим. Направить боль, грусть и отчаяние на живых существ, ведь добраться до Верисы, Маленькой Луны невозможно… Сильвана, по-прежнему сжимая в руке голову волка, пошатнулась и заморгала. Её ресницы, как и ресницы Блум, слиплись от крови. Она бросила голову, и та со стуком упала на землю. Сильвана опустилась на колени, закрыла лицо руками и заплакала, словно обиженный ребенок, который потерял все самое дорогое. На пошатывающихся ногах, схватив Оленя, Блум с нечеловеческой силой разорвала его надвое. Швырнув остатки трупы в разные стороны на двадцать метров, она упала на колени и залилась слезами. Маленькая Луна… Постепенно рыдания стихли, и на смену жгучей боли пришел могильный холод спокойствия. Сильвана поднялась и слизала с губ кровь. Королева Банши, шатаясь, подошла к Блум и опустилась на одно колено, положив руку ей на наплечник. Впервые за тренадцать лет, Блум позволила себе сломаться и дать волю слезам. Родная Тётя предала её...это был самый болезненный удар в её жизни... Шмыгнув носом, Блум посмотрела на Сильвану. Сильвана утешающе обняла её. Без слов она понимала, что ей даже хуже, чем ей сейчас. Пару минут спустя, Блум поднялась. Ноги всё ещё пошатывались. Сильвана на всякий случай придерживала её. Стоило быть умнее. Та боль, которую они испытали, как только наивно понадеялись, будто смогут что-то изменить, вновь научиться чувствовать и любить, была предупреждением. В их душах больше не было места надежде, любви, доверию и радости. Эти чувства для живых, для слабых. В конце концов, все, кто был им близок, ускользнули сквозь пальцы, совсем как пурпурный прах, оставшийся от Киннди, ученицы Джайны Праудмур, и Сильвана и Блум Ветрокрылые вновь остались одни. Навсегда. Выплеснув эмоции в слезах и крови, они вновь оседлали своих лошадей. Сильвана и Блум Ветрокрылые, Королева и Принцесса Банши, Темные Госпожи Отрекшихся, больше никогда не совершат ту же ошибку, поверив, будто они способны любить. Продолжение следует...