Нарушенная клятва: Каз Бреккер.

Каз Отбросы строили планы до глубокой ночи. Казу не нравились изменения в их плане, как и перспектива управления группой гришей Нины. Но хоть он и не подавал виду перед остальными, в этом новом курсе присутствовали элементы, которые его привлекали. Была вероятность, что Ван Эк, узнав о нападении шуханцев, лично отправится на поиски оставшихся в городе гришей. Они были оружием, которое Каз не хотел видеть в купеческом арсенале. Но нельзя было позволить, чтобы эта маленькая спасательная операция их тормозила. С таким количеством противников, учитывая вмешательство городской стражи, они не могли себе этого позволить. Со временем шухнацы перестанут волноваться из-за своих выброшенных на сушу военных кораблей и Совета приливов и выйдут на Черную Вуаль. Каз хотел как можно скорее вывести Кювея из игры и увезти его из города. Наконец они отложили свои списки и наброски. Остатки их импровизированного ужина убрали со стола, чтобы не привлекать крыс Чёрной Вуали, а лампы потушили. Остальные будут спать. Каз - нет. Он говорил всерьез - у Ван Эка больше денег, больше союзников и вся мощь городских властей. Они не могут быть просто умнее его, они должны быть безжалостными, в том числе по отношению к себе. Каз видел то, чего не могли понять остальные. Сегодня они выиграли битву; они хотели забрать Лию и Инеж у Ван Эка, и у них это получилось. Но торговец продолжал выигрывать войну. То, что Ван Эк рискнул подключить к делу городскую стражу, а как следствие, и Торговый совет, означало, что он искренне верил в свою неуязвимость. У Бреккера до сих пор была записка от купца, в котрой он договорился о встрече на Вельгелюке, но это было слабое доказательство его интриг. Он помнил, что сказал Пекка Роллинс в «Изумрудном дворце», когда Каз заявил, что Торговый совет ни за что не поддержит незаконную деятельность Ван Эка. «А кто им расскажет? Канальная крыса из худшей трущобы в Бочке? Не обманывай себя, Бреккер». В тот момент Каз едва соображал из-за красной пелены ярости, опускавшейся на его глаза всякий раз, когда он находился в обществе Роллинса. Она лишила разума, который направлял его, терпения, на которое он опирался. Рядом с Пеккой он терял форму того, кем являлся – нет, он терял форму того, кем отчаянно пытался стать. Он не был Грязными Руками, Казом Бреккером, или даже самым жестоким лейтенантом в «Отбросах». Он был просто мальчишкой, подпитываемым белым пламенем гнева, который грозил сжечь дотла напускной образ выстраданной корректности, поддерживаемый им с таким трудом. Но теперь, опираясь на свою трость среди могил Чёрной Вуали, он мог признать правду в словах Пекки. Нельзя идти на войну с таким преуспевающим торговцем, как Ван Эк, если ты бандит с репутацией грязнее, чем подошва конюха. Чтобы выиграть, Казу придется уровнять силы. Он покажет миру то, что давно знает: несмотря на ухоженные руки и роскошные костюмы, Ван Эк - такой же преступник, как и любой головорез из Бочки. Даже хуже, потому что его слово ничего не стоит. Каз не услышал шагов Инеж, просто почувствовал, что она рядом, стоит у разрушенных колонн белого мраморного мавзолея. Ей где-то удалось раздобыть мыло, чтобы помыться, и запах сырых комнат «Эйл Комеди» — этот слабый намек на сено и грим, – исчез. Девушка стояла так неподвижно, что ее легко можно было спутать с одной из кладбищенских каменных стражей. — Зачем тебе сетка, Каз? Лия начинает беспокоится. Да, зачем им сетка? Зачем прибегать к методам, которые усложнят спланированное им нападение на силосные башни и вдвое увеличат вероятность, что их раскроют? Я не вынесу. если она упадет. — Я только что прошел через большие трудности, чтобы вернуть своего жнеца. И сделал это не для того, чтобы она размозжила свой череп на следующей же день. Ты знаешь насколько она ценна, Инеж. Лия может взламывать замки, лазить по стенам, так же как и ты с Бахтьей, она может стать кем угодно, умеет убивать и исцелять. Она очень ценная инвестиция, я не могу ее потерять. Каз чувствовал разочарование Инеж. Он ненавидел это чувство. Ему казалось, что его мёртвый брат смотрит на него с небес. — Ты снова защищаешь свои инвестиции, — в её голосе звучало почти смирение. – Верно. – И ты уплываешь с острова. Его должно больше обеспокоить, что она может угадать его следующий шаг. — Ротти сказал, что старик становиться нервным. Мне нужно пригладить его перышки. Пер Хаскелл по-прежнему был лидером «Отбросов», и Каз знал, что ему нравится эта должность, но не работа, которая шла к ней в довесок. Поскольку Каз так долго отсутствовал, дела банды пошли на спад. Кроме того, когда Хаскель становиться дерганным, то любил делать что-то глупое, просто чтобы напомнить людям, кто здесь главный. — Нам стоит приглядывать за домом Ван Эка, — сказала Инеж. – Я позабочусь об этом. – Он увеличит свою охрану, - остальное осталось невысказанным. Никто не был лучше подготовлен к тому, чтобы обойти защиту Ван Эка, чем Призрак, или Фантом, или Жнец. Ему следовало сказать Инеж, чтобы она отдыхала, как Бахтья и Лия, и что он сам справиться с наблюдением. Вместо этого Каз кивнул и направился к одной из гондол, спрятанных в ивах. После шумной дневной передряги каналы казались более тихими, чем обычно, а вода — неестественно неподвижно. *** Каз оставался в напряжении, лишь слегка расслабился, когда лодка заплыла за пределы Бочки, в более тихие воды, граничащими с финансовым районом. Здесь улицы были практически пустым, и не ощущалось присутствие городской стражи. Когда гондола скользнула под Ледбридж, он заметил тень, отделившуюся от перил. Через секунду Инеж присоединилась к нему в узкой лодке, на носу которой сидела Лия. Каз боролся с соблазном вернуться на Чергую Вуаль. Он почти не спал несколько дней, а его нога так полностью и не оправились после того, через что он заставил ее пройти в Ледовом Дворе. В конце концов его тело перестанет повиноваться командам. Словно прочитав его мысли, Лия сказала: – Я справлюсь со слежкой. Встретимся на острове. Как бы не так. Ей не избавится от него так просто. — С какой стороны вы хотите подобраться к дому Ван Эка? — Давайте начнём с Церкви Бартера. С её крыши хорошо виден дом. Каз был не в восторге от услышанного, но все равно повернул их к Берсканалу и поплыл мимо Биржи и величественного фасада отеля «Гелдреннер», в котором, вероятно, громко храпел в своем номере отец Джаспера. Они пришвартовали гондолу рядом с церковью. Сияние свечей лилось из дверей главного собора, который оставляли открытыми для посетителей в любое время, приветствуя тех, кто хотел вознести молитвы Гезену. Инеж и Лия могли бы без труда подняться по внешней стене, и Каз, возможно, тоже бы с этим справился но он не собирался испытывать себя в ночь, когда его нога кричала при каждом шаге. Ему нужен был доступ в одну из часовен. — Тебе не обязательно подниматься, — произнесла Лия, когда они прокрались вдоль стены и нашли вход в часовню. Каз ничего не ответил и быстро вскрыл замок. Они скользнули внутрь затемненного зала, затем поднялись по лестнице на два пролёта. Часовни располагались одна поверх другой, как многослойный торт, каждая из которых была сделана по поручению разных торговых семей Керчии. Еще один взломанный замок, и они снова начали взбираться по чертовой лестнице. Эта скручивалась узкой спирально до самого люка на крышу. Церковь Бартера была построена как рука Гезена – просторный собор расположен на ладони с пятью приземистыми нефами, идущими вдоль пяти пальцев, кончики которых заканчивались часовнями. Они поднялись к часовне на кончике мизинца и теперь лезли на крышу главного собора, а затем на безымянный палец Гезена, пробираясь по зубчатым пригоркам скользких фронтов и узким каменным выступам. — Почему все боги так любят, чтобы им поклонялись на высоте? – проворчал Каз. — Это люди стремятся к величию, — сказала Инеж, проворно прыгая рядом, словно её ноги знали каую-то тайную топографию. — Святые слышат молитвы, где бы их ни произносили, — пробормотала Лия. — И отвечают на них по настроению? — спросил Каз, приподняв бровь. — То, что ты хочешь и в чем нуждается мир, не всегда согласуется, Каз. Молитва и желание — это не одно и то же, — сказала Лия. Но они в равной степени бесполезны. Каз проглотил свой ответ. Он был слишком сосредоточен, стараясь не разбиться насмерть, чтобы должным образом участвовать в споре. Каз почувствовал, как Инеж ухмыляется, глядя на их невинную перепалку. Они остановились на кончике безымянного пальца и осмотрелись. На юго-западе увидели высокие шпили собора, Биржу, сверкающую башню с часами отеля «Гельдреннер» и длинную полосу Берсканала, протекающего под Зентсбриджем. Но если посмотреть на восток, то с этой крыши открывался чудесный вид на Гельдштрат, Гельдканал и величественный дом Ван Эка. Это хорошая смотровая точка, чтобы наблюдать за охраной, которую купец расставил вокруг дома и на канале, но она не давала им всей необходимой информации. – Нам придется подойти ближе, – сказал Каз. — Мы знаем, — сказала Инеж, доставая моток веревки из туники и цепляя ее на один из флеронрв на крыше. – Нам будет быстрее и безопаснее осмотреть дом Ван Эка самостоятельно. Дай нам полчаса, — сказала Лия, и на её губах появилась ухмылка. Она хранила молчание из-за этого? Становилась ли она более проворной? Не стоило ей позволять так много времени проводить с Джеспером и Бахтьей. – Ты... — К тому времени, как ты вернёшься к гондоле, у нас уже будет вся необходимая информация. Он убьет её. Точнее из двоих. — Вы затащили меня сюда просто так. — Твоя гордыня затащила тебя сюда. Если Ван Эк почувствует сегодня что-то неладное, всё кончено. Это работа для двоих максимум, и они оба должны быть проворными и быстрыми. И эта работа не для тебя, и ты это знаешь. – Лия... — Не вмешивайся, — сулийка подняла руку вверх, призывая его замолчать. – В конце концов, это была её идея, и я с ней согласна. Каз нахмурился, глядя на Лию. — От этого зависит и наше будущее, Каз. Ни я, ни Инеж не учим тебя взламывать замки или строить планы. Мы хороши в этом, так что позволь нам делать свою работу, — она дернула и натянула верёвку. — Только подумай, сколько у тебя будет времени на молитву и мирное созерцание по пути вниз. Она подмигнула и исчезла за стеной часовни. И Инеж последовала за ней. Каз стоял как дурак, глядя на то место, где она находилась всего секунду назад. Лия обманула его. Порядочный, честный, благочестивый, религиозно правильный, отзывчивый Жнец перехитрила его, бешеного лейтенанта Пера Хаскелла. Он обернулся, чтобы посмотреть на длинные просторы крыши, по которым ему предстояло идти, чтобы вернуться к лодке. — Будь ты проклята, со своими гришами и всеми святыми, — сказал он сам себе и вдруг понял, что улыбается.