《Il suffit d'une seule》

— Я хочу быть... Предложение пробегает нотами шёпота по стеклянной поверхности, на которой каждое утро танцуют солнечные блики. Кажется, каждый из них проживает свою собственную историю, пытаясь отыскать истинную половину в осколках разбитого зеркала. Пропадает в бреду и утопает в поглощающем унынии, погибает однажды, чтобы возродиться вновь с первыми лучами, озаряя некогда пустое помещение и пропуская туда поток жизненной энергии. — Пожалуйста, быть с тобой... Слова, ставшие чем-то похожим на проявление надежды, слишком часто слетают с потрескавшихся губ, уносясь с лёгким летним ветерком куда-то вдаль. Они подхватывают предыдущую реплику под своё крыло и соединяются в характерное признание, что бьётся в груди, отбивая мотив песни одинокого лебедя. Верная птица изо дня в день смиренно ждёт, устремляя изумруды глаз к опустевшему полю, и медленно проходится по миллиметрам земли, собирающейся в одно целое. «Мрак» Бессмысленный набор букв сплетается в единственное слово, распространяя чувство тоски и печали на каждого, кто перестаёт верить в ту неизведанную силу, данную нам свыше. Чем больше людей поглощает уныние, тем тише становится крик птичьих стай. С каждой новой потерей огонь любви превращается в бесформенный силуэт, безнадёжно утрачивая свои свойства. Он перестаёт дарить нужное тепло, оставив в груди только пустоту, которую запирает в ледяные оковы. ~~~ — День сменяет другой, одна неделя уступает свои права следующей, — девушка задумчиво поднимает глаза к небу, пытаясь закончить подсчёт потока небесных светил, — так проходят месяцы, но и они не могут стать завершением цикла, поэтому благосклонно уходят, оставляя своё место годам. Они слишком ценны, а для тех, кто любит по-настоящему, подобны свету самой яркой звезды. Покачав головой, блондинка проводит ладошкой по потёртой от времени бумаге, впитывая сквозь чернила спектр чувств, которые успела вложить в написанное, и с характерным звуком захлопывает записную книжку. Секундное промедление заставляет охотницу оставить зарисовку на короткой траве, пока сама Эрондейл поднимается со своего места и без раздумий отправляется вслед за силуэтом, что уже некоторое количество времени приковывает к себе свет полной луны. — Сокровище, чей внутренний свет вынуждает тепло разливаться по телу, достаточно только взглянуть. Кроткая улыбка скользит по губам, прежде чем босые ноги погружаются в мягкий песок, получая от этого действия мимолётное удовольствие. Но его не хватает, впрочем, как и всегда. Желание такого нужного касания начинает свои импульсы в районе кончиков пальцев, медленно проходясь по женскому телу с единственной целью. Получить то, что принадлежит ей по праву. — Il suffit d'une seule... Зеленоглазая произносит слова одними губами, лениво двигаясь ближе к силуэту, каждую частичку которого она может различить среди множества других. Убегающие секунды не смеют мешать задуманному; даже маленькие волны, всё это время передвигающиеся в разные стороны, замирают. Кажется, что весь окружающий мир затих, предвещая момент. Томясь в ожидании, когда же Селин опустит ладонь на мужское плечо, чтобы стать обладательницей ледяных капель, что на секунды остужают температуру тела. — Лишь одного, — он пускает по губам тень усмешки, вскоре оборачиваясь к девушке лицом, и заключает ту в крепкие объятия, — чего именно? Договаривай, птичка моя бесценная. — Мне нужен только ты, — уста блондинки расплываются в довольной улыбке, прежде чем они настигают уголка желанных губ, позволяя кончику языка пройтись по тем, — касания снова забрали мою волю, но это стоило того, ведь одинокий лебедь наконец обрёл своё счастье.