ведьма моей души.

— Ты вновь нашёл меня. Зелёные глаза ведьмы горят колдовским огнём, особенно ярко в тёмном лесу. Все вокруг замерло, словно в ожидании развязки встречи двух врагов. — Это моя работа, ведьма, — коротко отвечает охотник, и делает шаг вперёд. Луна отражается на лезвие меча, что тот пока держит опущенным. Но ведьма знает, что придёт время, и этот меч вонзится в ее сердце. Она усмехается, насмешливо, так словно не боится смерти, так словно не боится его, Леви Аккермана, величайшего охотника на ведьм. — А ты не думал, что я просто хочу, чтобы ты нашёл меня? На мгновение, в холодных серых глазах мелькает растерянность, но от неё быстро не остаётся и следа, словно и не было там никаких чувств. — Значит ты глупая ведьма. Его голос похож на треск льда, но шуршание гравия под ногами. Он тих, но полон мощи и опасности. Ведьма знает, что можно ожидать от этого человека — встречаются не в первый раз. — Это ты глуп, охотник. Отвечает ведьма. А Леви больше не намерен ждать. Он хочет закончить с этим поскорее, и больше не думать о проклятой ведьме с белоснежными, как снег волосами, и зелёными, как весенняя трава, глазами. Он устремляется вперёд, держа меч так, чтобы нанести смертельный удар. Но ведьма легко и просто уходит с траектории, и оказывается за его спиной. Смеётся. Играет с ним. Как и всегда. А потом он слышит заклинание, которое она произносит своим звонким голосом, и его тело перестаёт его слушаться. Ноги Леви подгибаются, и он падает на колени. Рука выпускает меч, который ведьма отбрасывает ногой подальше от него. Она садится на корточки перед ним, так близко, что он чувствует её дыхание на своём лице. И не знает, чего хочет больше — вцепиться в её шею или же… никаких или же. Только смерть дьявольскому отродью. — Я стала верховной ведьмой, охотник. На мне твои мешочки против ведьм не сработают. А Леви молчит, смотрит в её глаза, а сам непослушной рукой тянется к кинжалу, запрятанному в сапоге. Она видит это, проводит ногтем по его предплечью, и рука отнимается полностью. — Не злись, охотник, — в голосе ведьмы сквозит нежность. Леви смотрит на неё, и мечтает, чтобы она была простым человеком, а не той, кого ему нужно убить. Не ведьмой… Ведьма приводит ладонью по его щеке, смотрит в холодные глаза, и видит там то, что только ей известно. На губах грустная улыбка. Она понимает. Встаёт, и отходит на несколько шагов. — Действие заклятия пройдёт через четверть часа. Найди меня в следующий раз… А в глазах можно отчётливо прочитать: «и в последний.» Ведьмы уже нет на лесной поляне, а сердце охотника бьётся так сильно, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Он нашёл её спустя месяц. Она сидела в углу небольшого трактира, стоящего на краю богом забытой деревни. Что она здесь делала охотнику неизвестно. Да и так ли это важно? Он садится за стол напротив неё. Капюшон скрывает её волосы и половину её лица, но Леви узнает её из тысячи. Она чуть слышно смеётся, видя его, и откидывается на спинку стула. Капюшон спадает с её головы, и её длинные белоснежные волосы мягкой волной распускаются по её спине. Он видит, что она выглядит не так, как в их последнюю встречу: лицо осунулось, глаза горят уже не так ярко. Ему хочется спросить, что с ней случилось, но он молчит. И смотрит, как она пьёт пиво из огромной кружки, так смешно выглядящей в ее маленькой руке. — Подождёшь, когда я допью пиво, или пойдём убивать меня прямо сейчас? Её голос звучит насмешливо, а Леви не понимает, почему она не боится. Почему она ведёт себя так? И почему её слова болью отзываются в груди? — Ты не собираешься сбегать? — его голос хриплый, словно он не говорил много дней. — Я потратила много сил на спасение местной девчушки. Разродилась двойней. Если бы не я, умерли бы она да её детишки. Спокойно отвечает ведьма, и прячет улыбку за стаканом. Леви не знает, верить ли ей. Она же ведьма. А ведьмы зло. Они не помогают людям. — Не все ведьмы плохие. Пора тебе и твоему клану уяснить это, — в глазах ведьмы на мгновение замерцал огонь, но тут же пропал. — Вы дьявольские слуги, — отвечает Леви, но уже не так уверенно как раньше. И ведьма это замечает, но ничего не говорит. Он допивает пиво, и бросает пару монеток на стол. Молча поднимается и идёт к выходу из трактира. Леви идёт следом за ней, и с каждым шагом его сердце бьётся все медленнее. Он наблюдает как двигаются в такт движениям ведьмы её волосы, и думает о том, как бы ему хотелось потрогать их. Узнать, такие же они шёлковые на ощупь, как выглядят. Но он продолжает молча идти за ведьмой. Они вновь оказываются в лесу, и ведьма устало приваливается к дереву, и смотрит куда-то в сторону. Леви останавливается напротив неё. Они продолжают молчать, кажется целую вечность, пока ведьма не решается первой нарушить молчание. — Как мне лучше встать, чтобы тебе было легче проткнуть меня своим мечом? Она вновь насмехается. Ни капли страха в глазах. А сердце Леви пропустил удар, и кажется, что вот-вот остановится. Он так много хотел бы ей сказать… Накричать, чтобы она перестала вести себя так, чтобы показала, что боится его, что ненавидит; что она такая же, как те ведьмы, злая и жестокая. Может тогда бы ему было легче выносить это все. — Просто не двигайся, — отвечает он тихо и без эмоций. — Можно одну просьбу, охотник? Обещаю, только одна просьба. Я не буду сбегать, ничего делать с тобой, что навредит тебе. Ведьма делает несколько шагов к нему и становится почти вплотную. Она такая маленькая, хрупкая, даже по сравнению с ним, и неожиданно, у Леви вызывает это прилив нежности. — Поцелуй меня. Леви ожидал услышать все что угодно, но только не это. Несколько секунд он стоит и смотрит на неё, пытаясь увидеть издевку, насмешку, все что угодно. Но лицо ведьмы такое открытое, такое бледное в лунном свете. Он делает то, что она просит. Он делает то, что он хотел так давно. Он впивается в её губы жёстким поцелуем, а она прижимается к нему так тесно, словно хочет раствориться в нем. Но растворяется Леви. Растворяется в их поцелуе. И хочет, чтобы этот момент длился вечность. — Зачем ты все усложняешь? — спрашивает он, когда они отстраняются друг от друга спустя целую вечность. Усилием воли заставляя свой голос не дрожать. Она смотрит на него и вновь улыбается, такой нежной улыбкой, как мать своему несмышлёному ребёнку, что задал глупый вопрос. — Я же ведьма. Это моя работа усложнять жизнь охотникам. Молчание. — Ты знал, что ведьму проще всего убить, когда она влюблена? Конечно же знал, — она качает головой, и отходит на несколько шагов, достаточно, для удара мечом, — она не может противиться истинным чувствам, и сделает все, чтобы её избранник был счастлив… Если ты будешь счастлив, убив меня — я не буду мешать тебе. Сердце охотника, сердце Леви Аккермана, которое не знало пощады обливается кровью. Он бы отдал все, чтобы этого не случилось. Чтобы она не стояла перед ним сейчас, такая беззащитная и открытая, ожидая своего конца. — Мне так жаль… Шепчет он, вскидывая меч. — Делай то, что должен, охотник. Но Леви не двигается с места. Острие его меча направлено в её грудь, но он не делает попыток приблизится. Он чувствует себя так, словно все мироздание упало на его плечи. Ему нужно убить ведьму. Нет, не ведьму. Ему нужно было убить женщину, которую он любил. Но почему он так ясно осознал свои чувства только сейчас? Ведьма видит его внутренние метания, и сама делает шаг навстречу. Острие меча упирается ей в грудь, и она еле заметно морщится от боли. — Нет… — Встретимся в следующей жизни, любовь моя. Надеюсь, там нас будет ожидать более счастливый конец. Говорит она, и её глаза вспыхивают в последний раз. Шаг. Меч погружается в её грудь так легко. Словно нет никакого сопротивления. Словно он пронзает снег. Леви видит, как со рта ведьмы потекла тонкая струйка крови. Он стоит не в силах пошевелиться и смотрит как его ведьма падает на колени, а потом заваливается на бок. Её глаза широко открыты, но в них нет её колдовского огонька. Нет насмешки над всем миром, и над ним, охотником, что влюбился в ту, которую убил. — Прости… Прости… Он падает на колени рядом с ней и обнимает её. Шепчет, молит, словно это может вернуть все назад. Словно это может оживить её. Это легенда о великом охотнике на ведьм, сердце которого умерло вслед за его любимой ведьмой. Он похоронил её в том же лесу и посвятил остаток своей жизни изменению ценностей и правил клана охотников. И только под конец жизни ему удалось достичь успехов. Теперь за ведьмами не велась охота. Они могли жить спокойно, пока не нарушали закона. Леви Аккерман вернулся к своей ведьме в глубокой старости и спокойно умер на её могиле. Лес заботливо укрыл их от посторонних взглядов. У них не было счастливого конца в этой жизни, но люди говорят, что два любящих сердца всегда встречаются вновь.