ありがとう (Arigatō)

ありがとう 見つけてくれて　ありがとう 受け止めてくれて　ありがとう 愛してくれて　ありがとう ありがとう

Даичи просыпается от ощутимого толчка под ребра. Энношита, сидящий рядом, делает круглые страшные глаза и незаметно кивает головой в сторону преподавателя — немолодого лысеющего филолога в потрепанном костюме, окидывающего студентов внимательным взглядом. Преподаватель что-то заунывно рассказывает об эпосе. Даичи видел план заданий на будущую контрольную точку, лежащий на столе у филолога. Ничего хорошего он будущим светилам журналистики не сулит. Нет, Даичи честно попытался загуглить отрывок из «Илиады», о котором идет речь. Увидел заунывное «Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Плеева сына» и подумал, что проще отчислиться. Делать этого Даичи, разумеется, не будет. Он слишком многое поставил на кон, поступая на факультет журналистики наперекор планам отца, который всю жизнь мечтал, что его сын станет полицейским, как дед. План отца, конечно, был провальным с самого начала. Даичи действительно обладал обостренным чувством справедливости, но ещё у него был длинный язык, что не слишком хорошо для блюстителя порядка. А от любой попытки прочитать хотя бы одну статью законодательства клонило в сон не хуже, чем сейчас от заунывных рассказов об эпосе. Полицейским бы Даичи если и был, то никудышным. Журналистика же Даичи всегда привлекала. Ну, по крайней мере, до поступления на факультет журналистики, где быстро выяснилось, что ты слишком много всего всем должен. Должен знать основные этапы развития японской и мировой журналистики. Должен учить бесполезную «Илиаду». Даже стажировку, и ту найти себе должен сам. А вуз тебе ничего не должен, скажи спасибо, что тебе всё ещё позволяют бесцельно бродить по коридорам и дремать на парах. Уже успех. Впрочем, семестр неумолимо подходит к концу. Первая сессия считается самой опасной для студентов. Переломным моментом, после которого станет ясно, кто достоин пройти дальше. Вообще-то Даичи, пожалуй, мог бы стать хорошим студентом, если бы постарался с самого начала. Но он не постарался. Так что теперь дела у него идут хуже некуда. И чем больше он тревожится, тем сильнее теряет запал и зарабатывает хвосты. Успеваемость приходится реанимировать экстренно, жертвуя сном и огромным количеством нервных клеток. И сон на паре у приглашенного преподавателя с кафедры филологии (да ещё и на паре, совместной, собственно, с несчастными студентами факультета филологии) был явно не лучшей идеей. Но, если роботы все же мечтают об электроовцах (а Даичи, чтобы не спать, теперь притворяется, что поглощён лекцией, а сам читает Азимова), то уставшие студенты журфака мечтают об энергетике. Ну и, пожалуй, о симпатичном филологе, сидящем в соседнем ряду. Даичи обращает внимание на этого парня неожиданно даже для себя. У него нет сил на какие-то серьёзные отношения, но небольшая интрижка его бы явно взбодрила. А парень, за которого зацепился взгляд Даичи, черт возьми, действительно хорош. Пожалуй, даже слишком. Тут, очевидно, без шансов. Он сидит в строгой белой рубашке, чем-то напоминающей преподавательскую, только более стильной, и что-то усердно конспектирует в тетрадь. Что можно конспектировать с таким старанием, когда тема лекции — ебаный греческий эпос, Даичи даже не представляет. Но парень кажется действительно увлеченным и сосредоточенным. Он преступно красивый. Даичи не может отвести взгляда от тонких запястий, правильных и аккуратных черт лица. Волосы парня выкрашены в пепельный блонд, но это не выглядит по-бунтарски. Скорее, наоборот, придаёт его внешности ещё большую кротость. Он слегка покусывает колпачок ручки, когда делает паузы вслед за словами лектора, и смотреть на это почти невыносимо. Наверняка этот филолог является любимцем преподавателей и кумиром одногруппниц. Особенно, если учесть, что он едва ли не единственный парень на курсе. Даичи наблюдает, как какая-то девчонка — тоже с филфака — обращается с вопросом к этому суперстуденту. Тот с готовностью отвечает и улыбается так тепло, что у Даичи сердце сбивается с ритма. Разумеется. Разумеется, такой парень не может быть геем. Такие идеальные во всем парни не имеют никаких скелетов в шкафу. Они обладают лишь положительными чертами, способными подкупить любого. И ориентация у них, естественно, самая традиционная, что только может быть. Иначе они бы уже не были такими правильными. Кто Даичи такой, чтобы идти против законов вселенной? — Ты чего так пялишься на Сугавару? — с подозрением интересуется Энношита, осознав, что друг продолжает витать в облаках, несмотря на все предостережения. — Ты его знаешь? — Ой, а ты как будто не знаешь Сугавару Коуши, — фыркает Энношита. А затем ловит недоуменный взгляд Даичи и задумчиво хмыкает. — Серьёзно? Он входит в двадцатку лучших первокурсников на нашем потоке. Им ректор зачетки лично вручал. И, говорят, что им уже приходит повышенная стипендия, а ведь сессии ещё не было. Староста группы, активист, член студсовета... Энношита продолжает едва слышимым шёпотом перечислять достоинства Сугавары Коуши. Никто не может их услышать, Даичи в этом уверен. Но Сугавара всё равно оборачивается так, словно слышит их разговор. А, встретившись с Даичи взглядом, приветливо улыбается. «Черта-с-два», — думает Даичи. Всё, что он услышал от Энношиты, лишь подтверждает догадки. Сугавару, кажется, любят все. А Даичи слишком ценит своё время и нервы, чтобы присоединяться к клубу его обожателей.

***

Не то чтобы Сугавара Коуши решил оставить Даичи хоть какие-то шансы. На совместную вечеринку факультетов, устроенную по случаю окончания семестра, Сугавара приходит в огромной худи и драных джинсах. И это не слишком вяжется с образом идеального парня, который он строит вокруг себя в университете. Наверное, это логично, что в повседневности его стиль отличается. Но Даичи почему-то думал, что Сугавара слишком милый и правильный. А он вваливается в арендованный студентами зал в караоке в этом своём небрежном прикиде и отбирает у Даичи возможность нормально дышать. А ещё он уже пьян. Не в хлам, но не заметить, что он «навеселе» — сложно. Даичи продолжает провожать взглядом Сугавару, потому что прекратить пялиться просто не получается. По пути к столу с алкоголем Сугавара успевает перездороваться со всеми, кого видит. Как с филологами, так и с журналистами. И, что удивительно, никого его поведение не смущает. Значит, по крайней мере одногруппники Сугавары привыкли и к этому его образу и сверхчеловеком не считают. Но всё равно остаются им абсолютно очарованы. У Сугавары Коуши бешеная харизма. Он выглядит очень далёким от идеала, когда усаживается за стол и о чём-то разговаривает с одногруппницей, активно жестикулируя. В руках у Сугавары стакан с саке, из которого он не забывает отхлёбывать во время пауз в диалоге. Было бы круто, если бы эта новая сторона Сугавары как-то оттолкнула Даичи. Но вместо этого он чувствует лишь ещё больший интерес. Он отвлекается лишь на секунду, чтобы ответить на сообщение Энношиты, потерявшегося по пути к караоке. А, подняв взгляд, сталкивается лицом к лицу с Сугаварой. Тот по-прежнему расслаблен и спокоен. На лице мелькает пьяная, но вполне дружелюбная улыбка. — Я — Сугавара, — говорит он небрежно, словно Даичи об этом спрашивал. — Я знаю. Это все знают. Существует множество способов удачно начать диалог с человеком, который тебе нравится. Но Даичи, очевидно, умом не блещет, выбрав самый тупой из них. Отступать некуда, поэтому он жмёт плечами и фыркает. — Полагаю, что это и правда так, — Сугавара падает на диван рядом с Даичи. Его никто не приглашал, но Сугавару это мало заботит. — Но ты ведь этого хотел. — Чего? — Познакомиться лично. Даичи удивлённо вздергивает брови, так и не решив, что обескураживает его больше: уверенность Сугавары в себе или его проницательность. — Самомнения тебе не занимать, я смотрю. — Ты много куда смотришь, — то ли лениво, то ли игриво отмахивается Сугавара. Даичи одновременно и напуган, и покорён тем, насколько хорошо этот парень знает себе цену. Конечно, в его случае это более чем оправдано. Но это всё равно выглядит впечатляюще. — Например, на меня. И прожигаешь взглядом дырку всякий раз, когда видишь. Даичи чувствует вызов, который ему бросает Сугавара. А что вообще происходит? Ну заметил Сугавара, что Даичи на него пялится. Так ведь явно же не только он один. Или, может быть, дело в том, что Даичи — парень, и это несколько выбивается за рамки женского фан-клуба, который есть у Сугавары? — А тебя это настолько раздражает? Сугавара забирает из рук Даичи стакан с алкоголем и залпом выпивает всё его содержимое. Там не так уж и много было, но Даичи теряет дар речи от произошедшего. — Может раздражает. Может смущает. Может заводит. Ты никогда не узнаешь, — Сугавара хитро улыбается и разводит руками. — Прямо-таки никогда? — подначивает Даичи. Он не знает, откуда взялась эта внезапная смелость. Но с Сугаварой отчего-то довольно легко. Несмотря на то, что Даичи в него оглушительно влюблён. — Прости, не имею привычки спать со студентами, болтающимися на грани отчисления, Савамура Даичи. — Ну и откуда ты...? — Так бывает, когда помогаешь сортировать документы в деканате. И умеешь собирать информацию. Сугавара встаёт с места так же бесцеремонно, как и сел. Ему не интересно продолжать разговор дальше, и это видно. Зато Даичи остаётся крайне заинтересован.

***

— Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Плеева сына. Грозный... Эээ, что там дальше? Энношита устало вздыхает. На его лице отчётливо видно разочарование, из-за чего Даичи даже чувствует укол стыда. — Даичи, скажи честно, ты хотя бы пытался вчера учить? Даичи пытался, честно пытался. Сначала. Но проблема в том, что умные мысли иногда преследуют его, но он оказывается быстрее. И сейчас единственной его заботой является придуманный вчера план по сближению с Сугаварой Коуши. Простой, но гениальный план, который всегда безотказно срабатывает. По крайней мере в тех ромкомах, что Даичи видел. В плане есть четыре ключевых этапа: завалить контрольную точку, прийти побитой собакой к лучшему студенту (Сугаваре Коуши) за помощью, сблизиться с ним во время подготовки к пересдаче, успешно сдать контрольную точку и зачёт, а также отхватить себе идеального парня. Бонусом. Первая проблема в этом плане — Энношита. Он чудесный человек, и честно пытается приложить все усилия, чтобы Даичи не заработал себе ещё один «хвост», увеличивающий шансы на отчисление. Потому что Энношита — потрясающий друг (и его конспекты не раз выручали Даичи). Но конкретно этот «хвост» Даичи очень нужен. И Энношите это будет сложно объяснить, поэтому проще притвориться, что ничего не получается. — Я пытался, — с честным видом заявляет Даичи. — Но это ж нудятина полная! Такую запомнить нереально. Энношита закатывает глаза. К сожалению, в этой битве у него нет шансов. Даичи очень необходимо проиграть сражение, чтобы выиграть войну.

***

Завалить контрольную точку — не такое уж и большое дело. Самый лёгкий этап плана, честно говоря. Немолодой лысеющий филолог, чьего имени Даичи так и не запомнил, смотрит на него таким взглядом, словно ничего другого и не ожидал. Даичи его жаль, честно. Наверное, этот мужчина не мечтает проводить канун Рождества в аудитории, принимая долги студентов. А Даичи лишь множит число отработчиков. Но, что поделать, войны не ведутся без жертв. И лысеющему филологу суждено стать жертвой в войне за сердце Сугавары Коуши. Совершенно бессмысленной. Потому что второй этап гениального плана Даичи с треском проваливается. С самой смелой улыбкой из своего арсенала (и спрятав на всякий случай в карманы дрожащие руки) Даичи подходит к Сугаваре и выпаливает: «Я не могу вызубрить этот чёртов отрывок. Не хватает ассоциаций. Поможешь?» Сугавара мажет по нему равнодушным взглядом. — Боюсь, тебе придётся встать в очередь. Сейчас проверю, есть ли окно в моем расписании. Это звучит как издевка, но Сугавара действительно выуживает из сумки ежедневник. Он пролистывает страницы, но как будто бесцельно. — Так, давай посмотрим. В понедельник я занят в студсовете, во вторник у меня занятия в хоре, в среду я принимаю участие в театральном клубе, в четверг работаю в деканате, в пятницу занимаюсь с отстающими, но это только для филологов. Тебе я могу уделить время... Никогда. Устроит? Вот же сука! Даичи вроде бы должен расстроиться, но отчего-то эта ситуация лишь подстегивает его интерес. Это сложно объяснить, но он понимает, что Сугаваре нравится играть в эту странную игру. Иначе он не подходил бы знакомиться и не посылал вопросительные взгляды, когда они пересекались в коридорах университета.

***

— Я расскажу тебе историю... — начинает Даичи. Они сидят в университетском кафетерии. Энношита пьёт паршивый автоматный латте и уже привычно закатывает глаза, когда Даичи начинает говорить. — Слышишь их? Всех этих людей, которые жили в страхе перед тобой и твоим страшным судом. Людей, чьи предки отдавали жизни, жертвовали собой ради тебя! Слышишь, как они поют? Мимо их столика проходит какая-то девочка. Она замирает, невольно прислушиваясь к тому, что говорит Даичи. Через пару секунд, встрепенувшись, уходит к своему месту, кажется, немного покраснев. — Да, тебе нравится думать, что ты бог. Но ты не бог. Ты просто паразит, с жадностью и завистью поглощающий чужие жизни! — Даичи эмоционально восклицает и резко указывает на Энношиту пальцем. Тот беззвучно шепчет «клоун», но делает это так, чтобы не прерывать друга, потому что на самом деле ему интересно. — Ты питаешься ими, их воспоминаниями о любви, потерях, о рождении и смерти, радостях и печалях... Даичи делает драматичную паузу. Боковым зрением он замечает, что уже несколько студентов непроизвольно прислушиваются к его монологу. Чужое внимание льстит. Нельзя сказать, что Даичи так уж любит быть в центре внимания. Но не всё же одному Сугаваре почивать на лаврах. — Так что... Давай! Возьми мои... Возьми мои воспоминания! Надеюсь, у тебя хороший аппетит, потому что я прожил долгую жизнь и немало повидал. Я ушел от последней Великой войны времени, я отметился уходом Повелителей времени! Я видел рождение вселенной, наблюдал как её время уходило, секунда за секундой, пока ничего не осталось. Ни времени, ни пространства. Только Я! — последнее слово Даичи особенно выделяет голосом. И делает паузу. Драматизма ради, а не для того, чтобы вспомнить слова. Впрочем, часть монолога он всё же выбрасывает, потому что хочет скорее закончить — ему ещё нужно доесть свой десерт. — И я многое знаю... Тайны, которые никогда не были раскрыты! Знания, о которых никогда не должно быть сказано! Знания, которые заставят сиять паразитирующего бога! Так что ДАВАЙ!!! — он повышает голос настолько, что вырубившийся прямо за столиком парень слева испуганно дёргается на месте. Но Даичи плевать. Скорее всего, все решили, что он готовится к какой-то роли в театральном клубе. Одна из перелестей университетов заключается в том, что люди не пытаются повесить на тебя клеймо сумасшедшего, если ты вдруг начинаешь выделяться. — Забирай! Забирай всё! Бери! Даичи, наконец, замолкает, довольный произведенным эффектом. Он чувствует на себе множество взглядов, но воспринимает это спокойно. Если он и правда хочет стать журналистом, ему нужно уметь находиться в центре внимания. Энношита, вообще-то привыкший к его выходкам, ехидно тянет: — Бля, ты такой гик, Даичи. Я просто спросил интересная ли серия. Даичи смеётся. Он находит забавным, что с одной стороны заставил Энношиту заинтересоваться, а с другой — проспойлерил концовку. Для таких как Даичи есть отдельный котёл в аду. А ещё таких как Даичи карает Сугавара Коуши. Потому что он появляется из ниоткуда и смотрит на Даичи с хитрым прищуром, слегка склонив голову на бок. Воздух в лёгких мгновенно заканчивается. Даичи остаётся надеяться, что его лицо не выглядит слишком уж глупо. — Ну и в чем заключается твой план? — спрашивает Сугавара, падая на единственный свободный стул. Энношита таращится изумлённо, неловко схватив свой стаканчик с кофе, но так и не донеся его до рта. — Какой план? — Даичи делает честное лицо и улыбается, как он надеется, обворожительно. — Ты только что процитировал по памяти монолог Одиннадцатого Доктора из не самой популярной, в общем-то, серии. И хочешь заставить меня поверить в то, что не способен выучить отрывок из «Илиады»? — Мои возможности не безграничны, — разводит руками Даичи. — Я могу запомнить что-то, только если заинтересован. Я говорил про ассоциации, помнишь? Энношита растерянно переводит взгляд с Сугавары на Даичи, не понимая, что происходит. А Сугавара улыбается. Как-то по-особенному улыбается. На самом деле, после той вечеринки Даичи не пропустил ни одной пары по зарубежной литературе. На самом деле, Даичи думал, что успел выучить уже все улыбки Сугавары. Но эта действительно какая-то особенная. Кажется, Сугавара разработал её специально для Савамуры Даичи.

***

Глупо было бы полагать, что тот инцидент в кафетерии растопит арктические льды в сердце Сугавары. Даичи приходится в гордом одиночестве зубрить «Илиаду». Прийти на выручку отказывается даже Энношита, потому что «видит Бог, Даичи, я пытался, но сейчас у меня совершенно нет желания копаться в твоей голове и пытаться искать логику в твоих действиях, так что давай как-нибудь сам». В итоге к концу недели ментальная стабильность Даичи держится на честном слове и кофеине. Но отрывок он все же заучивает. Это оказывается не так уж и сложно, когда Даичи всерьёз подходит к делу. Куда более унизительно то, что отработку преподаватель принимает на кафедре филологии. Прямо в тот момент, когда за одним из стационарных университетских компьютеров сидит Сугавара. Даичи хорошо знает отрывок. Витиеватые обороты с совершенно уебищной инверсией слетают с губ легко, словно Даичи всю жизнь декламировал древнегреческий эпос. — Что ж, Савамура, если честно, вы меня приятно удивили, — заявляет Такахаши-сенсей (к пересдаче Даичи наконец удосужился запомнить имя преподавателя). — Я не ожидал, что вы будете с таким жаром цитировать «Илиаду». «Я тоже», — думает Даичи. Сугавара всем своим видом демонстрирует, что ему абсолютно неинтересно происходящее. Но улыбка, та самая, которая была адресована Даичи в кафетерии и никогда ни до, ни после не посылалась кому-то ещё, выдаёт Сугавару с головой.

***

Новый семестр начинается ужасно. Выясняется, что занятия по курсу зарубежной литературы больше не будут проходить совместно с филологами. Если учесть, что единственным, что мотивировало Даичи учиться, стал Сугавара, новость воспринимается болезненно. Даичи даже не сдерживается и напрямую спрашивает, с чем это связано. — В этом году мы будем сфокусированы на модернизме и постмодернизме. Это более глубокие и сложные для восприятия литературные направления, но филологами и журналистами они изучаются по-разному. Вам предстоит узнать ключевые произведения для разностороннего профессионального развития. Филологам потребуется более многослойное изучение, — флегматично поясняет Такахаши-сенсей. О. Если бы Даичи только знал, что филфак его так заинтересует, то ни за что бы не поступил на журналистику. Это гиперболизация, конечно. Он действительно хочет быть журналистом, испытывая искренний интерес к профессии. Но он бы слукавил, если бы сказал, что Сугавара интересует его меньше. И теперь у Даичи нет ни единой валидной причины для коммуникации с Сугаварой. Это разочаровывает даже сильнее, чем Даичи ожидал. — Не понимаю, фто ты в нем нафёл, — слегка шепеляво из-за зажатой в зубах сигареты говорит Энношита. — В ком? — Даичи выпускает струйку дыма и отчаянно прикидывается идиотом. — В Сугаваре Коуфи. Сложно понять, осознаёт ли Энношита в действительности глубину чувств Даичи к Сугаваре. Наверное, не очень. Иначе не заводил бы этот разговор так уж легко. Всё-таки Энношита является довольно тактичным человеком. — Ничего я в нем не нашёл, — лениво огрызается Даичи. — И закури, наконец. Или хотя бы вытащи сигарету, а то как будто с хуем во рту разговариваешь. — Ну тебе-то видней, — ржёт Энношита, но все же прикуривает и делает затяжку. — Это ты тут по парням, а не я. Даичи пихает Энношиту плечом, потому что тот заслужил. Шутки об ориентации запрещены дружеской конвенцией. Вопросы про симпатичных филологов, впрочем, тоже, но Энношита оба этих факта игнорирует. Они стоят перед воротами кампуса и греют руки о картонные стаканчики с кофе. Лекция по основам теории журналистики уже началась, но ни Даичи, ни Энношиту это не заботит. Наверное, не стоит начинать семестр с прогулов. Но мысли Даичи заняты далеко не учёбой. Он думает о Сугаваре. О том, что тот, должно быть, сейчас сидит на какой-нибудь паре (ну, что там кроме литературы могут изучать филологи), как прилежный студент. Его рубашка безукоризненно белая. И застегнута до самого горла. Потому что именно так её носят приличные прилежные мальчики. Картинка в голове получается настолько живой, что Даичи даже не сразу замечает, как перед ним появляется вполне реальный, а не воображаемый, Сугавара. В противовес белой рубашке, представленной Даичи, на нём надета совершенно уродливая дутая куртка грязно-зелёного цвета. И, о, у Сугавары Коуши розовые волосы. Как жвачка баббл-гам. Интересно, а если его понюхать, он будет пахнуть также? Стоп, что? У Сугавары Коуши розовые волосы? — О ком сплетничаете, акулы пера? — спрашивает Сугавара. И по его взгляду понятно, что он прекрасно слышал весь разговор. — Да вот, — ухмыляется Даичи, не собираясь сдавать позиции. — Радуемся, что в новом семестре нам больше не придётся пересекаться с надоедливыми филологами. — О да, — с притворным облегчением вздыхает Сугавара. — Мы тоже рады, что не будем пересекаться с журналистами. Вы ничего не смыслите в литературе. Только жаль, что с некоторыми из вас придётся столкнуться на углублённом курсе по абсурдизму. Он, вообще-то, по выбору, — Сугавара улыбается ослепительно и искренне. — Но часть особенно впечатливших его студентов Такахаши-сенсей записал в группу сам. Например тех, кто с особенным пылом декламировал «Илиаду». Сердце Даичи колотится как сумасшедшее. Он достаёт телефон и открывает электронное расписание. Сугавара же реакции не дожидается и уходит, слегка поправив рюкзак на плече. — Нихуя себе, — пораженно бормочет Даичи, заметив свою фамилию в списке. — Да уж, — соглашается Энношита. — Ладно, я снимаю свой предыдущий вопрос. Что ты в нем нашёл понятно. Теперь мне намного больше интересно, что он нашёл в тебе.

***

Очевидно, что во всём виноваты розовые волосы. Да, именно в них всё дело. Именно розовые волосы Сугавары, сидящего прямо перед Даичи, мешают ему сосредоточиться. Перед занятием Даичи успел заскочить в магазинчик, расположенный недалеко от университета, и купить там жвачку со вкусом «баббл-гам». Он думал, что это будет забавно. Но на самом деле это стало его стратегической ошибкой. — Ты можешь не чавкать? — возмущённо шипит Сугавара, обернувшись к Даичи. Ну, может покупка жвачки была не такой плохой идеей, как показалось изначально. Правда, из-за закрепившейся ассоциации у Даичи сейчас ощущение, что он жуёт волосы Сугавары. Но это, конечно, мелочи. — Вот твой главный недостаток, — тоже шёпотом говорит Даичи, с трудом подавив широкую улыбку. — Когда мне холодно — тебе жарко, когда мне жарко — тебе холодно. Всего на секунду брови Сугавары удивлённо взмывают вверх. Он быстро берет контроль над своей мимикой, но этот момент триумфа у Даичи уже никому не отнять. — Ну я же не нарочно, — с фальшивым миролюбием заявляет Сугавара. — Ты несёшь чепуху. Вот я и возражаю. Внезапно между партами Даичи и Сугавары появляется сутулая фигура Такахаши-сенсея. Они отшатываются друг от друга, словно их застали на месте преступления. — О чем же вы ведёте диалог, молодые люди? У меня есть основания полагать, что вовсе не о творчестве Эжена Ионеско. Сугавара разворачивается. И теперь он сидит к Даичи в пол-оборота. При этом он вскидывает обманчиво-честный взгляд на преподавателя. — Наоборот, — полным вежливости голосом говорит Сугавара. — Оказалось, что Савамура-кун неплохо знает текст. Мы немного увлеклись, декламируя. «Он был не просто мастер. Он был матрасник-ас. Делал их из любви к искусству», — цитирует Сугавара. — «А что ты делаешь из любви ко мне?» Вопрос этот он задаёт, вновь повернувшись к Даичи. Смотрит глаза в глаза. В горле предательски пересыхает. — Из любви к тебе я с тоски дохну. — Не большой подвиг, — заявляет Сугавара с такой интонацией, что становится понятно: он рождён, чтобы разбивать сердца. — Это как посмотреть, — парирует Даичи. Просто поразительно, что Сугавара тоже может цитировать произведение, которое Даичи в своё время понравилось. А у Даичи феноменальная память на всё, что вызывает искренний интерес. В аудитории становится до странного тихо. Наверное, все впечатлены зрелищем. Филолог и журналист по ролям декламируют «Бред вдвоём». Такое увидишь не каждый день. — А друг друга они не едят, — вдруг перескакивает с диалога на диалог Сугавара. И выбирает он такую часть, словно точно знает, о чём Даичи думает. — Волки тоже друг друга не едят. Потому что они одного вида. В самом крайнем случае это два подвида. Но все равно это один вид. — Вид у тебя идиотский, — подхватывает Даичи. И произносит он это совершенно искренне, не просто воспроизводя из памяти часть пьесы, а обращаясь к Сугаваре. — Да что ты говоришь, — саркастично заявляет Сугавара, меняя фразу и полностью игнорируя вопросительную интонацию, которая вообще-то должна быть. — Что мы с тобой принадлежим к разным видам, — реплика не ложится из-за своевольности Сугавары, но Даичи все равно упрямо её произносит. — Заметил наконец, — ехидничает Сугавара. — Заметил-то я сразу, — и вновь Даичи как будто не просто цитирует текст, а признается в чём-то личном и сокровенном. —... но слишком поздно. Надо было заметить раньше, пока мы не познакомились. Накануне заметить. С первого дня было ясно, что нам друг друга не понять. Такахаши-сенсей начинает апплодировать. Студенты в аудитории подхватывают. А Даичи чувствует себя странно. Как будто простое цитирование Эжена Ионеско оказалось куда более содержательным, чем все предыдущие диалоги с Сугаварой. Пожалуй, такими темпами он действительно сможет полюбить литературу. И в пору будет переводиться на филфак.

***

После последней пары курса литературы абсурдизма Сугавара вдруг неожиданно окликает Даичи. Тот же как раз был погружён в безрадостные размышления, пытаясь понять, как теперь быть. Нужно найти какой-то повод, чтобы общаться с Сугаварой дальше. Ведь не могло же Даичи всё это время лишь казаться, что не только ему одному интересно это общение? — Савамура, ты обронил, — заявляет Сугавара, протягивая книгу. Он улыбается той самой, особенной улыбкой. Даичи, вообще-то, ничего не ронял. И уж точно ни в одной из реальностей не мог обронить «Превращение» Кафки. Даичи терпеть не может этого автора, и даже несколько занятий назад писал критически настроенное эссе. Такахаши-сенсей поставил низкий балл, но оценил смелость. — Спасибо. Иногда я бываю таким рассеянным, — принимает правила игры Даичи, чувствуя, как разгорается в душе азарт. — Тебе стоит больше заботиться о своём имидже, — наставительно рекомендует Сугавара. И как-то неосознанно даже одёргивает полы своей рубашки. Даичи находит это ужасно милым. — Такая рассеянность может показаться преподавателям безответственностью. А ты довольно талантливый студент, зачем тебе лишние сложности? Даичи в ответ лишь разводит руками. Талантливым он себя вовсе не считает, но комплимент от Сугавары льстит. Даичи чувствует, как краснеют кончики ушей. К счастью, волосы успели немного отрасти, так что со стороны должно быть не очень заметно. Когда Сугавара уходит, Даичи поспешно раскрывает книгу. Перед первой страницей вложена записка. Несколько цифр, выведенных аккуратным почерком. И постскриптум: «Отвечу, только если прочтёшь Кафку. Он не заслужил такого отношения». Даичи глуповато ухмыляется. Иногда, чтобы выиграть войну, действительно необходимо проиграть сражение. — Бля, да ты с ним скоро совсем тронешься, — резюмирует Энношита, вернувшийся из туалета. Даичи даже не спрашивает, почему Энношита решил, что его улыбка как-то связана с Сугаварой.

***

— Иногда я думаю, что тот факт, что ты не поступил на филфак — большое упущение, — признает Сугавара, отламывая ложкой кусок от чизкейка. — А потом смотрю на тебя, ну идиот идиотом, и решаю, что пусть лучше журфак страдает. Они сидят в кофейне. И это не свидание. Даичи предпочитает думать иначе, но Сугавара три раза написал в сообщении, что это не свидание. Потом напомнил об этом во время телефонного звонка. И контрольным выстрелом в голову заявил, зайдя в заведение: «Это не свидание. Привет». Может Даичи только казалось, но Сугавара выглядел так, словно немного смущён. — Ну, я люблю журналистику. Временами, — совершенно искренне признается Даичи. — И, кроме того, мой отец бы ни за что не признал филологию достойной профессией. Он и на журналистику-то согласился с трудом. — И кем, по его мнению, ты должен был быть? — Сугавара выглядит искренне заинтересованным. Он сидит, слегка подперев щёку кулаком, и смотрит прямо на Даичи. Его взгляд кажется тёплым и мягким, и в груди у Даичи трепещет самое настоящее счастье. — Полицейским. Сугавара смеётся. Даичи это даже не злит. Сам себя он представить в роли полицейского без смеха тоже не может. И, кроме того, у Сугавары невероятный смех. Если бы Даичи мог, он бы всю жизнь потратил на то, чтобы смешить Сугавару. — Вот ты смеёшься, а зря, — с притворной обидой заявляет Даичи. — Между прочим, я все-таки офицер полиции. Любовной полиции. И я должен арестовать тебя, потому что ты обвиняешься в краже моего сердечка. Сугавара закатывает глаза. — Господи, Савамура, это пошло и заезженно, — беззастенчиво ржёт он. — Но тебе ведь это нравится. Не нравилось бы, не сидел бы здесь. Ведь подумать только, сам Сугавара Коуши снизошел до свидания со мной! — Это не свидание, — с нажимом повторяет Сугавара. Притворно, как и всегда. Даичи уже успел изучить все-все уловки в его арсенале. — Конечно, — соглашается Даичи.

***

В середине первого семестра второго курса Даичи вдруг понимает, что, кажется, Сугавара не очень справляется. Нет, в отличие от самого Даичи, традиционно уже нахватавшего «хвостов», пусть и не критичных, Сугавара продолжает отличаться безукоризненной успеваемостью. Но вопрос в том, какой ценой ему это даётся. Даичи уже целый год знает Сугавару. А за последние пару месяцев они успели раз сорок сходить на «не свидания». То есть почти каждый день. И, может быть, этого не замечают другие, но Даичи отчётливо видит круги под глазами у Сугавары, нелепо замазанные тональным кремом. Замечает неизменный термос с кофе, с которым Сугавара теперь не расстаётся ни на секунду. И это при том, что Сугаваре больше нравится чай. Даичи, будучи человеком, вызубрившим все вариации улыбок Сугавары во сто крат лучше, чем несчастный отрывок из «Илиады», с которого всё началось, отчётливо видит, что улыбки эти стали более натянутыми и нервными. А внешний вид Сугавары постепенно приобретает лёгкую небрежность. У розовых волос ощутимо отросли тёмные корни, а рубашки больше не застегнуты на все пуговицы и иногда помяты. Кажется, Сугавара отчаянно пытается держать ситуацию под контролем, но не очень вывозит. — Хэй, Сахарок, — Даичи выхватывает Сугавару в коридоре и бесцеремонно закидывает руку ему на плечо. Недавно выдуманное прозвище легко слетает с губ. И хотя Сугавара от него не в восторге, протестовать прекращает почти сразу. Наверное, Даичи должен чувствовать неловкость от столь тесного физического контакта с человеком, который занимает все его мысли вот уже год. Но на деле же ему просто комфортно. Потому что это же Сугавара. С ним некомфортно не может быть в принципе. — Блядь, Савамура, не подкрадывайся! — дёргается Сугавара. Более нервно, чем следовало бы. Интересно, когда он в последний раз нормально спал? — И хватит так жаться ко мне, половина универа уже и так думает, что мы встречаемся. Даичи лишь ухмыляется. — Говоришь так, словно это что-то плохое. Сугавара недовольно цыкает, но руку Даичи так и не убирает. Одному богу известно, что творится в его голове. Даичи это угадать даже не пытается. Но он знает наверняка, что Сугавара не позволил бы даже прикоснуться к себе, если бы его это действительно не устраивало. А, значит, всё в порядке. — Ну и что тебе нужно? — раздражённо вздыхает Сугавара. Это забавно, но именно с Даичи Сугавара раздражен куда больше, чем со всеми остальными людьми в университете. Это должно бы Даичи расстраивать, но вместо этого он чувствует радость. Ведь Сугавара только с ним отбрасывает всю эту мишуру из приторно-вежливых улыбок и притворной кротости. И если это ничего не значит, то Даичи совсем не разбирается в людях. — Не хочешь сегодня позаниматься вместе? — выпаливает Даичи, непроизвольно ероша идеальную укладку Сугавары. Тот поворачивает к нему всем корпусом, недовольный и встрепанный. — У тебя, вроде, больше нет литературы? На кой черт тебе сдался я? — удивлённо хмыкает Сугавара. — Я знаю, что это звучит дико. Но, возможно, Сахарок-кун, это тебе требуется моя помощь, а не наоборот. — Скорее небо рухнет нам на головы, чем мне потребуется твоя помощь. И вот сейчас Сугавара действительно злится. Похоже, разговоры о том, что он способен с чем-то не справиться — запрещённая тема. Даичи вздыхает. Ну, что ж, он по крайней мере попытался. Кто знает, возможно Сугавара ещё изменит свое решение, он ведь умный парень.

***

И Сугавара действительно приходит однажды. Не в тот день, когда Даичи предложил. И даже не на той же неделе. Но проходит, вооружённый кипой конспектов. И его появление заставляет Даичи почувствовать себя самым счастливым человеком на свете. Кажется, Сугаваре не так уж легко было признать, что ему нужна чужая помощь. И из множества людей он пришёл к Даичи. Это кажется чем-то невероятным. — Клянусь, если ты как-то попытаешься мне помешать или сделаешь что-то... — Сугавара не договаривает фразу, осекаясь. Даичи вздыхает. Радость пропадает быстро, но он удерживается от едких комментариев. — Располагайся. Кофе будешь? Сугавара кивает. Даичи не уверен, но в его глазах видно что-то похожее на стыд. О, кто бы мог подумать, что у Сугавары Коуши есть совесть. — А ты не собираешься заниматься? — интересуется Сугавара, благодарно принимая кружку с кофе из рук Даичи. На секунду их пальцы встречаются. И складывается ощущение, что оба не хотят прерывать это прикосновение. — Я вчера закрыл последний семинар, который был должен, — поясняет Даичи, заваливаясь на свою кровать. Помимо него в комнате живёт ещё и Энношита, но тот уже уехал домой, закрыв сессию досрочно. И Даичи чувствует неловкость, осознавая, что они с Сугаварой будут находиться наедине столько, сколько тот захочет. И никто им не помешает. — А как же подготовка к экзаменам? — У меня автоматы. — Да ты гонишь, — Сугавара, кажется, и правда не верит словам Даичи. А ведь сам называл талантливым. — У нас в этом семестре экзамены по дисциплинам, так или иначе связанным с написанием текстов. Я ненавижу теорию, но писать мне действительно нравится. И, если верить преподам, у меня даже неплохо получается. Сугавара неверяще качает головой. Но при этом вдруг начинает улыбаться. — Ты полон сюрпризов, — вздыхает он. — А зачем тогда позвал позаниматься, если у тебя все в порядке? — Каждому из нас нужен человек, который будет подавать патроны, — с улыбкой заявляет Даичи. А затем поясняет, поймав недоуменный взгляд Сугавары. — Кто-то, кто принесёт кофе или энергетик, организует перекус или позволит тебе передремать пару часов, когда мозг начнёт совсем отключаться. Поправь меня, Сахарок, но обычно это ты всем помогаешь, а не наоборот. Нужно иногда уметь положиться на кого-то ещё. Сугавара не комментирует заявление Даичи, но тот знает, что попал в цель. И поэтому он позволяет себе просто любоваться Сугаварой. Он занимается этим больше года, но занятие не перестаёт быть увлекательным. Сугавара что-то недовольно бурчит, утверждая, что чужой взгляд мешает сосредоточиться. «У тебя что, своих дел нет?!» Даичи хочется ответить, что Сугавара и есть его дела. Самое важное дело в жизни, по ощущениям. Но, пожалуй, это было бы слишком смущающим. Примерно в четыре утра Даичи подходит к Сугаваре, осоловело моргающему над тетрадкой. Осторожно прикасается к плечу, стараясь не напугать. Но Сугавара не пугается, а напротив, чуть подаётся в бок вслед за прикосновением. — Поспи, Суга, — миролюбиво предлагает Даичи. — Нет, я должен... — Тшш, — Даичи осторожно берет его за руку. Они прикасаются друг к другу не впервые, но сердцебиение всё равно учащается. — Всего пара часов. Я прослежу, чтобы ты потом встал и закончил свои дела. Ложись. — Куда? — сдаётся Сугавара, аккуратно закрывая тетрадь. Он едва не смахивает рукой кружку с остатками кофе, но Даичи удаётся ее вовремя подхватить и удержать на месте. Взгляд Сугавары становится виноватым. — Можешь на мою кровать, можешь на кровать Энношиты, не думаю, что он будет в обиде. — Лучше на твою. Сугавара укладывается, пытаясь найти удобное положение. Усталость сказывается на нем слишком сильно: он говорит медленно, а двигается заторможенно, словно пьян. — Савамура? — вдруг зовёт Сугавара с такой интонацией, что у Даичи в груди все обрывается. Сугавара звучит очень интимно и уязвимо. — Что, Сахарок? — А можешь лечь рядом? Не получается уснуть, — просит Сугавара так буднично и спокойно, словно не осознаёт, какой эффект эти слова производят на Даичи. — Не боишься, что я усну тоже? — Да и хуй с ним. Даичи не следует так поступать. Но как он может отказаться? Он осторожно забирается на край кровати, не слишком-то предназначенной для двоих. Даичи честно пытается не прижиматься к Сугаваре, потому что это было бы уже слишком, но кровать не особо широкая, поэтому он все равно непроизвольно утыкается носом в чужие волосы. Они пахнут вишней. — Обними меня. Даичи замирает. Он, конечно, этого хотел. Он мечтал об этом. Но не при таких обстоятельствах. Из-за усталости и уязвимости Сугавары возникает ощущение, что Даичи подло пользуется положением. Он хотел бы быть способным на здравые решения. Но он так оглушительно влюблён. И он не железный. — Как бро? — ухмыляется Даичи против воли. — Как бро, — вяло бормочет Сугавара. И тогда Даичи обхватывает его рукой поперёк туловища, крепко прижимая к себе. А носом утыкается в шею. Совсем, совсем не как бро. Сугавара не возражает.

***

Такие ночёвки становятся чем-то естественным, словно они в порядке вещей. Совместные занятия становятся чем-то в порядке вещей. А походы на «не свидания» и вовсе превращаются в обыденность. К середине третьего курса Даичи и Сугавара проводят большую часть времени вместе. Между ними что-то определённо происходит. Это такая передружба или недоотношения. Сформировавшаяся между ними связь крепче, чем бывает у многих пар. Люди в университете больше не удивляются происходящему. Может потому, что Сугавара наконец начал под влиянием Даичи чуть больше вести себя как нормальный человек, а не как чокнутый перфекционист, уверенный, что вселенная схлопнется, если вдруг его пиджак не будет гармонировать с носками. А может потому, что к третьему году Даичи настолько подтянулся в учёбе, что стал создавать впечатление подходящей партии для Сугавары. Так или иначе, все наконец перестали обращать на них внимание. Даичи рад. Нахождение рядом с Сугаварой ощущается чем-то таким же естественным, как дыхание. Они близки друг с другом настолько, что, кажется, однажды просто сольются в одного человека. Должно быть, это будет прекрасный человек. С утонченными, почти аристократичными манерами, причудливо сочетающимся с глупыми шутками разной степени пошлости. Даичи уже и сам не уверен, какие черты в нем являются частью личности, а какие он впитал от Сугавары. Все переплетено в пугающий клубок эмоций и чувств. И тот факт, что при этом они до сих пор не встречаются, является загадкой даже для самого Даичи. Ведь, несмотря на имеющийся уровень близости, он ни разу не попытался предложить. Даичи не то чтобы не хочет. Просто даже не задумывается о такой возможности. Кажется, что и без каких-то статусов и ярлыков они и так принадлежат друг другу. Кажется, что так будет всегда. Телефон Даичи звонит в тот момент, когда он рассеянно перебирает пальцами все ещё выкрашенные в розовый волосы Сугавары. Тот лежит у него на коленях, с головой погруженный в какую-то книгу, которую они разбирают на занятиях. Что-то из древнеанглийской литературы. Даичи слушает то, что ему говорят по телефону, постепенно меняясь в лице. Широкая дурашливая улыбка расползается против воли, хотя, по правде говоря, Даичи очень хотел бы сидеть с каменным выражением лица, чтобы посмотреть, как забавно перепугается Сугавара. — Что-то хорошее случилось? — интересуется Сугавара, поворачивая голову в сторону Даичи. — Помнишь, я на прошлой неделе ходил на собеседование насчёт стажировки в J-CAST? Само собой, Сугавара помнит. Потому что сам же на это собеседование Даичи и собирал. Сначала он налепил на лицо Даичи увлажняющую маску и гидрогелевые патчи, потому что: «Ты похож на труп, придёшь и распугаешь всех». Потом полчаса усердно колдовал над его волосами, мастеря какую-то сложную и стильную укладку. И финальным аккордом даже одолжил одну из своих любимых рубашек. А ещё оставил на щеке Даичи поцелуй «на удачу». И это было лучшей частью происходящего. В этот самый момент Даичи понял, что исход собеседования его не так уж и волнует. — Меня приняли, — радостно заявляет Даичи. Сугавара улыбается с теплотой и гордостью, но по нему видно, что он не удивлён. В его парадигме реальности других вариантов и не существовало. Даичи до сих пор не может привыкнуть к тому, что Сугавара по загадочной причине безоговорочно в него верит. И Даичи чертовски благодарен ему за это. Отец всё ещё не считает журналистику стоящей профессией. Преподаватели относятся скептически из-за не самой хорошей репутации, заработанной на первом курсе. Даичи по натуре совершенно не боец. Но Сугавара настолько в него верит, что непроизвольно хочется соответствовать этим ожиданиям. — Поздравляю. Если хочешь, то можем отпраздновать где-нибудь. В ту ночь случается их первый секс. Пьяный, немного неловкий, невероятный. Три года назад, впервые засмотревшись на Сугавару, Даичи и не предполагал, какое сокровище ему в итоге достанется. Его немного смущает, что события приобрели этот оборот настолько резко. Но Даичи всё же не сомневается, что произошедшее ничего не испортит. Разве что сделает их чуть ближе друг к другу.

***

Сугавара зовёт Даичи на свой выпускной. Это не какая-то неожиданность, конечно. Но сердце Даичи сжимается от одной только мысли, что он туда пойдёт в качестве пары. Это не озвучивалось, но подразумевалось. Это студенческая вечеринка, так что преподавателей или родителей на ней никто не ждёт. Каждому выпускнику дают всего один пригласительный. И все традиционно ищут на этот вечер именно пару. А Сугавара вот без колебаний выбирает Даичи. Всю следующую неделю Даичи ломает голову над костюмом. Он должен быть чем-то особенным. Частью их общей истории. Чем-то, что хорошо отражало бы эту нерушимую связь, образовавшуюся между ними за время учёбы в университете. И поэтому, увидев в одном из магазинов совершенно отвратительный, безвкусный розовый костюм, Даичи понимает: это именно то, что нужно. Сугавара навечно будет ассоциироваться у Даичи с розовым. Почти как цветущая сакура. Только больше всё-таки баббл-гам. Чего Даичи не может предусмотреть, так это того, в каком виде на свой выпускной решит пойти Сугавара. А он надевает чёрное. И вместе их образы выглядят так, словно подбирались специально. Костюм Даичи гармонирует с волосами Сугавары, и наоборот. — Пиздец, — выдыхает Энношита, увидев их в коридоре общежития в день выпускного. — Вы как будто симбиот, вы в курсе? Это иногда пугает. Сугавара смеётся легко и свободно. Он цепляет Даичи за руку и тащит за собой. Даичи остаётся только виновато улыбнуться другу. Он едва поспевает за Сугаварой, но это ощущается как нечто правильное. Идти вот так с Сугаварой куда-то — правильно. В целом просто быть с ним рядом. Наверное, стоило бы хотя бы попытаться перевести их отношения в иной статус. Почему-то Даичи кажется, что он не получит отказ, если предложит Сугаваре встречаться. Но им настолько хорошо вместе, что каждый раз мысль об отношениях вылетает из головы. Они так близки друг с другом, что Даичи просто забывается. Ему кажется, что они с Сугаварой в отношениях уже несколько лет. Что они вместе с первого курса. Даичи так хорошо, что он не задумывается о том, чем являются их отношения на самом деле. В банкетном зале, где проходит вечеринка по случаю выпускного, уже толпа. Когда они входят, все оборачиваются и смотрят поражённо. Даичи чувствует ехидную радость: да, они вместе, гармонично дополняют друг друга и приковывают взгляды. — Боже, ну какая же вы всё таки потрясающая пара! Даже жаль, что выпускаетесь. Сама красивая пара универа! — восклицает Сакура Акумура, учащаяся на дизайне. Они подошли к столу с напитками, и слегка захмелевшая девушка решила воспользоваться возможностью высказать всё, что думает. — Мы не пара, — спокойно, даже немного безразлично поправляет её Сугавара, мешая в стакане саке с пивом. Он кажется невозмутимым, а Даичи нервно сглатывает. Удивительно, что сам он пару минут назад размышлял о том, что их с Сугаварой отношениям не требуются ярлыки. А для Сугавары это, оказывается, имеет значение. Получается, он не рассматривает всё это также серьёзно, как Даичи? Настроение стремительно скатывается к нулю. — В смысле не пара? — глаза у Акумуры удивлённо округляются. — Но вы же всё время вместе... — И что? — Сугавара перебивает даже резковато. Такое ощущение, что для него это больная тема. «Действительно, Даичи, почему же? Давай-ка подумаем», — укоряет себя мысленно Даичи, отчего-то голосом Энношиты (потому что именно тот является в его жизни голосом разума). Но он ведь... правда не думал, что Сугаваре важны подобные вещи. Хотя, может, всё совсем наоборот. Может ему в отношениях быть и не хочется, а то, что между ними происходит, просто удобно. — Ты всё время проводишь с подругами, никто же не думает, что ты с ними встречаешься, — продолжает Сугавара. И у Даичи такое ощущение, что сердце разбивается на множество осколков. — Логично, — вздыхает Акумура, взглянув на Даичи с сочувствием. У него на лице что ли написано, что он только что был отвергнут? — Забавно. Половина универа хотела бы тебе признаться, но не решалась, из-за того, что ты с Савамурой. А твоё сердце, оказывается, всё это время было свободно. Сугавара хмурится. Тот факт, что ему некомфортно от этого разговора, бросается в глаза. — Этого я не говорил, — отрезает он резко. Акумура, кажется, теряет нить происходящего. По крайней мере причину грубости она не улавливает. Но Сугаваре, похоже, удаётся взять себя в руки, потому что он усмехается. — И что значит «половина универа»? Всего-то? А вторая чем занята? — А вторая половина влюблена в Савамуру, — хихикает Акумура. Да уж, оборжаться можно. Даичи в целом понимает, почему всем нравится Сугавара. Уж он-то это понимает как никто. И хотя все остальные не знают Сугавару так, как знает Даичи, даже мимолётных взглядов и столкновений в коридорах достаточно, чтобы влюбиться. Но что другие в нём самом-то способны найти? Даичи понимает, что не является таким же ярким, интересным, заботливым и надёжным, как Сугавара. Само собой, он знает, что его тоже можно полюбить. Но сперва нужно узнать поближе. И Даичи всё это время наивно надеялся, что так оно с Сугаварой и сработало. Акумура уходит, и Даичи немного расслабляется. Когда никто рядом не говорит об отношениях, можно притвориться, что всё нормально. Тем более, что Сугавара всё ещё рядом. У него множество знакомых, поэтому он вечно отходит с кем-нибудь поздороваться и поболтать. Но раз за разом находит Даичи в толпе. То хватает за руку, переплетая пальцы, то обнимает со спины, прижимаясь всем телом, то наклоняется к уху, чтобы что-то сказать, опаляя кожу дыханием. Сугавара так же близко, как и всегда. Возможно даже немного ближе. Это его так разговор задел? Такое ощущение, что он ведёт себя даже вызывающе, словно пытается кому-то что-то доказать. — Коуши, ты что, нахуярился? — осеняет Даичи внезапная догадка. Вообще-то Сугавара всегда очень хорошо знает свою меру. И поэтому он никогда не выглядит перепившим. Хотя даже пьяным Сугавара всегда остаётся очаровательным. Он очарователен и сейчас. Но выглядит так, словно ему нехорошо. И сложно сказать, то ли алкоголь заставляет его чувствовать себя подавленным, то ли лишь усиливает что-то, что грызло изнутри и раньше. — Ну фу, зачем сразу так грубо, — морщится Сугавара с притворной досадой. — Возможно слегка переборщил. В конце концов, выпускной бывает раз в жизни. Он звучит совершенно не убедительно. Даичи готов поклясться, что настроение у Сугавары очень изменилось после того нелепого разговора с Акумурой. — Пойдём, — вздыхает Даичи. — Отведу тебя на воздух. Они усаживаются прямо на пол на небольшой веранде. Сугавара прислоняется к плечу Даичи и как-то затихает, слышно лишь его мерное дыхание. Им уютно вот так молчать друг с другом, потому что они действительно близки. Но Даичи всё же нарушает тишину, потому что есть вещь, которая его беспокоит: — Слушай, Коуши, — несмело начинает он. — М? — довольно пьяно отзывается Сугавара. Может сейчас и не лучшее время, чтобы начинать разговор. — А что тебе во мне нравится? — раньше Даичи бы не стал ничего прибавлять, воспринимая тот факт, что нравится Сугаваре, как аксиому. Ведь люди, которые не нравятся друг другу, не живут... вот так. Но теперь он немного не уверен в том, что их с Сугаварой взгляды на ситуацию совпадают. — Ну, если нравится, конечно. Сугавара начинает возиться на своём месте и в итоге садится более прямо. Хотя его тело не кажется напряжённым. А ещё он негромко хихикает, хотя Даичи не сказал ничего смешного. — Ты иногда такой придурок, Даичи, — заявляет он с настолько утвердительной интонацией, что спорить не тянет. — Я не могу выделить что-то одно. Мне нравится в тебе всё. — Ну а если всё-таки чуть конкретнее? Почему-то даже такой разговор с Сугаварой вести вовсе не сложно. Даичи не переживает насчёт того, что тот может ответить. В конце концов, даже если у них разные взгляды на то, что между ними происходит, Сугавара очевидно хочет быть рядом. Хотя бы сейчас. Это уже куда больше, чем Даичи мог ждать на первом курсе, влюбившись в этого невероятного человека. — Ну... — на самом деле пьяный Сугавара довольно милый. Обычно он всегда собранный, деловитый, держащий всё под контролем. А, выпив, становится чуть более расслабленным и открытым. — Дай подумать... Ты красивый. Смешной. Добрый. Очень умный, хотя предпочитаешь вести себя как тупица. Заботливый. Держишь своё слово. Талантливый и упорный. У тебя есть потенциал стать лидером, но ты к этому почему-то не стремишься. О, чуть не забыл, ты фантастически целуешься. Боже, если Сугавара действительно о нём так думает, то почему ему было так важно доказать всем, что они не пара? Даичи же не идиот, он и раньше осознавал, что его чувства к Сугаваре взаимны. Так в чём причина? — Ага, — улыбается Даичи, слегка поворачивая к себе Сугавару. — И я планирую целоваться с тобой весь оставшийся вечер. Кстати, может немного запоздало, но.. давай встречаться? Сугавара смотрит в ответ очень странно. В его выражении лица восторг почему-то перемешивается с ужасом. — Неа, — широко улыбается он. После довольно долгой паузы. Как будто ему потребовалось время, чтобы совладать с эмоциями. — Это лишнее. Давай лучше целоваться. Весь оставшийся вечер, ты обещал. Иногда Даичи Сугавару совсем не понимает.

***

Ответ находится следующим вечером. Сугавара собирает вещи, потому что должен съехать в ближайшие пару дней. У Даичи же выпускной лишь на следующей неделе, так что он пока может наслаждаться последними днями на халявной жилплощади. Мысль о том, что совсем скоро Сугавары в общежитии не будет, пугает. Они не поднимали ещё разговор о том, что будут делать, когда выпустятся. И Даичи не знает, куда всё это их приведёт, учитывая, что Сугавара ему вообще-то отказал. Но он всё равно приходит к Сугаваре в комнату. Особо помочь с вещами у него вряд ли получится, поскольку с перфекционизмом Сугавары участвовать в чем-то подобном себе дороже. Но он хотя бы сможет наблюдать за Сугаварой и наслаждаться временем, проведённым вместе. Может ему даже удастся урвать парочку ленивых поцелуев. Сосед Сугавары уже съехал, так что им даже не нужно бояться, что кто-то прервёт. — А, кстати, — Сугавара вдруг лезет в сумку, с которой всё время ходит в универ. — Чуть не забыл. В деканат пришло, просили передать. Он протягивает лист формата а4. Даичи бегло просматривает текст и поражённо застывает. Так, и какого чёрта вообще? — Это было электронное письмо, которое пришлось распечатать. Так что, прости уж, но я случайно прочитал. Поздравляю, наверное... Даичи смотрит на письмо, как загипнотизированный. Это ответ от главного редактора издания Miyagi Daily на отклик на вакансию. Предложение о работе. Только вот Даичи никогда не оставлял им никакого отклика! — Что за чёрт?! — возмущённо восклицает Даичи. А затем его осеняет догадка. — Отец... Боже, мне стоило догадаться, что он не поверит, что я в состоянии найти себе работу и сразу же меня куда-то пристроит. — Ну, — Сугавара равнодушно жмёт плечами. — Хороший ведь вариант. И зарплата для провинции неплохая. Будет глупо, если ты откажешься. Сам ведь знаешь, что в Токио очень высокая конкуренция. Даичи знает. Но переезд в его планы совершенно не входит. Чёрт, он ведь даже из общежития боится уезжать, потому что не знает, сможет ли после этого быть с Сугаварой рядом. А тут другой город почти в трехстах километрах от Токио. Это исключено. — Да не хочу я никуда уезжать! — злится Даичи. — Меня даже не спросили. Уж в качестве стажёра меня куда-нибудь точно возьмут. Не обязательно в двадцать два года занимать высокую должность... — Савамура, ты в своём уме?! — Сугавара настолько возмущён, что даже переходит на фамилию, хотя уже давно обращается исключительно по имени. — Упускать такой шанс? Никто ведь не говорит, что ты должен остаться в провинции навсегда. Но после работы на хорошей для твоего уровня должности тебе и в Токио будет проще найти достойное место. — Нет. Я принял решение, и оно не обсуждается. Сугавара мрачнеет и возвращается к сборам. Вещи он кидает в сумку с каким-то остервенением. Такое ощущение, что это его судьба на кону, а Даичи против. — Хэй, — Даичи встаёт со своего места и подходит сзади, обвивая руками Сугавару со спины. Кладёт голову ему на плечо, прижимаясь щекой к тёплой шее. — Ты ведь знаешь, что мне не интересен ни один город Японии, в котором нет тебя. — Знаю, — вздыхает Сугавара. — В этом-то и проблема. Я знал, что ты сразу станешь отказываться от работы, даже не обдумав ничего. Но так нельзя, Даичи. Глупо отказываться от карьерных перспектив из-за одного человека. Ты не для этого четыре года учился. — А вот тут ты неправ, — Даичи оставляет на шее Сугавары быстрый поцелуй. — Я, может, только из-за тебя после первого курса и не отчислился. — Хорош выдумывать! — беззлобно обрывает его Сугавара. Потрясающе, он и правда не осознаёт, как сильно повлиял на жизнь Даичи. — И мешать мне тоже прекращай. У меня уже завтра не будет комнаты в общаге. И, поскольку это будет твоя вина, приду я с горой несобранных вещей тоже к тебе. Вряд ли Энношита обрадуется. Даичи с неохотой отступает назад. Угроза, если честно, так себе. Она звучит даже заманчиво. Но Сугавара на взводе, так что лучше не перегибать. Даичи устраивается на кровати, когда-то принадлежавшей соседу Сугавары, и бесцеремонно пялится на парня, ставшего за эти годы по-настоящему родным. Если честно, Даичи не думал, что когда-то полюбит человека настолько сильно, что эти чувства не притупятся даже спустя несколько лет. Он не знал, что такое и правда возможно. — Ну что ещё? — недовольно оборачивается Сугавара, чувствуя на себе чужой взгляд. — Дырку прожжёшь. Только ты умеешь пялиться так, что этот взгляд буквально чувствуется! Не представляешь, как меня это пугало на первом курсе. — Почему? — фыркает Даичи, укладывая голову поверх ладоней. Впереди грядёт буря, но сейчас ему тепло и спокойно. — На тебя же все вокруг пялятся влюблёнными глазами. Даже представить боюсь, какой по счёту в очереди твоих поклонников я был. Чудо, что ты вообще со мной заговорил. Сугавара смотрит на Даичи с искренним недоумением. А затем почему-то краснеет. Он действительно способен на подобную реакцию после всего, что между ними было? Потрясающе. — Ты прикалываешься, да? — сердито спрашивает Сугавара. Но скорее для того, чтобы как-то скрыть за этим смущение. — Да я чуть с ума не сошёл, потому что не понимал, чего ты от меня хочешь! У нас когда пары совместные начались, о тебе вся группа болтала, не затыкаясь. «Ах, Савамура такой красавчик», «А вы знали, что Савамура играл в старшей школе в волейбол, и их команда почти дошла до национальных?», «Савамура такой недоступный, наверное, у него уже есть девушка»... Савамура то, Савамура сё. А ты ещё ходил всё время с таким видом, словно не замечаешь, как к тебе относятся. А потом начал пялиться на меня. И... Это немного пугало, потому что мы же не в романтической манге, чтобы самый популярный парень курса влюблялся в ботаника! Даичи знает, что не должен улыбаться, потому что это может задеть Сугавару. Но просто не может удержаться от улыбки. Самый популярный парень курса? Он-то? — Я тебе смешное что-то говорю?! — злится Сугавара, хотя очевидно, что он всё ещё смущён. Даичи очень хочет его поцеловать, но разговор выходит слишком интересным. — Нет, — Даичи слегка прикусывает губу, чтобы всё это и правда не переросло в смех. — Но вообще-то это ты был популярным парнем, на которого я залипал, понимая, что у меня нет шансов. Особенно, когда ты на той вечеринке подошёл. Было неловко, когда ты дал понять, что замечаешь, как я на тебя смотрю всё время. И немного страшно. — Страшно?! — задыхается от возмущения Сугавара. — Это мне было страшно, Даичи! Я опоздал, потому что не знал, как себя вести на вечеринке, когда там ты, и решил сначала напиться. А идея подойти к тебе и заговорить была просто ужасной. Я же от волнения нёс какую-то фигню. Что ж, видеть историю с ракурса Сугавары удивительно. И забавно. Даичи даже предположить не мог, что этот яркий, уверенный в себе парень, раз за разом мягко его отшивающий, но не отвергающий окончательно, на самом деле был очень смущён. — Это не было фигней, — протестует Даичи, и всё же перехватывает Сугавару, как раз подошедшего поближе к чужой кровати, чтобы взять очередную мелочь, которую не хочется оставлять или выкидывать. Притягивает его к себе, утыкаясь лицом в район живота. Голос из-за этого звучит сдавленно. — Это было чертовски горячо. Я в очередной раз убедился, что у меня нет шансов, но не был готов так просто сдаваться. А уж когда ты меня отшил с литрой... — Эй! — Сугавара шутливо отпихивает его от себя, но, не рассчитав, заваливается сверху. — Я вообще-то очень расстроился, когда понял, что тебе просто нужна была помощь с домашкой! — Что?! Да я её специально завалил, чтобы у меня был повод с тобой заговорить! Они смотрят друг на друга в изумлении и начинают смеяться. Господи, какими забавными идиотами они были в восемнадцать. Но Даичи очень рад этому. И тому, что рискнул попробовать. И тому, что всё сложилось именно так. Без Сугавары его воспоминания о студенчестве были бы, может, и не плохими, но уж точно не такими волшебными, как сейчас. — Коуши, — Даичи нервно облизывает губы. Голос от волнения становится чуть хриплым. — Прости, но я всё же снова попробую. Ты станешь моим парнем? — А я снова скажу нет, — Сугавара резко подрывается с места и отходит на безопасное расстояние. Выражение лица у него печальное. Вообще-то он выглядит так, словно вот-вот заплачет. — Найти достойную работу после вуза сложно. Не отказывайся от этого шанса. Всё-таки Сугавара очень мощно вбил себе в голову эту идею. Есть ли вообще что-то, что способно его переубедить? Проблема в том, что Сугавара всегда был слишком ответственным и заботящимся о будущем. Видимо, его привычка заботиться о будущем распространяется и на Даичи. Хотя самому Даичи плевать. Он может хоть в общепите работать, в Токио полно ресторанов. Главное, чтобы Сугавара был рядом. — Ладно, допустим так. Допустим я уеду в чёртов Мияги. Но это же не проблема! Сендай в четырех часах езды, это не так уж и много! И самолёты летают. Коуши, это же не другая страна. Я правда не понимаю почему... — Потому что это будет тебя отвлекать, — отрезает Сугавара, нахмурившись. — Тебе придётся разрываться между мной и успешным будущим. Разочарование, обиды, гнев. Всё это будет накапливаться и однажды приведёт к тому, что мы друг друга возненавидим. А я... не хочу так. Даичи не знает, что можно сказать в ответ. Он не согласен со словами Сугавары, но ведь и заставить быть вместе не может. Как отпустить человека, ставшего самым важным в жизни? Едва ли на этот вопрос есть правильный ответ.

***

Прощаясь, Сугавара обещал, что Даичи со временем поймёт его решение. Но Даичи так и не понял. У него нет выбора между Сугаварой и будущим, потому что самого этого будущего без Сугавары нет. Но... наверное для самого Сугавары так и правда проще. Потому что Даичи с головой уходит в работу, стараясь забыться, и так выматывается, что каждый вечер отрубается, едва голова касается подушки. Неприятно признавать, но в таком ритме он и правда не мог бы уделять Сугаваре должное внимание. Но если бы только они были вместе, всё бы складывалось совершенно иначе. Да, сейчас Даичи можно назвать даже гиперответственным. Но так к своим задачам никогда бы не стал относиться парень, с трудом сдавший зачёт по зарубежной литературе. Даичи всегда был раздолбаем и избытком ответственности не блистал. Его нынешний подход — способ борьбы со стрессом, который он перенял у Сугавары. Этот поразительный человек сначала ворвался в его жизнь, перевернул всё с ног на голову, перекроил всю его личность, а потом исчез. И у Даичи в груди пустота, которую, кажется, ничем уже не удастся заполнить. Нет, они продолжают общаться, переписываясь и даже созваниваясь время от времени. Но в эмоциональном плане так же далеки, как в самом начале знакомства. Хотя даже тогда, кажется, были ближе, потому что чувства друг к другу с самого начала были взаимны. — Савамура, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — заявляет в один из дней Укай-сама, владелец издания. В глубине души Даичи надеется, что его уволят, и он сможет наконец вернуться в Токио. Сказать что попытался построить успешное будущее, но не справился. Даичи старается не думать о том, что за эти полгода Сугавара себе кого-то нашёл. Хотя это, наверное, логично. Они не клялись в верности друг другу. А в Сугавару легко влюбиться, и отбоя от поклонников у него явно нет. Возможно, Сугавара теперь с человеком, который делает его счастливым каждый день. То есть делает то, чего Даичи так и не смог. Но Укай говорит вовсе не об увольнении. — Вы уверены? — удивлённо переспрашивает Даичи, когда слышит предложение о повышении. — У меня мало опыта работы. Я не думаю, что справлюсь с этим... — Если у тебя не получится, будем искать замену, — спокойно заявляет Укай, ничуть не заботясь о том, что почувствует Даичи после этих слов. На самом деле Даичи, конечно, плевать на то, что руководство в него не верит. Просто это многое говорит об Укае. — Но мой внук уверен, что ты потянешь. Даичи просит время, чтобы подумать. Он не хочет соглашаться, потому что эта должность привяжет его к Мияги окончательно, сделает еще дальше от Сугавары. Даичи не боится ответственности, которую на него возлагают. Но с ужасом понимает, что это назначение точно станет концом. Бросить всё в один прекрасный день и уехать в Токио больше не получится. Он звонит Сугаваре. О повышении говорить не собирается, потому что Сугавара тогда точно не успокоится и постарается сделать всё, чтобы убедить принять это предложение. Даичи же нуждается не в мотивации. Нет, ему нужно лишь одно слово, которое даст понять, что он по-прежнему что-то значит для Сугавары. Всего одно слово, и Даичи пошлёт всё к чёрту, сорвавшись с места. Но его встречает автоответчик. Даичи пишет Сугаваре, но сообщение даже не доходит. Последний раз они переписывались месяц назад. Стоило бы начать переживать, вдруг случилось что-то плохое. Но вместо этого Даичи вдруг отчётливо осознаёт: Сугавара просто решил вычеркнуть его из своей жизни. И сделал это в своей радикальной манере. Тем же вечером Даичи пишет Укаю, что согласен. А утром получает длинное сообщение от Сугавары: «Привет. Для начала я хочу извиниться. Я действительно пытался быть сильным ради тебя, потому что ты заслуживаешь лучшего будущего. И я не хотел тянуть тебя на дно. Мне было так страшно отпускать тебя, потому что ты осветил мою жизнь и сделал её яркой, о чём я даже не мечтал. Стал для меня самым дорогим человеком. Но именно поэтому я хотел, чтобы тебе ничего не мешало. Твоё сердце было бы неспокойно, будь мы в разных городах. Я знаю, что ранил твои чувства, но правда верил, что так будет лучше. Я не думал, что... мне будет так плохо без тебя, Даичи. Я знал, что сначала будет тяжело, но надеялся, что смогу справиться. Оказалось, что когда тебя нет рядом, всё теряет смысл, вкус, аромат, цвет. Ты уехал в Мияги и забрал все краски из Токио. Поэтому я не выдержал и приехал в Мияги тоже. Это ни к чему тебя не обязывает. Если ты смог справиться и двигаться дальше, то я очень рад. Мне будет достаточно знать, что мы можем однажды случайно встретиться. Но если вдруг ещё нуждаешься во мне, то, пожалуйста, позвони». Сердце колотится как сумасшедшее. Сугавара в Мияги? Звучит как сон. Сказочный, невероятный, но приятный сон. Даичи звонит сразу же, и они разговаривают несколько часов. Даичи рискует опоздать на работу и поэтому решает отпроситься с неё вовсе. Благодаря этому у него появляется время, чтобы встретиться с Сугаварой, не теряя больше ни секунды. Ничего важнее этого сейчас нет. Они договорились встретиться возле кафе. Родную фигуру Даичи замечает сразу же. Сугавара выкрасил волосы в каштановый цвет, что делает его повзрослевшим. Даичи знает, что натуральный цвет волос у Сугавары куда светлее, ближе к русому. Сугавара не изменяет себе: на нём белая рубашка, рукава которой закатаны до локтей из-за жаркой погоды. Даичи хочется плакать от одного взгляда на Сугавару. До этого момента он даже не подозревал, насколько сильно скучал. — Коуши! Сугавара поднимает голову и смотрит на Даичи так... Никто и никогда не смотрел на него с такой теплотой и любовью. И вряд ли кто-то кроме Сугавары способен на это. Они буквально падают в объятия друг друга. Хочется зацеловать Сугавару, прижать к себе и никогда не отпускать. Но они в общественном месте, поэтому приходится ограничиться объятиями и зайти всё же в кафе. В разговоре они перескакивают с темы на тему, делясь последними новостями. Но не решаются заговорить о чём-то более личном. Наверное, не время и не место говорить о том, что теперь будет с их отношениями, которые так никогда и не стали официальными, но даже без этого были настоящими. Теперь им, вроде бы, некуда спешить. — Знаешь, Коуши. А мне тут предложили должность главного редактора. И я согласился. Хотя всё ещё не представляю, как теперь быть. Редакция по швам трещит, прошлый главред уходит со скандалом и забирает с собой большую часть сотрудников. Так что я вроде как король без королевства, — выпаливает Даичи вместо вопросов, так рвущихся наружу. Сугавара тепло улыбается и смотрит с гордостью. — Ну, сотрудников найти — дело наживное. Ты точно со всем справишься, Даичи, — он протягивает руку, осторожно накрывая ладонь Даичи. И, боже, как же сильно Даичи не хватало его тепла. — А ты уже нашёл работу? — Нет, — Сугавара улыбается слегка растерянно. И Даичи понимает, как непросто ему. Сугавара — человек, у которого всегда есть в голове чёткий план действий. Спонтанные решения ему не свойственны. Но почему-то Даичи очевидно, что переезд в Сендай был именно импульсивным поступком. И теперь Сугавара в другом городе, с туманными перспективами на собственное будущее. Конечно он сейчас растерян и не понимает, как быть. — Я ведь только вчера приехал. Но, думаю, в одной из школ Мияги точно требуется учитель. А мне образование позволяет. Ну, это как вариант. — Я тут подумал... — Даичи загорается внезапной идеей. Это решение кажется таким простым и логичным. Идеальный компромисс. Не поступи это предложение о повышении, они, конечно, вряд ли смогли бы провернуть нечто подобное. Но, может, всё идёт именно так, как и должно. И сама судьба привела их в эту точку. — Я хочу, чтобы ты стал первым сотрудником, которого я найму. — С ума сошёл?! — несмотря на то, что Сугавара возмущается, он кажется смущённым. Обычная его реакция, по которой Даичи смертельно скучал. — Я же ничего не смыслю в журналистике! Это совершенно точно не звучит как отказ. Даичи радостно улыбается. — Ничего, — успокаивающе заключает он. — У тебя будет хороший учитель. И, в отличие от некоторых, я на тебя место в своём плотном графике точно найду. — Что? — не понимающе хмурится Сугавара. — На первом курсе, когда я попросил помочь с литрой, ты достал ежедневник, перечислил список своих дел и сказал, что можешь уделить мне время примерно никогда, — не без ехидства напоминает Даичи, восторженно наблюдая за тем, как Сугавара краснеет. — Ну я же уже сказал, что был расстроен из-за того, что тебе от меня требовалась лишь помощь с домашкой! Неужели не понятно?! Даичи понятно. Теперь — да. У них в итоге получилась удивительная история. И, находясь в Мияги в одиночестве, Даичи ошибочно полагал, что эта история закончилась и навсегда осталась в стенах Токийского университета. Но, кажется, она была всего лишь прологом. — Получается, даже ты умеешь ошибаться в расчётах, Коуши, — заключает Даичи с улыбкой. — Мне от тебя нужен был ты.

***

— Я немного волнуюсь, — заявляет Сугавара. По нему ни за что не скажешь, что он волнуется. Даичи потребовалось немало времени, чтобы понять, что Сугавара лишь кажется уверенным в себе и собранным, хотя на деле является довольно мягким человеком, склонным занижать свои достоинства и переживать по мелочам. — Брось, — Даичи хочет притянуть Сугавару к себе, но останавливается под осуждающим взглядом. Ну да, как он мог забыть. Если он сейчас обнимет Сугавару, на рубашке у того появятся складки, а этого мистер-совершенство допустить никак не может. Приходится на Сугавару лишь смотреть. Но Даичи не жалуется, он раньше не понимал, что иметь возможность на Сугавару хотя бы смотреть — уже счастье. — Ты прекрасно умеешь командовать другими людьми. И разбираешься в них намного лучше, чем я. — Я только в конце второго курса осознал, что на самом деле тебе нравлюсь, какое уж тут умение разбираться в людях... Даичи не представляет, что творится в этой прекрасной голове. Он уверен, что всегда был максимально очевидным в своих чувствах к Сугаваре. И ему до сих пор странно слышать о том, что вся дерзость Сугавары была нужна для того, чтобы скрывать неловкость. — Хорошо, поправлюсь. Ты прекрасно разбираешься во всех людях, в которых не влюблён, — ухмыляется Даичи. — Это не ты должен волноваться, а ребята, которые придут на собеседование. Как их, кстати, зовут? Сугавара быстро просматривает папки с резюме, лежащие на столе. — Нишиноя Юу, Ойкава Тоору и Иваизуми Хаджиме. Ещё на завтра назначены встречи с Бокуто Котаро и Акааши Кейджи. Если нам повезёт и они все подойдут, то получится сразу задачи раскидать более-менее равномерно. По правде говоря, Даичи слишком залипает на Сугавару, чтобы сосредоточиться на его словах. Несмотря на тревогу, Сугавара моментально берёт себя в руки, стоит только ему заговорить о делах. — Что ж. Будем надеяться, что они подойдут нам. Уверен, что мы сможем построить гармоничный коллектив. Это слова, в которые Даичи искренне верит. У Сугавары нет никакого опыта в том, чем он занимается. Но это же Сугавара, он хорош во всём, за что берётся. Поэтому Даичи знает, что у них всё получится. Однажды у них обязательно будет большой и дружный коллектив, связанный не только рабочими, но и дружескими узами. Найти людей, которые будут идеально дополнять эту картину, удастся не за один год. Но это точно случится. А начать можно и с тех ребят, что отобрал Сугавара. Они вроде довольно молоды, так что, возможно, с ними удастся поладить. Однажды Даичи с Сугаварой создадут место, в котором будут счастливы. И впервые в жизни Даичи готов подойти к делу со всей серьёзностью потому, что сам этого хочет. Они открывают новую главу Miyagi Daily. И только от них самих зависит, какой она выйдет. — Эй, Суга! — Даичи очень непривычно обращаться к Сугаваре не по имени, но тот попросил держать дистанцию на работе. Сам Даичи решил, что не сейчас, но когда-нибудь в будущем, разрешит сотрудникам обращаться к себе по имени, потому что терпеть не может официоз. Но у Сугавары другая зона комфорта, и Даичи уважает это. — Спасибо.

ありがとね　愛してる ありがとう