Будь мне другом, лис.

Запах благовоний и сырости приводит в себя. Если говорить честно, дорогой читатель, то страх в груди Моракса возрастал с бешеной скоростью. Быль в голове не давала покоя, а на лбу выступает холодный пот. Одно движение — выстрел, а дальше похоронный марш. Ничто не спасёт, никто не придёт. Умри. Зубы кицунэ острые, будто бы именно о них писал сам Брэм Стокер. Только из-за страха или восхищения хвост и уши лисы забыл приписать. Такой соблазн, который никогда не почувствовать в жизни, можно встретить в чарующей поэзии. Эти строки, которые могут сквозь пальцы проходить и успокаивать, завораживают и влекут в своеобразный танец. Танец с самим демоном на свой же страх и риск. Убийца с красивым лицом и лисьими повадками находится в обители мудрейших и главнейших, не боясь и слово своё молвить. Оскорбительно само положение для того же Чжун Ли, учитывая его нынешнее эмоциональное состояние: руки трясутся, а по спине проходит холодок. Можно было почувствовать это эмоциональное напряжение в помещении. Только зевни, а смерть не дремлет. Проглотит и даже заколку не выплюнет. Не будет к тебе уважения, хоть ты и богат своими духовным и физическим мирами. Умрёшь один, блистая на троне собственных костей, с бокалом кровь на подлокотнике. И только этот поганый лис уведёт тебя в этот кровавый, но в то же время, сладкий мир. Ешь, спи, гуляй, наслаждайся и играй. Только ты хозяин в этой жизни, в следующий ты будешь никем. Жалкой пылинкой в мире лицемерия и пошлости. Уродливой вошью в душе, но первым красавцем в мире глаз. Кицунэ, злодей лис, совратитель «Багку». С последним нет смысла сверяться, но сумасшедшая детвора так и отзывалась о подобной нечести. Клыки белее любой начищенной до блеска ванны, кусают очень больно; когти острые, будто ножи. Если дразнить этого «принца» будет несладко спине или другой части тела; волосы взъерошены, но концы так и походят на шипы ежа; плечи сильные, будто это и не мальчишка семнадцати лет, которого буквально несколько часов назад чуть ли не погубила сама судьба. Все эти факторы пугают и заставляют чувствовать лёгкое омерзение. Но его глаза бесценны. Можно держать пари, эти глаза и спасли его от верховного суда, где его сердце взвешивают и прокалывают тысячи свидетелей. Глаза человека — мирное небо, о котором каждый мечтает в своих сладких грёзах. Ох, можно влюбиться только в них и отдавать отчёт сердцу, что тебя вот-вот съест злой лис. И никто же не узнает, что это был этот хмырь. Но с каких моментов жизни его называют злым? Привлекательный парнишка даже ничего дурного и не сделал. Если так взвешивать, то только руки Моракса были в крови кицунэ, не иначе. Он ещё и поблагодарил его так по-детский, будто ободрал коленку до крови и получил после первой помощи леденец. Но если так разворачивать мысль, то Чжун Ли и не был против помогать детям или отрокам с физическими травмами. Медицина не так развита, чтобы говорить о ней только хорошее и вешать золотые венки на головы врачам. Слишком много чести и пустой болтовни, которая ничего не даёт ободранным коленкам и царапинам на пальцах. А вот руки хозяина храма Огаси золотые! При виде его, дети бегут с радостными криками. Кто-то старался и на шею Моракса залезть. Вот так радостное приветствие со всеми привилегиями! А он-то и не был против, если это не было во время работы или чтения молитв. Традиции и этикет надо соблюдать. Дети это понимали и уважали. Роясь в памяти, в голове будто появляются сюжеты, которых и быть не могло. Этот «огненный» парнишка будто уже был в гостях у храма Огаси. Будто он проводил своими пальцами по стенам и татами, выдвигал сёдзи и наблюдал за людьми с высоты. Будто эти глаза уже смотрели на Чжун Ли, смотрели влюблённым взглядом. Они слезились и мужчина их аккуратно вытирал своей белой перчаткой на левой руке, целуя влажную кожу и выслушивая нотации о том, что так делать нельзя в храме. Но в ответ этим упрёкам летело простое, но такое тёплое и родное слово «благодарю», от которого эти голубые глаза снова слезились, а губы растягивались в улыбке. «Благодарю» — наивкуснейшее слово, которые только и могло произнести живое существо на этой планете. Оно возвращает в сказочное детство, где ты можешь гоняться за бабочками и смеяться во весь голос. А дорогая матушка напевает колыбельную и гладит по голове, чтобы убрать всех монстров из памяти. Этот лис заставлял себя чувствовать в безопасности, но страх так и не убегал. Он звал, бежал за тобой, манил. Эти мысли разбиваются в пух и прах, когда Моракс вновь слышит этот нежный голос рыжеволосого парнишки. Он приподнялся на локотки, чтобы взять блюдце с водой и сказал: — Вы только не пугайтесь, милый человек. Я слишком обессилен, чтобы как-либо вредить Вашей грациозной фигуре, — прохихикал лис, — Меня зовут Тарталья. Пока о себе я ничего более не скажу! Нужна же интрига в наших разговорах. Ой, прошу простить, если как-то побеспокоил своим. телом в такой час, — снова взял он паузу для смеха. — Ах, Я соврал! Милый мой человек, ещё одну вещь о себе да расскажу. Я без ума от горького шоколада. На вид Вы богаты, это лакомство точно по карману Вашей юкаты. Не могли бы угостить бедного меня? — и снова он хихикает, но уже с хитрой ухмылкой, уже с блеском в глазах. Было трудно осилить страх, проглотить слюну и что-то сказать. Рот зашит, а руки уже онемели. Но эта неряшливость и расслабленность кицунэ, как инфекция, попала в организм Чжун Ли. Как бы это не звучало, но храм Огаси правда был одним из обеспеченных мест в деревне. Всё благодаря доброте и открытости этого места. Но здесь есть одно «но», которое каждый заметит. Долго ходить на одном месте не стоит. Речь идёт о самом Чжун Ли. Его красота и утончённость стали привлекать большое количество девушек из средних школы. Не сосчитать, какое количество дам приходит за день в храм только из-за желания полюбоваться своим семпаем со стороны и написать на тандзаку все свои пожелания, связанные с Мораксом. Он никогда не понимал девушек, которые были готовы прогуливать первые уроки ради того, чтобы принести коробочку с едой ему. Он уже вышел из возраста подобного проявления заботы и любви. Не школьник, глупышки! Это сильно раздражало его. За день этих бэнто собирается по двадцать штук, а девушки эти голодают для привлечения внимания. В девушках Моракс никогда не ценил красоту. ‘Красиво яблоко, да гнило внутри.’ Он никогда не целовал их щеки, не давал им свой номер телефона и не просил той же отдачи. Для парнишек это всегда было чем-то мерзким и смешным. Зачем испытывать вожделение, жгучую боль в голове, когда видишь простую девчонку? Можно было сразу, в сию же минуту, узнать планы этих девиц. Дуры, которые не видят ничего, кроме карих глаз Чжун Ли. Ничего не слышат, кроме его голоса. Нет любви, без правды. Так было и будет до конца его короткой жизни человека. Мы познаем самих себя и остальных. Но какой смысл в наших поступках, словах, если можно уйти в иной мир и сегодня, и завтра? Ответ прост: Страх жизни и смерти. Человек не сможет прожить один в группе. Сколько бы не прошло времени, мы продолжим убивать, воровать и обижать. Людей не волнует спокойствие и равновесие. Всё лишь блажь, которую пускают в массы самым отвратительным путем. Слухи и сплетни. Пора смешить людишек… А ну, народ! Что вы знаете о любви? Сакуру протянули визави? Свет. Мотор. Стоп. Всё лишь ложь. Любовь живёт только в сердце, а глаза это отображают. Ничто не покажет всю тяжесть и боль от любви, как это могут сделать глаза. Глаза невинны и реальны. От них укроешься и не убежишь. Они будут нашим прошлым, настоящим и будущим. Ком в горле пропал. Стало легче дышать, глядя в глаза Тартальи. Они будто толкают тебя навстречу судьбе. Она рядом, она близка, она — хрупкая статуэтка. Упадёт, а потом всё исчезнет. И этот лис исчезнет. Но так неправильно. Так нельзя. Это влечение опасно. Пришлось прокашляться, чтобы прийти в себя и что-то сделать. Глядя на лиса, Чжун Ли будто осмелел, набрал в живот побольше воздуха и ответил: — Горький шоколад никто не ест натощак, это плохо скажется на коже и самом организме. Я могу угостить Вас персиками с нашего сада. Они сладкие и намного приятнее, чем горький шоколад в такую погоду, — сказал мужчина сам этого не заметил, но улыбнулся, складывая руки в замок. — Ох, а я думал, Вы язык свой проглотили, пока я тут спал. Низкий поклон за это, — уже с серьёзной интонацией произнёс лис, делая маленькие глотки воды. — Полно, полно! Не смотрите так оскорбительно на меня. Я давно не кушал из такой чудной посуды, а шоколад будет добавлять сласть этому моменту. Но знаете, милый человек, от персиков я отказаться точно не в праве! Ха-ха, если дают - бери со всеми благами. Но много говорить мне больно и скудно. Я слишком голоден для таких нелепых ссор, — фыркнул рыжий, окидывая взглядом комнату и чёрного кота возле себя. Не успел он и коготком коснуться мокренького носика, как кот начал облизывать запястье ёкая, задевая своими лапками блюдце с водицей — Ох, какой симпатичный проводник в мир мёртвых! Моей любимой сестрёнке ты бы, черныш, понравился. Она любит "детишек Рантакаши", подобных ему. — Ну и клички у вас, бесов. Своих же "Рантакашами" кличете, — прикрывая глаза рукой сказал, вздыхая, Чжун Ли. Он уже встал с татами и увидел всю эту ужасную картину позади себя. Никогда бы тот не подумал, что при виде ёкая так себя поведёт. Что там врать! Он никогда бы не подумал, что принесёт на блюдечке три розовеньких плода раненому кицунэ под крик ливня. — Большое спасибо, человек! Они такие красочные! Ах, за все свои две тысячи с хвостиком лет я никогда не видел такой спелый запретный плод. — сказал ёкай с такой весёлой интонацией, будто отыгрывал Хатико в недорогой театральной постановке.