Розовые очки.

Антон.

— Choose the letter of the correct answer. A, B or C? — Антон ведёт урок у не любимого класса. Постоянный галдёж и наплевательское отношение ко всему. Ситуацию спасает единственный ученик, решающий здесь всё и за всех. — C! — выкрикивает тот самый парень. — Yes, good!       Следом звенит слабоуловимый звонок. Антон даёт указание по домашнему заданию, и дети, игнорируя, покидают класс. Он садится на стул, чуть ли не падая от усталости. От такого шума болит голова, а это не последний урок. Шастун забирает из ящика стола заявление об увольнении, но не встаёт, всё ещё не уверенный, стоит ли оно того. В кабинет заходит Арсений Сергеевич — причина ухода. Из-за большого количества учеников и учителей, приходится делить кабинеты, которых не хватает. А по сколько они оба ведут английский, их решили совместить. — Здравствуй, Антон! — радостно приветствует Попов, протягивая руку для рукопожатия. Антон молча встаёт, игнорируя коллегу, и проходит мимо. Он идёт очень быстро, почти бежит на нижний этаж, чуть ли не сбивая учеников и других преподавателей. Он доходит до нужной двери и замирает. Спор с самим собой по ощущениям длиться вечность, а на деле всего пару минут. Антон стучит и, дождавшись ответа, открывает её. В паре метров от него стоит стол, за которым находится молодая девушка со светлыми волосами до плеч и крайне серьёзным видом. Она даже не поднимает голову, чтобы посмотреть, кто пришёл, продолжая изучать бумаги. — Привет, — наконец произносит секретарша, но Антон в ответ не здоровается, кладя заявление на стол перед ней. Ира пробегает глазами по бумаге, но подняв голову перед собой никого не видит. Шаст уже ушёл. Она не знает, что лучше сделать, поэтому решает просто убрать заявление в стол. Вдруг одумается или его переубедит кто-то другой. Например, сама Ира.       Антон решает не заморачиваться с уроком, давая ученикам работу над текстом. Всё проходит спокойно, и никто даже не пытается списать, либо делает это слишком незаметно. На середине в дверь стучит Ира, прося Шастуна выйти. — Один телефон увижу, заберу у всего класса, — уже у самой двери произносит учитель, но закрывает её. По работе всё равно будет заметно, кто её делал. Гдз или сам ученик.       Ира молчит, не зная, как именно начать и стоит ли вообще. — Ты об увольнении? — Антон решает ей помочь, явно понимая, о чём будет речь. Девушка всё ещё мнётся пару минут, но начав говорить, излучает лишь уверенность. — Зачем ты это делаешь? Мы найдём тебе замену не просто, а ты не быстро найдёшь новое место, ведь не все любят молодых учителей. Может передумаешь? Что тебе не нравится? — она выпаливает всё слишком быстро, поэтому на то, чтобы собраться, уходит не меньше двух минут. — Я же не придурок, так просто уходить, причина есть, но сказать не могу. У меня занятие, потом зайду. — Ты не зайдёшь. — Я хоть раз тебя обманывал? — Антон ухмыляться, возвращаясь в класс, а у Иры так вертится: «Обманывал», которое она запрещает себе сказать. Не время эмоций, нужно просто оставлять его в этой школе, как можно дольше.       Урок заканчивается, и дети довольные уходят без домашнего задания. Антон же не рад, начиная сомневаться в уходе ещё больше, чем раньше. Рвение Иры его остановить так же оставляет вопросы.       Сейчас у Антона последний урок в десятом классе, а возможно и последний в этой школе. Ученики, на удивление, сидят на местах, ожидая преподавателя английского, а также их классного руководителя. Обычно этот класс бесится не меньше остальных, но сегодня видимо какой-то неизвестный праздник. — Hello everyone! — небрежно бросает Антон, проходя к своему столу.       Подростки встают, здороваясь с учителем, и возвращаются на места, почти сразу начинают шептаться, зная, что их учитель таким не бывает. Слишком потерянный и незаинтересованный. — Сегодня я бы хотел вас отпустить, — Антон стоит, облокотившись на стол, — Так что уйдите так, чтобы вас никто не заметил. — Вы сегодня странный, — говорит девушка с последней парты. Она абсолютно права. — Просто приболел кажется. И вообще, вы должны радоваться! Дома будете раньше, — Шастун выдавливает улыбку, но выходит вполне натурально.       Все сразу начинают собираться, но делают это крайне тихо, зная строгость своего педагога. Он весёлый, ответственный, хорошо объясняет материал, но если вдруг что не так, лучше скрыться с его глаз, желательно в другой стране. Класс опустел, когда последний ученик закрыл за собой дверь, бросая напоследок: «Выздоравливайте!». Антон садится за стол, откидываясь назад. Ему снова нужно подумать. Он несколько дней размышлял о том, стоит ли всё так резко бросать или лучше остаться, пока он не найдёт новое место, а может и не уходить вовсе. Однако самый маловероятный вариант — это второй. Если не уволиться сейчас, то потом не хватит духу. Телефон вибрирует, но остаётся проигнорированным. Попов Немецкий С тобой все в порядке? 15:24       Сейчас совершенно не до очередного родителя, которого что-то не устроило или ученика с вопросом: «А что вы задали?». Для таких ответ обычно: «Ничего» — и сколько бы раз они не попадались на том, что это обман, ведутся снова и снова.       Через мгновение в класс заходит Дима — учитель биологии и химии. А также лучший друг Антона последние девять лет. То, что они оказались в одной школе, вышло чистой, но удачной случайностью. Куда проще осваиваться, если один из коллег для тебя почти родня. — Я видел, как твои ушли. Может в столовую? — Дмитрий садится за первый ряд, первую парты, прямо перед Антоном, — У меня окно. — А у меня дверь, — безэмоционально шутит Шаст, переводя взгляд к другу. Шутка того забавляет, и он ухмыляется. — Смотрю, ты в настроении, — в тоне слышен явный сарказм. Следом приходит ещё два сообщения с разницей меньше десяти секунд. Шаст не одаряет телефон и взглядом, в то время как Дима не знает, куда смотреть. На Антона или мобильный, ведь он всегда просматривает и отвечает быстро, не желая заставлять кого-то ждать. — У тебя телефон разрывается! — произносит Дима, специально преувеличивая, но заметив, что Антона это мало волнует, решает посмотреть сам, зная, что ему можно. Их телефоны уже давно являются тем, что можно трогать без разрешения. Попов Немецкий Антон, знаю у тебя урок, но это важно! Я буду звонить! 15:29       Дмитрий не успевает ничего сделать, как раздаётся звонок. На экране высвечивается тот же номер. Шастун забирает телефон, который ему подал Позов, и не смотря отвечает. — Алло? — вяло выдаёт Антон. — Хуем по лбу не дало? — звонивший говорит шёпотом. — Че? — Хуй через плечо.       Антон убирает телефон от уха, смотря в экран. «Попов Немецкий». — Арсений Сергеевич, — интонация голоса становится наигранно весёлой, — Вы что-то хотели? — Антон, объясни, в чём дело? Почему ты увольняешься? — голос излучает волнение, что кажется нереальным и наигранным. Хорошо, что истинная причина известна одному Антону. — Ты увольняешься?! — встревает Дима, услышав диалог из-за громкого динамика. Антон в свой план не посвятил никого. — Не ваше дело, а у меня урок, до свидания! — гордо говорит Шастун, вешая трубку. Объясняться перед Арсением Сергеевичем он точно не собирается. Ни сегодня, ни завтра, ни когда либо после. Это последний человек, с которым Антон желал бы сейчас разговаривать.       Дима начинает расспрашивать, пытаясь понять, что за чушь сейчас услышал, но его игнорируют. Позов уже начинает беситься и повышает голос, но вовремя останавливается. Не хватало, чтобы кто-то зашёл. Происходящее давит, не давая ни на чём сосредоточиться, а голова начинает болеть ещё сильнее. В итоге Шаст не выдерживает, собирает вещи и, прося его оставить одного, уходит. Дима стоит на месте, не зная: пойти следом или выполнить просьбу. Решает второе. Придёт время, и Антон сам всё расскажет, нужно лишь ждать и верить, что он не совершит глупостей. Но Позову прекрасно известно, что Шастун только их и совершает. Необдуманные глупости, о которых жалеет.       Уже на первом этаже, он сталкивается с Алёной, его ученицей. Она из того класса, в котором Шастун является классным руководителем и не самая приятная для него личность. Она очень умная, знает хорошо почти все предметы, отвечает на уроках, и никто из учителей не жалуется. А причина неприязни в другом, более личном деле. — Антон Андреевич! Мне нужна ваша помощь, — тараторит девушка, — Я шарф потеряла, а одну в раздевалку меня уже не пускают. Сказали приходить только с учителем. — Я сейчас занят. Обратись к своему Арсению Сергеевичу, — процедил Шастун, начиная идти дальше, но то, что сморозил, понял слишком поздно. Этого определённо не стоило говорить. Он учитель и должен понимать границы. А границ для этой профессии уйма. Например, не стоит говорить своей ученице, о том что ты в курсе о её сексуальных отношениях с другим учителем. А этому самому учителю нельзя спать с ученицей, которой даже нет восемнадцати, таков закон. Следом Антон услышал шаги поднимающиеся вверх, вплоть до четвёртого этажа. Как раз туда, где у Арсения идёт урок. Кажется, она всё правильно поняла.       Антон садится в машину, но сразу не заводит. Усталость накатывает волной, хоть не наступило и вечера. Весь день мысли путались, взвешивая «за» и «против». Заявление об увольнении было написано ещё неделю назад, оставалось только указать дату и отдать его Ире. И он решился, но теперь сожалеет. Вдруг всё станет ещё хуже, чем было? Вдруг это решение всё испортит? Есть ли шанс передумать?       Телефон Шаст решает выключить, чтобы не видеть звонки и сообщения Иры. Он вновь ей соврал, прекрасно зная, что это далеко не впервые, но она никогда его в этом не упрекнёт. Каждый раз она будет слепо верить, что слова окажутся правдой и каждый раз будет обжигаться. Не то чтобы она наивная, просто это Антон. А ему хочется верить всегда. Ире хочется верить ему всегда. Сколько бы лжи ни было сказано, сколько бы раз она ни была обманута, Ира согласна быть дурочкой.       Шаст доезжает до дома в разы быстрее обычного, успев заехать в магазин за выпивкой, чтобы хоть на вечер забыться. Две бутылки заканчиваются в первый час пребывания дома. Перед глазами мутно, а голова словно сейчас расколется на две части. Антон лежит в гостиной на диване в форме звёздочки. Ему хорошо и отвратительно одновременно.       Без употребления пищи пьянеть можно в три раза быстрее. А когда её нет несколько дней, то достаточно маленькой капли. Антон пьян. Пьян настолько, что мог бы сейчас только лежать и блевать, без надежды на нормальные шаги. Всё плывёт, летит, тело отказывается слушаться, а голова думать.       Антона вырубило. Неизвестно сколько он спал и сколько сейчас времени. Известно лишь то, что чувствует он себя просто ужасно. К горлу подступает тошнота и, пересекая всю квартиру за секунду, Шастун успевает добежать до туалета. Не считая влитой выпивки — желудок пуст, поэтому через некоторые время остаётся рвать лишь желчью. На языке остаётся неприятный вкус. Антон, шатаясь от стены к стене, доходит до коридора, чтобы включить телефон. Там может оказаться что-то важное. Или нет.       Голова трещит, но после сна сознание стало более ясным. Думать получается. Плохо, но этого достаточно.        Несколько сообщений от Димы с требованием позвонить и куча вызовов, немного сообщений от Иры и Арсения. А время уже близится к одиннадцати вечера, когда Шаст наконец набирает друга. — Придурок! Я думал, ты там умер! Чего не отвечал? Всегда ведь как пуля! Что произошло? — Дима не даёт вставить слова и, поняв это, сразу начинает молчать. Напряжение растёт. — Напился, — коротко отвечает Антон, вздыхая, — Ты занят? — Не считая того, что собирался спать. Но после твоего звонка — не занят. Мне приехать?       Дима знает Шаста досконально. Тот пьёт только в том случае, если всё совсем паршиво и не отвечает дольше часа только, если спит. Какие бы важные дела не были, он всегда старается быстрее ответить. Он ненавидит ждать, поэтому и не заставляет других. Будь то даже такие мелочи. — Было бы хорошо, — Антон слабо улыбается. Ему приятно, что Дима понимает всё без объяснений и не требует их раньше времени. Звонок сбрасывается, и всё, что остаётся, так это ждать. Однако он уже понимает, что вероятно тягу к разговору вызывает только не выветрившийся алкоголь, а значит ничего хорошего не выйдет. Антон вероятно замолчит, не желая говорить с Димой, тот пожалеет, что вообще приехал, они немного поругаются, но завтра в школе всё снова наладится. Так уже бывало несколько раз. Шаст кратко отвечает Ире, что они поговорят позже, а так же выясняет, что заявление пока никто, кроме неё не видел и время передумать есть. Сообщения Арсения оставляет в игноре. Ему неприятна тема, с которой он пишет, да и обсуждать это лучше в жизни, при встрече. Почти сразу телефон начинает неприятно жужжать от Ириного звонка. Не испытывая большого желания к разговору, он всё же отвечает. — Антон, ну, почему ты такой? Объясни нормально, что случилось? — девушка чуть ли не кричит в трубку, но почти сразу успокаивается, говоря полушёпотом, — Ты же знаешь, я хочу тебе помочь!       «Помочь» — отзывается эхом в голове. Антон давно принял для себя решение — не давать себе лишнюю надежду. Он каждый раз ошибался, доверяя людям. С каждым разом всё это становится сложнее и страшнее. Но Ира всегда с блеском в глазах смотрит на Антона и вечно прощает все его плохие поступки по отношению к ней. Ему хочется поверить, но переступить через себя куда сложнее. Он знает, что поступает отвратительно, что его поведение по отношению к Ире заслуживает сильной пощёчины или удара кулаком. Таким, чтобы звенела голова, и хотелось молить о прощении. Но Антон продолжал вести себя так же. — Знаю. Просто не думаю, что вытяну ещё долго в этой школе, — Шастун садится на табурет, стоящий рядом со шкафом в коридоре, и облокачивается на стену. Он не готов сейчас для серьёзных разговоров с ней. Она будет выпытывать информацию до последнего, стоит только начать и не даст замолчать, пока не выложишь, как можно больше. Либо всё, либо ничего. Ира действует по такому принципу. Крупицы её не устраивают, они только больше путают, заставляют придумывать и волноваться. — А в другой, думаешь, лучше будет? У нас коллектив хороший! Не понимаю я тебя, Шаст. И, кажется, никогда не понимала, — голос звучит совсем отчаявшись. Следом тянется минутная тишина, которая ощущается несколькими часами, и Антон просто сбрасывает, ничего не объясняя. Чувствует вину, но ничего не делает более. Ему тяжело. И тошно от самого себя. Кидает Диме SMS о том, что дверь открыта, телефон выключен и уходит в спальню, надеясь снова уснуть. Ему хочется отключиться, как можно быстрее и как можно на дольше. Иногда даже навсегда. Например, сейчас. Так проще.       В этот раз будит потряхивание тела за плечо. Кажется, Дима прибыл. Антон просит отсрочку, но так и не открывает глаза. Они слиплись и совсем отказывались это делать. Голова начала гудеть ещё больше, счёт времени снова потерян. Антон лежит, накрыв себя одеялом, чтобы не видеть свет и жалеет, что на эмоциях решил всё рассказать Диме. Почти в здравом уму и полностью трезвым, идея кажется тупой и безрассудной. Он понимал, что так и получится, но тогда ужасно хотелось высказаться. И это уже прошло. Сейчас ужасно хочется остаться одному. Позов даёт ещё полчаса, но если Антон не управиться, пусть винит исключительно себя. Дима приехал не для наблюдения за безжизненным телом. А ещё он в курсе, что друг не ел сегодня, а может и вчера. Для Антона это будто не является обязательной задачей и тело способно функционировать без еды, хоть до конца жизни. Дима готовит кушать их любимые спагетти и ждёт, надеясь, что всё пройдёт лучше, чем обычно. Без ора и ругани, без уговоров и просьб.

Арсений.

      Раздаётся звонок, говорящий об окончании урока. Дети собирают свои вещи, покидая класс, а Арсений направляется в соседний, чтобы забрать английский язык, ведь только что он вёл немецкий.       У дверного проёма Арс сталкивается с Антоном Андреевичем Шастуном. Его коллегой, с которым они делят один кабинет. — Здравствуй, Антон! — радостно приветствует Попов, протягивая руку для рукопожатия. Антон молча проходит мимо, даже не взглянув на Арсения. Такая реакция удивляет, но сейчас не до него, нужно готовится к следующему занятию. Будет контрольная работа, так что нужно забрать заранее приготовленные листы и тетради.       Арсений отправляется на третий этаж в направлении нужного кабинета. Он не любит свой предмет за постоянные хождения в поисках свободного класса, но сегодня удача на его стороне. Перемена будет длиться ещё десять минут, а значит есть время отдохнуть, но зашедшие дети галдят, поэтому Арсений покидает кабинет, оставаясь в коридоре. Людей здесь больше, но и намного тише.       Среди учеников Попов замечает Иру, закрывшую лицо руками и чуть ли не бежавшую в сторону женского туалета, сбивая детей. Сегодня все ведут себя слишком странно. Может между ними есть что-то секретное, что заставило обоих вести себя не как обычно? Арсений направляется следом и у самой двери останавливает Ирину. Она плачет. Макияж размазался, лицо красное. — Что произошло? — интонация вышла куда серьёзнее, чем Попов изначально хотел, но кажется девушку это заставило немного прийти в себя. И Слава Богу. Получать совершенно невнятные и непонятные объяснения сейчас не хочется. Это лишняя трата времени. — Антон увольняется, — всхлипывая отвечает она и, недолго посомневавшись, продолжает, — Я боюсь потерять контакт, если он уйдёт. Да и от ребят, я не раз слышала, какой Антон Андреевич классный, и учителя его любят. А он увольняется. Я просто не понимаю почему.       Ира резко замолкает, сожалея о своих словах, потому решает скрыться в уборной. Арсений зайти туда точно не сможет. И он понимает причину, столь резкого ухода и игнорирование от Антона. Он уже нашёл новое место или действовал на эмоциях?       Проясняется кое-что ещё, между ними ничего нет, однако Ира бы явно этого чего-то хотела. Не все же так бурно реагируют на увольнение коллег, верно? Арсению от этой информации не то что плакать, даже грустить не хочется. Он удивлён, но определённо не расстроен.       Звенит звонок, поэтому Попов спешит, чтобы провести урок. Всё проходит предельно гладко и к концу урока, все отдают тетради в виде небольшой стопки. Дальше вновь английский и у той же цифры класса. Повезло.       Арсений уходит на несколько кабинетов, раскладывая вещи, после чего выходит в коридор, ведь до начала урока ещё есть время. Он не любит сидеть в классе, ведь и так проводит в них половину дня. Смотреть там не на что, а молча сидеть, упершись взглядом в телефон или окно — слишком нудно. В коридорах и рекреациях всё куда свежее и оживленнее. Дети ходят, взрослые ходят, кто-то о чем-то говорит, некоторые даже ругаются. Лучше, чем статуи, которые приклеились к стулу. Мимо него проходит толпа учеников десятого класса, среди которой он замечает Алёну и подмигивает ей. Девушка это замечает, начиная широко улыбаться, совсем забыв о разговоре с подругами. Арсений уже собирается возвращаться в класс, но та его окликивает. — Арсений Сергеевич! — она говорит слишком громко, из-за чего некоторые ученики оборачиваются, но особого внимания не заостряют, — А вы сегодня заняты? — уже тише продолжает Алёна. — Для тебя я всегда свободен, — произносит преподаватель, наклонившись так, чтобы никто больше их не слышал. Звенит звонок, поэтому им приходится разойтись, но оба знают, что ненадолго.       На контрольную не опаздывает никто, Всё проходит тихо, но в середине урока один из учеников отпрашивается в туалет, под предлогом, что ему стало плохо. Такое уже не раз использовали для списывания, якобы беспалевно беря с собой мобильный. — Оставь мне телефон и можешь идти, Антон, — строго произносит Арсений, после чего вспоминают странное поведение Шастуна сегодня и решает написать.

SMS

С тобой все в порядке?

15:24

      Ответа не было всего пару минут, но Арсений не выдерживает и снова пишет, хоть и понимая, что вероятно у того урок.

SMS

Антон, знаю что у тебя урок, но это важно! Я буду звонить! 15:29

      Арсений не волнуется, но очень любопытен. И Антон всегда казался хорошим человеком, вдруг что-то страшное случилось, а Попов может помочь? Тогда будет нехорошо оставаться безучастным.       Ира тоже добрая девушка, которая пару раз выручала Арсения. Значит, если он поможет Антону никуда не уходить, то та не расклеится столь сильно, продолжит выручать. Да и останется такой же весёлой. А с такими людьми работать всегда приятнее. — Ребята, я выйду ненадолго. Только попробуйте списать! — с этими словами преподаватель выходит из кабинета. На удивление, Антон отвечает почти сразу. Арсений не понимает, что именно сподвигло его на такую срочность. Волнение или обычное любопытство. — Алло? — вяло выдаёт он. — Хуем по лбу не дало? — Арсений говорит шёпотом. — Че? — Хуй через плечо.       В трубке слышны какие-то шорохи. — Арсений Сергеевич, — интонация голоса становится наигранно весёлой, — Вы что-то хотели? — Антон, объясни, в чем дело? Почему ты увольняешься? — Ты увольняешься?! — слышится тихий голос на фоне, но кому он принадлежит разобрать не выходит. — Не ваше дело, а у меня урок, до свидания! — гордо говорит Шастун, вешая трубку.       Немного раздражённый учитель возвращается в класс, и атмосфера внутри заметно сгущается. Попов ходит по кабинету, делая вид, что не даст списать и одного номера. Некоторых даже ловит, но ничего не говорит.       Уже ближе к концу урока в дверь стучат. Арсений не понимает, почему нельзя было просто зайти, но, открывая дверь, понимает сам. По ту сторону стоит Алёна, которая явно пришла не с хорошей новостью. Она вся дрожит и выглядит напуганной. Желание защитить её от этого мира с каждой секундой растёт, но тут Арсений понимает. Защищать нужно будет его самого. — Арсений Сергеевич, можете выйти? — серьёзно спрашивает она. Окинув всех взглядом, Попов и правда выходит, надеясь, что речь пойти не о том, о чём он думает. — Антон Андреевич, кажется, спалил нас, — нервно начинает Алёна, — Меня же из школы выгонят. Я на медаль иду, мне нельзя. Что родители скажут? Арс, что нам делать? — Точно не обсуждать это посреди коридора с кучей ушей, — ответ выходит грубым, но не специально. — У тебя последний урок. Посижу пока в столовой.       На первый взгляд, Алёна, кажется ужасно хрупкой и нежной девушкой, но все обманчиво. Если что-то идёт не так — её сотрясает страх и потерянность, но только внешне. Внутри же она до боли уверена в себе и пусть кто-то только попробует это пошатнуть. Иногда она кажется даже жестокой и пугающей, что не соответствует образу идеальной ученицы с добрым сердцем. Как и отношения с учителем.       Оставшееся время длится вечность. Арсений сидит, полностью погруженный в себя, абсолютно игнорируя присутствие учеников. Он даже не знает, что чувствовать. Страх — ведь ему придётся искать не только новое место работу, но может и профессию. Боль — ведь им точно придётся расстаться. Непонимание — как давно Антон Андреевич узнал, почему ничего не говорил и стало ли это причиной увольнения? Злость — за то что не смогли это скрыть. Или что-то другое. Волнение, а может отречение. И ненависть ко всему происходящему.       Арсений не слышит звонка, не видит уход ребят и приходит в себя, только когда Алёна толкает несколько раз в плечо так, что он чуть не падает со стула. Девушка садится на первую парту, чтобы оказаться напрямую перед Арсением и, кажется, что за эти двадцать минут потеряла весь пыл. Её впервые охватил реальный страх за своё будущее. — У тебя есть идеи? — она нервно теребит рукав так, что на фоне выглаженной рубашки, он слишком помят. Арсений не отвечает, думая, что будет лучше.       Просто попросить не говорить — слишком смешно. Каяться, что не в чем не виноват — по-детски. Сделать вид, что ничего не было — тупо. Сделать вид, что они не знают — ещё тупее и опасно. Но вероятно нужно использовать первый и третий вариант. Выпрашивать Антона промолчать и порвать друг с другом. — Я думаю, она только одна, — ответа нет слишком долго, поэтому Алёна снова берёт себя в руки, — Это нужно закончить. И поговорить с Антон Андреевичем. Он хороший, должен понять. — Он увольняется, — зачем-то добавляет Арсений. Будто это многое изменит. Да и информации ещё может оказаться ложной. — Если он уйдёт молча, то будет ещё лучше. Нового классного я, конечно, не хочу, но лучше так. Верно? — она смотрит глазами полными льда. Из тёплой девушки Алёна всегда может легко превратиться в расчётливую. Сейчас для неё главное — она и будущее. Никакие прочие моменты её не должны интересовать, но промахи есть везде. Сейчас — Арсений Сергеевич самый большой промах в её жизни. Если Шастун окажется не таким хорошим человеком, то всему конец. Однако, вариант притвориться, что до нее домогались — остаётся неплохим. — Откуда ты знаешь, что он вкурсе? Уверена? — Арсений не просил самого главного сразу. Вдруг ей показалось? Тогда они лишний раз волнуются. А возможно это предлог для расставания. Алёна всё-таки молодая, может бояться напрямую сказать, что уже хочет прекратить отношения. — Он сказал: «Иди к своему Арсению, чтобы забрать шарф». Был нервный какой-то и вот что вылилось. Думаю, он в курсе давно, просто не обращал внимания, — Алёна отворачивается к окну о чём-то думая. — Ты всегда запирала дверь? Как он мог понять? — нервы сдают. Страх нарастает. Самообладание теряется. — Я уже не уверена! — Алёна ударяет руками по столу, — Думала, что всегда. Да и не так часто это было в школе. Даже одноклассники ничего подобного не думают, хоть слухи и любят. А Антон Андреевич! Стыдно то как! — её щеки пылают, говорит она шёпотом. Лишние уши везде. — Он не сказал ничего, что сильно бы выражало его недовольство. Может ему плевать? — Я готова поверить в Бога, чтобы это было так. — Есть вариант, что он мог и вовсе сказать так без подобного контекста. А мы оба ошибаемся. — Тогда нужно спросить осторожно. Не напрямую. Аккуратно. — Я знаю.       В итоге их мнения для решения проблемы сошлись. Арсений обещает, что поговорит сам, но если не выйдет, то Алёне придётся вмешаться. И она уходит. Молча. Без любимой улыбки, без поцелуя на прощание.       Руки сами тянутся написать Антону Андреевичу. Но как начать? Что именно сказать?

SMS

Нужно поговорить.

16:17

Срочно.

16:21

      Страшно, когда твоя судьба висит на волоске. Если у Шастуна окажутся доказательства, то это может светить настоящей тюрьмой. А если прознают строгие родители Алёны, то целая смертная казнь. Увольнение. Запрет на работу. Испорченная репутация. И масса проблем, о которых нужно было думать раньше. До секса, до отношений, до взглядов, до мыслей.       Ещё урок сквозь туман, а дорога домой сопровождается десятками автомобильных гудков и криков: «Куда прёшь?» — и, возможно, пропущенными светофорами. Крышу снесло. Страх поглощает изнутри. Не такого будущего хотел для себя Арсений, не такой жизни. Он хотел счастливую жизнь с чудесной девушкой, пару детей, возможно скучноватую, но спокойную работу. Жизнь — сплошное умиротворение и тихая радость. Такого всегда хотел Арсений, а не хождение по лезвию ножа, напоровшись на который, окажешься за решёткой за педофилию.       В квартире, как всегда — холодно, как всегда — пусто. Кроме Арсения, сюда редко приходит его друг — Матвиенко, но они не общались уже пару месяцев из-за ссоры, причина которой благополучно забылась, но гордость терять никто не собирался до этого момента. Арсению срочно нужна помощь, но в телефоне говорит автоответчик, как и последнюю неделю. Он звонит уже не впервые, ведь иногда шаги нужно делать первым, но Серёжа словно испарился. Никаких постов с глупыми фото, ни странных историй, ни ответов. Ничего. Ничего и тогда, когда Арсению помощь просто жизненно необходима. Он верит и надеется, что будет, как в книгах. Серёже появится завтра же утром, ведь он очень нужен.       Арсений звонит ещё несколько раз. Пустой автоответчик. Набирает Антону, но и там не получает ответа. Затем Ире, чтобы узнать, как дела с увольнением, но с расстройством узнает, что Шастун игнорирует не его одного.       Всё летит к черту.

SMS

Может сможем сейчас увидеться?

18:13

SMS

Хватит молчать.

20:45

      Стандартный вечер Арсения. Еда, книга, проверка работ, сон. Но только с последним проблемы. Что если его всё же посадят? Он знал, как их отношения могут обернуться, но думал, что будет спокойнее. Наивный. Глупый.

SMS

Никому не говорите. Пожалуйста.

01:06

      Он помнит, что должен был спросить аккуратно, но что-то сломило его. Арсений решил действовать иначе. Например, сказать такую неаккуратную фразу, если Антон не поймёт о чём речь, то всё хорошо, а если наоборот, то разговор зайдёт сам собой. И всё, что теперь остаётся — это слепо верить и надеяться. Отношения больше трёх месяцев. Арсений даже толком не мог объяснить, как это произошло и почему. Алёне восемнадцать только через полтора месяца, а значит её важные родители заявление сделать смогут, провести суд, провозгласить Арсений виновным — в чём будут правы — и посадить. Перспективы так себе.

Антон.

— Так всё и произошло, — мямлет Антон, всё ещё закутанный в одеяло после сна. Он сидит на кресле, а перед ним чайный столик с остывшими едой и кофе. — Я всё равно не понимаю проблемы. Какое тебе дело до их отношений? — до Димы и правда не доходит. Антон ведь не сказал самого главного, он боится. — Это педофилия. — Я часто замечал, что они говорят. Думал по учёбе что-то, но не такое же. Алёна почти совершеннолетняя. — Почти, — скептически замечает Антон. Нет, Дима не тупой и понимает весь спектр плохого в сексуально-романтических отношения учителя и ученицы. Но если Алёна не возражает, то пусть сама в этом разбирается вместе с Арсением и родителями. У него у самого двое детей, которых нужно от такого уберечь. — Ты так за неё волнуешься? — Дима, всё куда хуже. — Ты тоже её любишь что-ли? — Не её, — Антон машинально хватает кружку, начиная пить, чтобы не видеть реакцию Димы. Не каждый день можно услышать, что твой друг любит мужика старше его на восемь лет, да он ещё и твой коллега, который встречается с ученицей. Дима молчит, а напиток уже закончился. Теперь Антон принимается за еду, заставляя себя даже не косится в сторону Позова.       Последняя лапшинка отправляется в желудок. Больше некуда деваться. Антон смотрит на Диму. Дима смотрит на Антона. — Ты давно это понял? — Что? — Что гей, Шаст. — Давно. — Ты врал. — Врал.       Ещё минуты молчания. Но куда более страшного, удручающего. Оно давит не тебя со всех сторон, заставляя казаться ребёнком в огромном мире взрослых людей, где одно неверное слово может тебя убить. — Ты ещё кому-то скажешь о них? — Дима не шевелится, он не знает, как реагировать. — Нет. И тебе не хотел, но пришлось. — Боже, Шаст, какого черта ты молчал?       А Антон снова молчит. Что ему ответить? Что он трус? Он привык бояться всего, включая собственных чувств. В свои тридцать он достиг лишь двадцати осознанных лет. Тучи над Шастуном сгущаются, тёмные, с ужасным ливнем. И его ударяет молния. Прожигающая изнутри все органы. — Антон! — глаза Димы обеспокоено бегают. Кажется Шаст выпал из реальности. Это стандартная для него ситуация. Чем больше он волнуется, тем больше думает, а чем больше мыслей, тем больше они уходят в сторону плохих метафор и полное отрицание реальности. А ещё он любит накручивать и преувеличивать, всегда. Не только плохое, но и хорошее. Просто споткнулся? Это двадцать переломов, сотрясение, нужда в операции и внутреннее кровотечение! На улице кто-то хочет подойти? Он уже придумал им историю любви, сколько будет детей, какие будут внуки и похоронят ли их в одном гробу! Но точно не просто узнать время. — Прости, что так реагирую, просто это… Это неожиданно, ты понимаешь? — Позов возвращается обратно на диван, поворачиваясь так, чтобы Антон был напротив, — Но не пугайся. Это ничего не значит. — Совсем? — Пока ты не насилуешь детей — мне плевать. — Боже, это отвратительно! Если у меня даже промелькнет такая мысль, то лучше застрели, — шепчет Антон, мысленно прося себя не ликовать. Его приняли, они всё ещё друзья, всё хорошо. Так и должно быть. Он обычный человек. И Дима его лучший во всем мире друг. И они не могли возненавидеть друг друга из-за какой-то ориентация, так ведь? Не могли же? Антон достаёт сигарету и закуривает. Так легче. — Ради таких открытий стоит сидеть у тебя на кухне в два часа ночи, вместо сна в квартире с женой, — непонятно, то ли Дима говорит с упреком, то ли и правда его всё устраивает. Антон извиняется на всякий случай, но Позов молчит. — Что будем делать? — Не знаю. — Завтра на работу, — А я выспался, — отчасти ложь, отчасти правда. Он проспал не меньше семи часов, в сон не клонит, но лежать увальнем без смысла жизни — очень хочется. — Тогда кровать моя. Если устанешь, — Дима указал рукой на диван, — Распологайся.       Позов уже давно отписался своей жене — Кате, что всё хорошо и заснул. Антон же вымыл посуду, заранее приготовил завтрак, включил телефон. От Иры ничего, Арсений прочитан, но без ответа. На этом силы иссякли, и он повалился на диван. Пролежав час, понял, что совершенно не готов к завтрашним урокам. Так и нашёл занятие до утра.       В школу Антон и Дима добираются на двух машинах. Не то чтобы зарплата у учителей большая, но на средний автомобиль хватает, особенно если брать репетиторство. День должен был быть скучным, но Арсений, который пришёл за двадцать минут до первого урока, хотя сам сегодня только со второго — удивил. — Здравствуй. Мы можем проговорить? — его чуть ли не трясёт. Он не уложил волосы, из-за чего выглядит непривычно небрежно, но всё равно хорошо. Синяки под глазами выдают недосып, даже щетина появилась! А это всё за одну лишь ночь. Но Антону так нравится больше, когда Арсений выглядит обычно, а не словно ходит на показ мод. Хотя как бы он не выглядел — Антону всё понравится. — Вы писали мне пол ночи. — Ты читал все мои сообщения? — Потому что они каждый раз будили, — ложь во благо. Когда напряжение спало, Антон смотрел каждое отправленное сообщение той ночью. А Арсений их отправлял до шести утра, не получая ответ ни на одно.       Антон больше ничего не говорит, начиная готовиться к уроку. В том самом десятом классе, где он руководитель, где Алёна. Арсений встаёт из-за стола, идя в другой конец класса к шкафу, где лежат вещи. Делает что-то, но Антон внимания не обращает. Он понимает, что тот в курсе отношений. И понимает, что ничего никому говорить не собирается. Но должен же Попов почувствовать укол совести за сделанное? — Жаль, сегодня нет немецкого у «А», правда? — даже не поднимая глаз, Антон садится за стол и достаёт телефон. Смотрит якобы в экран, но на деле уставился на Арсения, который теряется всё больше и больше. — Послушай… — Не думаю, что эта тема будет хороша в школе. Верно? — полу-улыбка Антона, — Вы будете в столовой или хотите присутствовать на моём уроке? Вдруг кто-то из учениц затупит, нужно будет помочь.       Арсений сейчас взорвётся. То ли от злости, то ли от ненависти, но молчит, думая, как ответить. Антон и не думал, что его так просто выбить из колеи. Он казался идельным настолько, что даже будничные вещи — нереальны. Пролить воду? Найти прокисшее молоко? Запнуться и упасть? Проснуться не в классическом костюме, с укладкой и идеально выбритым? Невозможно. — У тебя семь уроков. У меня пять. Могу тебя подождать, — наконец говорит Арсений. Он даже посмотрел расписание обоих, чтобы быть готовым.       Дети начинают подходить, поэтому Попов уходит. Скорей всего в столовую, чтобы переждать. Тринадцать человек из четырнадцати, но парень отсутствует из-за болезни. Алёна пересела. Теперь вместо первого ряда — второй, а вместо третий парты — пятая. Кожа бледнее, чем обычно, но в остальном вид не отличается. Юбка, блузка, хвост и минимум косметики.       Первую часть урока заняла проверка домашнего с прошлого раза, а вторую перевод текста, который нужно пересказать на понедельник. То есть через два дня. У этого класса уроки выпали неудобно. Понедельник, пятница и суббота. Два дня подряд — нехорошо, у детей меньше времени для подготовки, а иногда домашнего. бывает слишком много. Звонок оповещает о конце урока. Алёна подлетает к столу учителя, почти сразу. — Антон Андреевич, простите, пожалуйста, но… — Успокойся. Я сам всё решу с Арсением Сергеевичем. Тебе в любом случае ничего не будет. — Меня убьют родители, понимаете? — Я из тех классных руководителей, кто всегда за своего ученика. С тобой всё точно будет нормально, я обещаю. Но с остальным мы разберёмся сами, хорошо?       Это была правда. Антон был невероятно хорошим классным. Лучшим в этой школе. Возможно, его раздражала Алёна, но это были личные загоны. Девочка в этом не виновата, Антон понимал. Вероятно, она искренне влюбилась и находится в том возрасте, когда думаешь о последствиях только тогда, когда приходит время платить. Он не хочет портить ей жизнь.       Весь день пролетает спокойно, без происшествий. Антон звонит Арсению, чтобы узнать, где он, но ответа не получает. Решает просто уехать домой, ведь из них двоих — этот разговор нужен не ему.       До позднего вечера Антон готовится к урокам, пока не получает вызов. Он закатывает глаза и сбрасывает, потеряв всё желание разговаривать. Но собеседник настойчив, не унимается и получает ответ на двадцатый раз. — Чего вам, Арсений Сергеевич? Вы сами сегодня проигнорировали меня, — Антон трёт переносицу. Зачем он бросил ту фразу? Только создал себе лишнюю нервотрёпку. — Я у твоего… подъезда. Пустишь? — говорит медленно, протяжно, пьяно. Антон тяжело вздыхает и молчит, обдумывая решение. Оставлять нетрезвого человека не улице — плохая идея. Он соглашается, называя квартиру.       Арсений выглядит не так плохо, как казалось по телефону. Дополнительные помехи создала плохая связь. Он входит в квартиру, разувается, почти не шатаясь. — Антон, ты должен поговорить со мной! Прямо сейчас, — он говорит почти ровно, но взгляд мутный. — Сначала приди в себя. — У меня есть объяснение. Это всё ты виноват!       Антон лишь глупо хлопает глазами, ничего не понимая. Он знает, что пьяные несут либо бред, либо правду, и пока не уверен, в какую из сторон клонит Арсения, но, кажется, в первую. — Не смотри так! — он грубо хватает за лицо, Антон сразу отбрасывает чужую руку, — Я не пьян. Только чуть-чуть. Правда, — в доказательство своих слов, Арсений делает кувырок, но по взгляду понимает, что это убеждает только в обратном, — Плевать. Просто послушай. — Давай хотя бы пройдём в комнату.       Уже порядком уставший от этого цирка, Антон уходит в гостиную, распологаясь на диване. Арсений устраивается рядом, садясь слишком близко. — Это было только раз. Честно. И… Я знаю, что это прозвучит ещё хуже, но… — он замолкает, то ли собираюсь с мыслями, то ли ещё по какой-то причине, — Я пытался заставить себя не любить тебя. А Алёна… Была влюблена в меня. И… Я не понял, как это вышло, но понимаю, как это ужасно.       Антон открывает и закрывает рот несколько раз, уставившись широко открытыми глазами. Он так и не смог понять — это пьяный бред или странная правда. И ничего не мог ответить. У него в голове крутились маты, не имеющий между собой связи. Он просто был шокирован. Сильно. Арсений смотрел самым честным, щенячьим взглядом, молча ожидая ответа. — Поговорим завтра. Уверен, трезвым вы не будете говорить такую хуйню. Извините. Спите здесь, — Антон подскакивает с места, собираясь уйти, но Арсений хватает его за руку, поваливая на себя. Антон начинает закипать, — Арсений Сергеевич, отпустите меня или я вам врежу, — говорит почти касаясь чужих губ из-за неудобного положения. — Прости, я… — Арсений убирает руки, — Прости, ты прав. Лучше завтра.       Антон почти бежит в свою комнату и заперает дверь. У него огромная дыра в голове. Он не знает, что делать с услышанным только что. Если предположить, что всё это правда, то у Антона нет ни одной идеи, как с этим разбираться. Во-первых, чертовски жаль Алёну. Бедная девочка, попавшая не в лучшие обстоятельства. Во-вторых, он будет рад, ведь он тоже Арсений любит, но тогда зачем он спал с подростком? Как такое вообще могло произойти? У Антона разболелась голова, у него колотилось сердце, не собираясь останавливаться. Ещё немного и вырвется из грудной клетки, вокруг всё зальётся кровью, ему будет неимоверно больно, у него переломаются кости, разорвётся кожа, сосуды и… Антона передёргивает. Он открывает глаза, приходя в чувства. Прежде чем решать, что с ситуацией делать, нужно понять, что из слов Арсения правда. А значит, остаётся ждать завтра и не накручивать себе. Антон поднимается, чтобы покурить. Открывает окно, зажигает сигарету. Вторую. Третью. И с трудом заставляет себя остановиться, уходя в кровать. Антон пытается уснуть: долго, тяжело и бессмысленно. Сон так и не приходит к нему.

Арсений.

      Арсений просыпается, чувствуя адовую головную боль. Он трёт глаза, стараясь прийти в чувства, а потом резко замирает, вспоминая весь вчерашний день. Он же мог сказать, что угодно, но сказал именно это. Реакция Антона не выглядела негативной. Он шокирован, но не был зол до тех пор, пока его не схватили. Арсений растерян и не знает, как выкрутиться.       Антон выходит из комнату только через пару часов, после пробуждения Арсения. Сегодня воскресенье. Это радует. Он заглядывает в зал, видя, что гость уже привёл себя в порядок настолько, насколько мог. — Поговорим? — аккуратно спрашивает Арсений. Антон садится на противоположном конце дивана, как можно дальше. — Всё, что вы говорили вчера. Это? — Правда. Полностью.       Антон старается никак не реагировать, но руки его выдают. Он очень нервничает. Арсений двигается ближе, но старается не давить, даёт обдумать его слова. — И что мы будем с этим делать? — на выдохе говорит Антон. Ему одновременно нравится и не нравится сложившаяся ситуация. Но он и так промучился в раздумьях всю ночь, пусть за него теперь подумает кто-то другой, иначе он свихнётся. — Для начала скажи мне, что ты чувствуешь? — Арсений уже достаточно близко, чтобы прикоснуться, но он пока держит руки при себя. — Я хотел уволиться из-за вас. Из-за того, что… — Антон замолкает. Он не может продолжить, но всё и так ясно. Арсений оказывается катастрофически близко за секунду, скользит взглядом по лицу и целует. Резко, грубо, нагло. Антон сначала поддаётся, отвечает, а потом отталкивает, — Арсений! — он не может отвести взгляд от этих голубых, пронзительных глаз, ломающих все принципы и здравые мысли, — Арсений… — Антон притягивает его обратно, тут же получая ответную реакцию.       Они целуют друг друга пылко, страстно, спешно. Никто не собирается отстраняться, пока не звучит отрезвляющий звонок телефона. Арсений тут же хватает мобильный, отвечая моментально, увидев номер Серёжи. — Неужели!       Пока Арсений разговаривал, Антон решил, что ему нужно позвонить Ире. Сказать, чтобы порвала заявление и извиниться за всё, что он сделал. Или не сделал. — И тебе привет, Арс. Извини, что не брал, у меня же отпуск, я у родителей, а ты знаешь, как тут со связью, — его и сейчас весьма плохо слышно, но разобрать удаётся, — У нас же всё нормально? Мы давно друг друга простили? — Конечно. Иначе, я бы не трезвонил тебе всю неделю. — Супер! Я с трудом разбираю, что ты говоришь, поговорим, когда вернусь, не теряй, — вызов тут же заканчивается, а у Арсения гора спадает с плечь. Он не хотел терять Серёжу.       Арсений сидел в своём кабинете, когда к нему подошла Алёна. Прошла уже неделя, а ей так и не рассказали, чем всё закончилось и может ли она перестать переживать. — Всё в порядке, — Арсений отвечает на вопрос, который девушка даже не успела озвучить, — Антон Андреевич очень хороший человек.       Она облегчённо выдыхает и начинает улыбаться, не в состоянии остановиться. Её жизнь не испорчена. Алёна кладёт на стол свернутый листочек и, попрощавшись, уходит. Арсений берёт его, разворачивает и старается не выглядеть потрясённым.

Если вы правда чувствуете ко мне то же, что я и к вам, то как насчёт дождаться моего выпуска? Я была искренней всё это время, хоть и понимаю, что это неправильно, что ты намного старше. Но я не могу ничего с собой сделать.

      Арсений сворачивает записку обратно, рвёт и выбрасывает, чтобы никто ненароком о ней не узнал. Он только сейчас понимает, насколько влип. И что решение, которое он придумал, было лишь новой проблемой, которую нужно решать. Его охватывает паника. Арсений думал, что держит всё под контролем, когда всё становилось только хуже. Он запирает кабинет изнутри и набирает Серёжу, молясь, чтобы тот ответил. — Ты чег-го? — голос, как у робота, но это не важно. Главное, чтобы Арсения услышали. — Ты нужен мне. Пожалуйста, приезжай. Я в заднице, — он шепчет, чтобы никто не смог случайно услышать. — Что случилось? — Потом расскажу. Я просто не знаю, что делать, мне нужна твоя помощь. Совет. — Хорошо, жди завтра.       Арсений проводит руками по лицу, смотрит в зеркало, убеждаясь, что выглядит нормально и открывает дверь. Осталось только дожить до завтра.       В кабинет заходит Антон, спрашивая, не изменились ли планы, но заметив, какой Арсений нервный, интересуется, в порядки ли он вообще. — Да, конечно.       Арсений с Антоном смотрят фильм, расположившись на диване в гостиной. У Попова в голове совсем другое, он не запоминает ни одной детали и не может ничего понять, когда решает уделить кино время, поэтому снова уходит в своим мысли. Антон всё видит, ставит на паузу и, аккуратно беря за лицо, заставляет повернуться к нему. Они вместе совсем недолго, но Арсений уже понимает, что Антон потрясающий парень. Он очень добрый, честный, искренний, заботливый и понимающий. Почему-то казалось, что он будет другим. Более грубым, но оказался очень мягким. Чувства меняют людей, делают их слабыми. И в это есть свой шарм. — Что с тобой? — Антон смотрит точно в глаза, словно зачарованный. — Я не хочу об этом пока говорить. Просто дай мне время, ладно?       Антон недоверчиво хмурится, словно знает в чём причина. И Арсения эта мысль начинает разъедать изнутри. Нужно срочно менять тему, отвлекать. — Поцелуй меня. Мне уже станет легче.       Антону не нужно повторять дважды. Он целует мягко и аккуратно, словно Арсений драгоценная ваза, которую легко разбить, но ему нужно совсем не это. Арсений заставляет быть резче, грубее, глубже. Он меняет положение, оказываясь сверху, и ещё нескоро разрывает поцелуй, чтобы пойти вниз чувственной, мокрой дорожкой из губ, языка и зубов, чувствуя Антоново сбитое дыхание, резкие вздохи и сжатые руки. Фильм больше не интересен Антону. А Арсений смог выкинуть мысли из головы.       Антон не только потрясающий парень, но и отличный любовник. Он по всем параметрам подходит Арсению, идеально воплощая в себе всё, что ему нужно. И это заставляет страдать только больше.       Арсений уезжает домой ночью, когда Антон уже спит. Серёжа должен прибыть рано утром, если повезёт, то они сразу успеют поговорить. А Попову жизненно необходимо высказаться.       Арсений ходит по квартире нервный, в итоге не спит всю ночь. Серёжа приезжает в пять утра. Они здороваются, обнимаются и уходят на кухню, потому что Матвиенко хочет чай. — Ну, рассказывай, — он садится на стул с противоположной половины стола и смотрит в упор. — Я встречался со своей ученицей Алёной несколько месяцев, потом мы случайно узнали, что нас застукали, и решили расстаться, я должен был поговорить с Антоном, в итоге, я пришёл к нему пьяный, признался в любви, он меня, конечно, отправил спать, но утром я запаниковал, поэтому сказал, что это всё правда, так что мы теперь встречаемся, а Алёна вчера предложила вернуть отношения, когда она выпуститься со школы, чтобы было меньше проблем, а Антон полностью попадает по всем моим хотелкам в отношениях, но я не понимаю, что чувствую к нему и вообще изначально сошёлся, чтобы он про нас с Алёной ничего не рассказал, я понимаю, что порчу жизнь не только себе, но и им обоим… И… Я не знаю, Серёжа, что мне делать, я запутался, совсем ничего не понимаю, — Арсений высказал всё не одном дыхание, поэтому сейчас пытался отдышаться, пока Матвиенко молча прикрыл, открытый от шока, рот рукой. — Я понимаю, что мы с тобой нормально давно не общались, но, блять, Арс, ты здоров? — он вытирает лицо руками, недолго молчит, прежде чем продолжить, — Давай помедленнее. Я совсем запутался.       Арсений постарался собраться и рассказать всё подробнее, понятнее, но чем больше Серёжа потухал, тем больше он понимал, в какой заднице находится. Он уже не осозновал, что и зачем делает, какие чувства к кому испытывает и чего хочет. С одной стороны у него школьница, которая хоть и очень умная и интересная личность, но младше его на двадцать лет и имеет строгих родителей, которые сотрут его в поршок, если узнают. А с другой мужчина. Арсений всё же помнит, в какой стране живёт. Он раздавлен и потерян, словно снова подросток, а не взрослый человек. — Если тебя интересует конкретно моё мнение, то тебе нужно для начала решить, к кому из них у тебя чувства. Если они вообще есть, — Серёжа выдыхает, думая, стоит ли договаривать, но всё же решается, — Но лучше, чтобы ты просто бросил обоих. Антона ты не любишь, а используешь. А Алёна ещё ребёнок. Вот, что я считаю. — Спасибо, что ты есть… — Арсений глянул на часы и понял, что пора собираться на работу, — Думаю, ты прав.       Но Арсений никого не бросил. С Антоном ему хорошо. Они даже почти съехались. Шастун девяносто процентов своего времени жил у Арсения и только иногда ночевал в своей квартире. С Алёной они возобновили переодические романтические встречи, когда ей исполнилось восемнадцать, но только за территорией школы и очень осторожно, чтобы никто не узнал. До экзаменов осталось два месяца, поэтому она всё больше занята учёбой.

Антон.

      Дима давно заметил, что Антон ведёт себя странно. Он слишком радостный и нервный одновременно, но причину почему-то скрывал. И это по-настоящему настораживало, потому что продолжалось уже несколько месяцев. Они сидели в запертом кабинете, когда Дима решил снова поднять эту тему. — Как насчёт рассказать, почему ты такой странный? Это связано с Арсением? — было невозможно не заметить, что они стали общаться намного чаще. Диме это не нравилось, — Расскажи уже. Долго собираешься скрывать? — Это тема не для школьных стен, — Антон замолчал, напрягся, задумался. А почему он так скрывает их отношения? Они давно лучшие друзья, Диму не волнует, что Шастун гей и будет очень рад, если друг найдёт себе вторую половинку. Но он всё равно таит, — Приходи ко мне сегодня.       И Дима пришёл. Даже не стал заезжать домой, они вместе после работы поехали к нему. И Антон снова долго молчал, прежде чем решился на разговор. — Да, мы встречаемся. Всё это время, — резко выпаливает он, чтобы всё поскорее закончилось. — Скажи, что ты шутишь, — Дима не удивлён, но очень расстроен. И по лицу друга понимает, что шуткой здесь и не пахнет, — Блять, Шаст, зачем? Ты ведь понимаешь, что он использует тебя? Это очевидно. — Я не… Он не… — но Антон продолжить не может, потому что знает, что Дима прав. И это именно та причина, по который он скрывал отношения. Понимал, что ему откроют глаза, заставят увидеть правду, — Всё, Дим. Мне просто… — он берёт пачку с сигаретами и уходит на балкон. Позов идёт следом, встаёт рядом и молчит, давая понять, что не будет лезть, если это не нужно. Но он готов помочь и выслушать.       Антон не понимает, почему так легко смог переступить через себя и пустить к себе в мир Арсения. Он отгораживается от всех, полностью игнорируя новые близкие контакты, но стоило Попову состроить глазки, как Шастун готов лечь у его ног. Антон поверил. Снова. И ошибся. Он не хотел признавать до последнего. Не готов. Понимал, что это уничтожит его. Глупая мальчишичья наивность. Антон не может поверить, что считал, что Арсений может его полюбить. Ясно, как день, что он просто боялся, что его сдадут, поэтому пошёл на такой крайний шаг. И заигрался. По нему видно, что любви нет. Антон всегда знал это, чувствовал, но лелеял себя надеждами, что ему кажется. И он наконец будет счастлив. В горле встаёт ком, в глазах медленно собираются слёзы. Ему не хотелось плакать, но он окончательно разбит. Его всё раздражает. Антон себя ненавидит за слабость, но ничего сделать не может.       После этого разговора они виделись с Арсением ещё дважды. И Антон смотрел на него уже по-другому. На настоящего Попова, в не выдуманного принца. И это разные люди. Тогда он окончательно решил, что ему всё это не нужно. Когда Арсений куда-то уехал на выходных, Антон собрал все свои вещи и полностью обратно перебрался с свою квартиру, оставив на кровати небольшую коробочку. Прощальный сюрприз.       Через неделю Арсений уволился, а потом переехал в другой город. Алёна несколько раз спрашивала Антона, не знает ли он, в чём дело. Тогда до него дошло, что они всё равно были вместе. Встречались, наплевав на всё. И это окончательно добило Антона.       У Алёны всё сложилось хорошо, она хорошо сдала экзамены, поступила туда, куда хотела и со временем отпустила чувства к Арсению.       Ира смирилась, что Антона совсем не интересует. Даже как простая подруга. Поэтому переключилась сначала только на работу, а потом нашла хорошего парня.       Арсений начал с нуля. Там, где его никто не знает, где он постарается быть своей лучшей версией.       Антон был обречён. Дима остался единственным близким человеком в его жизни. Он просто боялся открываться людям, все заранее казались предателями.       Арсений любит загадки и метафоры, поэтому последний подарок, лежащий в коробке на кровати, перед уездом был именно таким — символическим, со смыслом.       Розовые очки.       Разбитые.