Падение Верховного

Верховный судья никогда не скрывал своего презрения по отношению к жителям нижних уровней Фонтейна. Даже напротив, открыто демонстрировал его при каждом удобном случае, решительно полагая, что столь ничтожные отбросы общества, как крысы грязной подземки, не способные обеспечить себе достойный уровень существования, определённо заслуживали пожизненное заключение в тюрьме уже хотя бы за то, что имели наглость ходить по земле. Бедняки были бестактны, необразованны и совершенно не ведали о такой вещи, как манеры. Вот почему некоторые заседания суда, а именно те, что велись по делам второсортных, выматывали Нёвиллета гораздо сильнее прочих. Например сегодня, когда после оглашения Верховным судьёй долгожданного вердикта «пожизненный срок», явно потерявший голову осуждённый не придумал ничего лучше, чем подорваться со своего места и схватить беловолосого за полы его плаща, отчаянно принявшись молить служителя Фемиды о пощаде и пересмотрении собственного дела. Подобный поступок за секунду вывел Нёвиллета из себя. И несмотря на то, что всего через несколько мгновений жалкое отребье, умудрившееся испортившее идеально выглаженную ткань, уже было отправлено за решётку, настроение беловолосого так и не смогло улучшиться даже на малую его часть. Именно тогда Нёвиллет понял, что ему было крайне необходимо получить дозу так называемой «разрядки». Вот только доступ к этой самой разрядке был далеко не таким простым, как бы того хотелось Верховному судье. Всё потому, что упрямый обладатель тёмных волос, закалённого, как сталь характера и мускулистых рук, способных вознести разум беловолосого на небеса, по иронии судьбы обитал в самом отдалённом углу Преисподней. Спуск на нижние уровни Фонтейна всегда казался Нёвиллету хуже любой пытки. Перемещение по малоосвещённым улицам и вид полуживых попрошаек, умирающих от болезней и голода, вызывали невыносимое омерзение… однако, всё это вполне можно было перетерпеть, если речь шла о конечной цели, ждавшей беловолосого по окончании пути. — Оу, ну, надо же, Верховный судья Фонтейна собственной персоной на пороге моего скромного жилища! Какая честь… — широко распахнувший двери Ризли резко облокотился плечом на проём деревянной конструкции, явно не торопясь запускать неожиданно нагрянувшего к нему гостя внутрь. — С дороги, — угрюмо толкнув тюремного надзирателя в грудь, беловолосый тотчас прошёл мимо него, оказавшись внутри небольшого помещения раньше, чем хозяин дома успел опомниться. — Конечно-конечно, — брюнет с улыбкой последовал примеру вошедшего, поспешив закрыть за ним дверь и обернуться. — Ну и? Что же привело такого занятого человека ко мне в столь поздний час? Желание пожаловаться на жизнь? Несправедливость этого мира? Или банальное желание выпустить пар? — Нр-рх, как же я ненавижу всех этих нижнеуровневых ублюдков! — Нёвиллет расшагивал по гостиной собеседника словно по собственным покоям, порывисто отстёгивая и отшвыривая в сторону один предмет одежды за другим. — Оу, да тут всё сразу… — Грязные отродья! — почувствовав отсутствующее желание одной из пуговиц на рубашке поддаваться, беловолосый нетерпеливо дёрнул воротник в сторону, точно желая оторвать его без каких-либо сожалений. — Оклеветаю, осужу и засажу каждого! — Засадишь всех с нижнего уровня? — подошедший к Верховному судье со спины брюнет неторопливо-уверенным движением расправился с застёжками гостя, словно делал это далеко не впервые. — И кто же в таком случае будет засаживать тебе? — Оставь при себе свои гнусные шуточки, — беловолосый обернулся на собеседника, мгновенно оказавшись в замке сомкнувшихся на его пояснице рук. — Ты прекрасно знаешь, что речь шла не о тебе. — Хм, но я ведь тоже являюсь жителем здешних мест, — губы тюремного надзирателя слегка приоткрылись, замерев в считанным сантиметрах от чужих. — Да, и я искренне не понимаю, почему такое высокопоставленное лицо, как ты, до сих пор продолжает в них оставаться, — на мгновение прикрывший глаза, но так и не получивший заветный поцелуй судья хмуро покосился на Ризли исподлобья. — Просто в отличие от тебя мне нравится нижняя часть города. По сравнению с верхом здесь никогда не бывает скучно, к тому же… — рот брюнета с придыханием переместился к уху собеседника. — Я невероятно завожусь от одной мысли о том, что столь ярый ненавистник низшего слоя общества, как ты, раз за разом продолжает спускаться в грязную подземку лишь для того, чтобы позволить одному из её жителей отыметь тебя в зад. — Не «одному из», а тебе, — всё таким же суровым и напряжённым голосом уточнил Нёвиллет, чьи плечи внезапно-расслабленно опустились от долгожданного поцелуя. — Хм, кто знает, возможно прочие жители подземки засаживают ничуть не хуже моего… — губы тюремного надзирателя спустились ниже по коже беловолосого, накрыв чужую шею очередным пьянящим касанием. — Хочешь, как-нибудь организую тебе экскурсию в тюрьму Фонтейна? А что? Дать отыметь себя тем, кого сам поимел на суде, звучит… — Хватит трепаться, — Нёвиллет попятился к письменному столу, решительно потянув собеседника следом. — Я сплю с тобой не ради острых ощущений, а потому, что ты совсем не похож на представителей местного контингента! Оказавшись в нужной части комнаты, судья практически уселся пятой точкой на плоскую деревянную поверхность, однако в этот момент брюнет резко развернул его на сто восемьдесят градусов, заставив опереться на неё руками. — О, нет, я как раз таки самый, что ни на есть яркий его представитель, — пальцы тюремного надзирателя прошлись по обнажённой пояснице гостя, пропустив по ней волну ослабляющего наслаждения. — И, давай на чистоту, именно эта мысль заводит тебя больше всего. Стоило нескольким фалангам брюнета оказаться внутри его предусмотрительно подготовленного тела, как Нёвиллет тотчас прогнулся навстречу чужим движениям, выдохнув явно противоречивое: — Н-нет… — Да ладно, ваша честь, будьте честны хотя бы со мной, — убедившись в том, что партнёр был готов принять его в любую секунду, Ризли решил не медлить. — Ни один трах на шёлковых простынях верхнего уровня не пойдёт ни в какое сравнение с тем, что вы испытываете здесь, признай это. — Я никогда не паду так низко! Очередное отрицание Нёвиллетом очевидного невольно расчертило на губах тюремного надзирателя улыбку. — Ты уже пал ниже некуда, — глубоко и резко засадив верховному судье без какого-либо предупреждения, брюнет тотчас разместил руки на бёдрах ошарашенно завалившегося на стол партнёра, принявшись двигаться в нём так уверенно и ритмично, что беловолосый мгновенно потерял ясную связь с реальностью. — Так что расслабься и получай то, зачем в очередной раз рухнул ко мне со своих небес. — Я не… а-а-а… А-АХ!!! — прежняя противоречивость в словах и действия судьи окончательно нивелировались громким стоном Верховного, мгновенно заполнившим всё пространство вокруг. — Ри… А-Ах-х! — беловолосый кое-как зажал ладонью рот, пристыженно задвигавшись навстречу чужим толчкам. Ризли обожал Нёвиллета за это. За его гордый стан… за его непоколебимое упрямство в жизни и невероятную податливость в постели — единственном месте, где беловолосый всё же позволял брать над собой верх. — Какие громкие стоны, — а ещё брюнет обожал время от времени напоминать партнёру о том, что конкретно возбуждало его в происходящем, не забывая при этом погружаться в чужое тело с особым запалом. — Нет-нет, я вовсе не осуждаю, так наблюдаю со стороны. — За…м-молчи-и… — подбирающаяся волна долгожданного экстаза казалась настолько близкой, что судья с трудом удерживал себя от навязчивой идеи усилить испытываемые ощущения, раздвинув собственные бёдра при помощи рук, поскольку данное действие определённо уничтожило бы его гордость окончательно. — О, так ты ещё способен разговаривать? — догадавшись о чужом желании без каких-либо слов, брюнет не без напускного злорадства сжал ягодицы партнёра, тотчас разведя их шире и протолкнувшись в тело беловолосого ещё глубже. — Слиш…слишком рез…Р-Риз…а-А-АХ!!!.. — Нёвиллет прогнулся в пояснице, одним только чудом не отключившись от распирающе-сладкого ощущения заполненности. — Интересно, — замедливший движения тазом надзиратель навалился на судью всей верхней частью корпуса, дав себе возможность сполна насладиться посторгазменной дрожью чужого тела. — Сколько раз ты успеешь кончить до своей отключки сегодня? Один? Два, три? — Да что б тебя… — исторгнувший из себя всю злобу, ненависть и обильное количество спермы беловолосый обессиленно закрыл глаза. — … В те минуты Ризли всё ещё продолжал говорить ему на ухо что-то пошлое и ужасно непристойное, однако Нёвиллет уже не слышал его от слова совсем. На этот раз Верховный судья Фонтейна пал так низко, что потерял сознание сразу после первого оргазма.