𝐭𝐡𝐫𝐨𝐮𝐠𝐡 𝐭𝐡𝐞 𝐢𝐧𝐤 𝐨𝐟 𝐥𝐨𝐯𝐞

|🍰|

— Я не буду рисовать секс, — прямо перед носом своего редактора дверь резко Чонгук закрывает, гневно раздувая ноздри. Он становился мангакой не для того, чтоб им помыкало какое-то издательство. — Снова мистер Кимура? — не отрываясь от рисования, спрашивает Чимин с ухмылкой. — Подкатывает? — Айщ, — гневным взглядом Чон своего ассистента испепеляет, садясь обратно за работу. У них дедлайны горят, а этот Кимура снова за своё. — эти засранцы никак не поймут, что моя манга о человеческой психологии. У меня в жанрах философия, а не сраная эротика! — Ну, Гук, сейчас ради популярности и не такое рисуют, — хихикает задорно Пак, прорисовывая задний план для ещё одной страницы. — не все такие моралисты, как ты, а ещё деньги чаще всего же важнее принципов. — И из-за этого дохрена шикарных работ скатываются, превращаясь в говно, — бурчит недовольно Чонгук, орудуя своим любимым карандашом механическим. Чимин только с умным видом кивает, будто понимает (ни капли), а в мыслях уже о горячем рамене и бутылочке саке мечтает. Рай, а не мечта. — Если хочешь пробиться куда-то в верхи Токио, — не обращает Пак внимания на негодование друга. — ты должен следить за тенденциями и понимать, чего хотят читатели. И наконец спрашивает то, что правда интересует: — И даже не пригласил на свидание? Не похоже на Кимуру. А Чонгук лишь разочарованно глаза закатывает, потому что Чимин такой Чимин. Да сдался ему Кимура этот, если уже второй день никак выбрать не может новому персонажу цвет глаз в следующей арке. Зелёный или красный? Красный или чёрный? Чёрный или жёлтый? Когда они заканчивают тридцатую, то есть наконец последнюю, страницу главы новой, уже ночь поздняя. Чимин устало, но довольно улыбается, в спешке домой одеваясь, а Чонгук просто на диване лежит и дышит. В такие моменты он о том думает, что всё же не зря рисование комиксов чем-то намного больше, чем хобби, сделал. Есть даже экранизации возможность. В далёком будущем, ага. Когда Пак осторожно дверь входную на ключ закрывает, думая, что Чонгук уснул, сам владелец квартиры наконец себе широко улыбнуться позволяет. Хоть пальцы со спиной и невероятно болят, а в глазах от голода темнеет, потому что снова покушать забыл, но так легко и радостно на душе, что прыгать и смеяться хочется. В холодильнике рамен есть где-то, да? Нужно подогреть, что ли… Или лучше уже утром омурайсу приготовить, а сейчас поспать, м? 。 — Тот самый «мальчик, что подаёт надежды»? — Чонгук оборачивается удивлённо, такое родное и знакомое прозвище слыша. Его так ещё сенсей в художке называл, а потом и в универе, потому что Чона стиль и правда, знаете ли, взгляд цепляет. — Я Ким Тэхён, — но что-то красавчик этот совсем на дедулю Ямамото не похож… или из преподов кого-то. Даже бороды нет. Тогда какого черта? — Эм, простите, но кто? — и мысленно себя проклинает, что поклониться снова забыл. Ему традиция эта не нравится, если быть честным. Но, как Чимин говорит, главное во всём этом «если». А этот Ким Тэхён лишь как-то ухмыляется странно, заинтересованно Чонгука рассматривать начиная. Чон сам, черт возьми, в это сраное издательство пришёл, чтоб главу отдать, потому что засранец Кимура заболел. Чонгуку не сложно, но. Сейчас он не в самом виде лучшем, поэтому очень неловко от этого оценивающего взгляда становится. О, ужас, а он случаем почистить не забыл зубы? Черт. — Я Ваш новый редактор, — с милой улыбкой этот незнакомец руку протягивает, а Чонгука немного глючит. Не может же такого быть, чтоб этот красивый мужчина… — Вы уже отнесли главу Ямасите? — А? — растерянно Чон ладонь Кима, внутренне обжигаясь, пожимает и кивает. — Да, да, отнёс, эм, а как мне к Вам обращаться? — Просто Тэхён, — мягко улыбается, продолжая Чона ладошку сжимать. — если ты не против? — Ты? — повторяет. — Эм, нет, всё в порядке, Тэ… Тэхён? — Я очень рад, Чонгук, — и аккуратно Чона в сторону выхода из здания тянет, в котором вечно в движении все, без перерывов работая и работая. Работая и работая. Работая и... 。 — Он странный, — это Чимин снова негодовать начинает. У них привычно уже дедлайны горят, но в дверь яростно никто не стучит и рисовать быстрее не требует. Только в холодильнике еды полно, а Чонгук и близко больше на мертвеца не похож. Наверное, и правда странно. —О чём ты? — даже не смотрит в Пака сторону, рисовать продолжая. Хочется закончить побыстрее и… — Твой этот Тэхён странный, — Чимин вертеть перо-«ложкой» между пальцами начинает, задумчиво как-то губы свои в клубничном соке облизывая. — с Аоки мы враждовали, с Кимурой было перемирие, а с Кимом непонятно что и как. — То есть? — не отвлекаясь от работы, мычит Чонгук заинтересованно. — Здравствуйте, — мимо них в кухню Ким Тэхён с огромным пакетом в руках проходит. Он, как и всегда, в водолазке чёрной и брюках такого же цвета, но волосы почему-то в хвостик собрал. Непривычно, но мило. Чонгук даже от рисования оторвался, чтоб новую причёску своего …кхм… редактора изучить. — Ты ему ключи дал?! — шепчет Чимин, от гнева щеками краснея. — Гук, ты серьёзно? — Эм, но Тэхёну так удобнее, — возвращается Чон к работе, уголками губ улыбаясь. — А Кимуре ты всё время отказывал! — уже в голос произносит, Чонгука шею покрыться пятнами красными заставляя. Чимин иногда такой Чимин. Айщ. Когда они заканчивают последнюю, о, да, в этот раз страницу двадцать пятую, ещё вечер на улице. Теплый. Нежный. Между строк с романтики каплей. Чимин уже на свиданку с каким-то Хосоком? или Хонсоком? убежал, а Чонгук на диване лежит, улыбаясь довольно. Но резко глаза закрывает, слыша шагов звуки. — Уже закончили? — тихо Ким удивляется, замечая тушку спящую на диване. Накрывает одеялом мягким, что с кухни принёс, и аккуратно стол их убирает. Чонгук за ним незаметно наблюдает и понять пытается Тэхёна мотив. Слишком уж он хорош. Слишком добр. Слишком мил. Но Чону почему-то нравится забота эта. — Эм… Спасибо, Тэхён, — неловко взгляд свой Чонгук прячет, больше спящим не притворяясь. — Ты можешь идти домой. И забрать новую главу. Точно. Глава. Бери её. И не забудь покушать после того, как придёшь домой… Эм… Мужчина на пол рядом с диваном садится и вежливо Чону улыбается. Он кофе зернами пахнет, думает тот самый, что мангака. Близко так. И глаза у него словно всплеск бездны ночной. Чёрные. Чёрные. — Не стоит беспокоиться, Чонгук, — тот самый кивает, что редактор. И в сторону кухни указывает. — Твой ужин уже на столе. Советую покушать и пойти спать. Я же сейчас уйду, но после проверки главы напишу, если нужно будет обсудить какие-то детали. Ладушки? — Оладушки, — сонно шепчет Чонгук. И глазки свои усталые закрывает. Странно, но из-за Тэхёна спать хочется. А ведь не хотелось. — Спокойной ночи и сладких снов. Я уверен, ты чудесно справился. Умница, — в ответ слышит Чон едва громкое. Его волос что-то тёплое касается. Рука? Пальцы? Его Ким погладил… Так приятно… Ох. А цвет глаз, эм, для персонажа нового он всё-таки выбрал классический — чёрный. Да и сам герой чем-то Чонгуку напоминает… Дверь Чона квартиры закрылась. И в тишине остался лишь он один плавать и сердце его, что громче мыслей. Стучит. Стучит. Стучит. Он становился мангакой не для того, чтоб им издательство помыкало какое-то. И не для того, чтобы в своих редакторов, эм, красивых таких, эм, внезапно влюбляться. Но… Но. Если только задуматься на секундочку, тогда… [спасибо за прекрасную главу, Чонгук] [это невероятно] [давненько я не чувствовал такой трепет в груди из-за школьников] [ты, как и всегда, великолепен] Ах. Ладно. Ему и секундочки теперь, знаете ли, не надо.

|🎂|