nightmare

ночь. он, кагами и феликс. ночь. только они трое. где маринетт? что с ней? феликс щёлкнул пальцами. ничего. её не было. что он с ней сделал? феликс занервничал. ох, как бы адриан хотел сейчас перевоплотиться и использовать катаклизм. монстр! монстр! монстр! он подорвался на кровати и начал быстро дышать, будто его вот-вот могли лишить кислорода. её надо найти и вернуть. он посмотрел на правую сторону кровати — на ней безмятежно спала маринетт, её даже пушечным взрывом не разбудить. вот его кислород. она была здесь, она была с ним. ему нужно было коснуться её. срочно. проверить, что она реальна, что она здесь. он поднёс руку к её лицу, но когда оставалось меньше сантиметра до касания, он резко оддёрнул руку. нет, пусть спит. ему не нужно тревожить её сон, она и так в последнее время имела с этим проблемы. он продолжил просто смотреть на неё, не отрывая взгляда. он лёг обратно в кровать. он боялся моргать, вдруг она исчезнет? и снова будут только он, кагами и феликс. адриан не знал, сколько времени он так пролежал, но очнулся он, только когда начался восход. волосы маринетт отливали ярко-синим цветом на свету. любимый цвет адриана. потому что глаза у маринетт голубые-голубые, но так кажется, только если не вглядываться. на самом дне этого океана росли синие-синие водоросли и плавали лазурные рыбки. если смотреть долго-долго, то можно было увидеть золотые звёзды. настоящее ночное небо в море. несмотря на всю свою синесть, маринетт окружала себя только розовыми вещами. розовые обои, розовые подушки, розовая ткань, розовые щёки адриана, когда он смотрел на маринетт. маринетт вся такая тёплая-тёплая, а адриан плохо переносит жару. кто-то на солнце загорает, а он рядом со своим солнцем становится красным-красным. если бы адриан обнимал её со всей силой, что хотел и имел, маринетт стала бы синей-синей. но он не будет. он её любит. пусть его фингалы будут фиолетовым от драк, пусть костяшки его пальцев будут заляпаны зелёнкой, только чтобы она продолжала улыбаться своими мягкими-мягкими губами. а адриан знал, что они мягкие — проверял. когда эти мягкие губы коснулись его носа, он совсем этого не ожидал. по началу он вздрогнул, но потом понял, кто перед ним. «всё хорошо?» — спросила маринетт одними глазами. море бушуется раз, море бушуется два. ах, как адриан любил её. она всегда понимала, когда он не мог вымолвить ни слова. в ответ адриан лишь прижалка крепко-крепко к её груди, охватив за талию одной рукой, а другой крепко держа её за пижаму. он чувствовал её  сердцебиение. она была здесь, она была с ним. сейчас адриан заменил бы любую мелодию в мире на стук её сердца. тук-тук. тук-тук. никто из них ничего не сказал. может быть, однажды адриан расскажет ей о своём сне, может быть, пару дней он будет шарахаться от феликса, но в данный момент ничего из этого не имело значения. только они двое и стук её сердца.