К Музе

Поздним вечером осенним, В мрачно-грустном настроении, Медленным движением я побрел По коридорам серых улиц. В полусумрачной аллее свечи Колыхнулись и зажглись, И ночная спутница — Луна — Глядела с грустью на меня. Я гулял, бродил — делал все, Что было выше моих сил, И лишь думал я о ней — О Эмилии моей. Её глаза нефрит, Подобно лилии она стройна, И вспоминал я взгляд, Который был как сладкий яд. Погруженный в мечтания, Полный страстного желания, В тишине молчания, Прошел так много улиц. Огни домов уже потухли И занавески все замкнулись, Но до сих пор Луна Глядела с грустью на меня. И вот заметил я, однако, Всё приобрело цвет краплака, Дома с обшарпанным фасадом Стали мне казаться Адом. Ужасаясь голову поднял И тут же страх меня погнал — Луна, ее лик кровью залился, Ее лицо скривилось. Объятый ужасом безмерным, Гонимый страхом пещерным, Побежал невесть куда; О, горе мне, моя беда! Но вот увидел я мужчину И сказал ему я в спину: — Месье, прошу помочь, Иначе не переживу я эту ночь! Месье остановился И в сторону мою пустился, Настиг меня мгновенно, Рассмеялся вдруг презренно: Ты умрёшь — умрёт Она! Умрёт Она — умрешь и Ты! Сразил меня он наповал И тут же я в обморок упал. Я с протяжным стоном пробудился, В одеяло я вцепился, Это сон явился мне и только, Это Гипнос веселился только. Вдруг из комнаты соседней, В той комнате запретной, Услыхал я ветра завыванье, Ветер все привлек мое внимание. Перейдя дверной порог, Но прежде свечку я зажёг, Увидел окна нараспашку, Ветер танцевал в отмашку. Мой взор увидел розу, Окровавленно-белую розу: Нет, она мертва, не верю я, Мертва Эмилия моя! Но заканчиваю я, Это последние мои слова, Рядом стоит смертельный яд, За окном алеет закат, Мне нужно её там обнять И тихо ласково сказать: Эмилия моя, ты здесь, здесь и я. Ты умерла, умер и я.