Посиделки

      На дворе был 1951 год. Воспоминания о войне ещё были свежи, но медленно все привыкали к новой жизни. Ну или хотя бы пытались.       Пьяный немец жался ближе к Грише, а Гриша успокаивающе гладил его по спине. И произошло это совершенно неожиданно.       Когда Камалия позвонила с предложением о посиделки в загородном домике для налаживания отношений с другими городами. Григорий знал что с этой посиделки трезвым никто не уйдёт, но он не знал что налаживание отношений будет с немецким городом, который уже русский. Бедного фрица, как понял Гриша из сумбурного рассказа Дарена, привезли насильно.       Когда Волжский пришёл за столом между Камалией и Ростовом сидел Калининград. Вся южная компания окружила его и только и подливала ему алкоголь, чтобы стакан не был пуст. Они что-то весело рассказывали ему, но немец выглядел так будто он где-то не здесь.       Волжский и не знал что думать, но быстро принял решение не подавать вида что удивлён. Он приветливо махнул рукой и улыбнулся. В течение двух минут его усадили за стол и заставили догонять всех остальных.       — Не хорошо быть трезвым, когда все пьяные, — Камалия налила ему коньяк и, заметив пустой стакан у немца, не пожалела на него живительной воды, — Пьём! Все пьём!       Уже спустя два часа весёлая компания не могла наливать себе выпивки, не проливая её на стол.       Вильгельм попытался встать из-за стола.       — Эй, ну ты куда? — Ростов за плечо притянул его к лавочке, — Камалия, у гостя опустел стакан!       Вильгельм попытался встать ещё раз, он сильно шатался после всего что в него успели влить.       — Ну это не дело, не боись сейчас тебе снова нальём, — Ростов потянул к нему руку, чтобы снова опустить его.       — Да отъебись, — единственное, что смог в этой ситуации вспомнить и сказать Вильгельм.       — Оооо! — дружный крик всей компании разнёсся по округе.       — Ну наконец-то дошёл до нужной кондиции, — Камалия взнесла бокал вверх, — За то что немец теперь русский!       Ростов радостно поднял свой стакан и чокнулся с ней.       — А молодец столько вылакал прежде чем послать нас, — Рахим весело смеялся, стараясь не захлебнуться алкоголем.       Вильгельм устало вздохнул и всё же выбрался из-за стола. Сильно шатаясь и держась за стены, он пошёл на улицу.       — Таак… Кто из нас менее пьяный пойдёт за ним следить? Я не хочу чтобы кто-то снова утонул в моём озере, — Камалия пристально смотрела на друзей и выбирала жертву.       Гриша неодобрительно помотал головой, глядя на них и встал. На него посмотрели с надеждой и радостью.       — Я присмотрю. Не волнуйтесь, — хорошо что хоть кого-то им споить сегодня не удалось.       — Спасибо, Гришааа! — Камалия кричала ему в след, — Ты лучший ребёнок из всех!       Волжский открыл дверь и сразу наткнулся на Вильгельма, который сидел на ступеньках и смотрел в никуда.       Гриша сел рядом с ним и заглянул в его лицо. Вильгельм дёрнулся в сторону когда заметил его.       — Как ты?       — Ммм, — Вильгельм очень грустно промычал, устремляя взгляд в землю и хватаясь руками за волосы.       — Совсем плохо? — участливо спросил Гриша.       — Нормально, — Вильгельм прикрывал лицо руками, но по голосу было слышно что мужчина на грани слёз.       — Ты из-за них расстроился? — реакции не последовало, — Не стоит, они правда от чистого сердца. У южан это как предложение вечного мира и дружбы.       — Хм, а я думал они хотят меня застрелить. В этом доме столько оружия, — Вильгельм всхлипнул и стёр с глаз выступившие слёзы.       — Жаль, что они произвели на тебя такое впечатление. Они правда хотят дружить со всеми.       — Ты ведь тоже южанин…       — Ну да? — Гриша не понял к чему сказан этот факт.       — Ты тоже? Ну… «Вечный мир и дружба»? Ты ведь… Ненавидишь меня?       —… Ты так думаешь потому что в тот раз я ударил тебя? Ещё раз извиняюсь. Я потерял тогда контроль. Мне жаль.       — Ты должен ненавидеть меня. Должен.       — Не хочу, — Гриша пожал плечами.       Вильгельм отвернулся от него и поджал губы в неудачной попытке остановить слёзы. Как же в этот момент он не хотел понимать Сталинград. На его месте и в его возрасте он ненавидел всех кто смел просто косо посмотреть в его сторону. А этот город просто «не хочет» ненавидеть его.       Гриша положил руку на его плечо и похлопал. Вильгельм повернулся к нему, чтобы сказать о том что находит слова Григория неправильными, сказать что считает его безответным ребёнком, но наткнулся на взгляд полный сочувствия. У него просто не повернулся язык сказать ему хоть что-то.       — Русские не ненавидят русских, а если ненавидят то с любовью. Да и как тебя ненавидеть если я уже пил с тобой?       — Как с вами невыносимо трудно. На протяжении всей истории вы ведёте себя странно!       — Ну ничего, привыкнешь. Ты всем понравился, а значит звать тебя будут часто… И выбора у тебя не будет.       Вильгельм закрыл глаза, слёзы быстро прокатились по его щекам.       — Ну не грусти, — Гриша притянул его к своему боку.       Вильгельм, уже не думая что делает, прижался головой к его плечу и просто позволил себе плакать.       Он совершенно не понимал людей с которыми теперь проведёт всю свою жизнь.