Пианистка

Раз. Два. Три.  Повторить это пять раз.  Раз. Два. Три.  Через четыре раза ведущий произнесет ее имя.  Раз. Два. Три.  — Сейчас я попрошу выйти на сцену..  Нет. Нет, осталось три раза. Почему он начал вызывать ее раньше. Это не важно. Нужно быстро досчитать еще три раза.  Раз. Два. Три. Раз. Два. Три. Раз. Два.  — Хван Йеджи!  Три.  Девушка перестает стучать по стене за кулисами и набрав побольше воздуха выходит из-за штор. Сегодня определенно что-то произойдет. Она знала это.  Все годы ее имя произносили после шести «Раз. Два. Три». Шесть раз произнести и выйти. Она это отлично запомнила. Как и запомнила то, что ее фортепиано стояло чуть левее чем стоит сейчас. Как и запомнила то, что место в самом переднем ряду всегда было свободно. Эта цифра, двадцать пять, всегда мозолила глаза Хван. Но в этот раз, там сидела она.  Сидела и с гордой улыбкой наблюдала за действиями на сцене. Наблюдала за тем как девушка немного отодвинула банкетку, присела на нее и принялась водить подушечками пальцев, едва касаясь клавиш, как будто привыкая к инструменту. А потом, резко начала играть.   Девушка на двадцать пятом месте знала, для чего были эти «прилюдии». Знала, что Хван Йеджи не нужно было привыкать к клавишам, потому что на протяжении всей жизни она играла на пианино для семинарии, церкви, школьного хора, нескольких классов и двух выпускных церемоний в средней школе и за это время успела изучить и поиграть сотни фортопиан. Ей нужно было привыкнуть в Шин Рюджин сидящей в зале.  Есть исполнители, игра которых всегда одинакова. Её можно сравнить с блюдами, подаваемыми в некоторых гостиницах. Всё, что бы ни приносилось на стол, имеет один и тот же вкус. Конечно, для успеха исполнителю необходима яркая индивидуальность, и каждая его интерпретация должна быть окрашена ею. Но не изменимо только одна вещь. Каждому исполнителю нужна своя муза. И Рюджин была ее музой. А Йеджи музой Рюджин. Рюджин была для нее как Елена для Караваджо. Как «Венера» для Веласкеса. Но их история была похожа только на Берту Моризо и Эдуарда Мане. *** Стоит ли удивляться тому, что их знакомство произошло в таком обычном месте как картинная галерея? Ведь они обе любили искусство. Обе жили искусством.  Рюджин писала прекрасные картины, что даже провела свою выставку в галерее. Народу было достаточно много и все они внимательно слушали о картинах, то как они были написаны, что послужило вдохновением. И конечно вопросы, которые так любили:  — За сколько вы продаете их?  Рюджин не продавала их. Картины были слишком дороги ей, в них она вложила часть себя. А если оторвать от человека, к примеру, руку, то ему будет очень больно. Поэтому проговорив твердое «они не продаются» она продолжила рассказ.  После новости о том, что такие шедевры нельзя купить, большая часть ушла на другие выставки, решив попытать удачу там, но преданные слушатели, не гнавшиеся за покупкой, все же остались. И среди них была она.  Она стояла словно ангел и не пропускала мимо ушей ни одно слово из уст Шин. Она очень внимательно смотрела в детали и спрашивала о таких ошибках как лишняя проведенная линия или точка другого цвета. А после подошла лично к Рюджин выразить свое восхищение ее картинами.  И тут Рюджин поняла, что совершенно не слушает эту прекрасную незнакомку, Шин была полностью погружена в ее глаза. В ее восхитительные кошачьи глаза. А после, сделала то, что не ожидала даже сама: — Ты можешь выбрать любую картину, я подарю ее тебе.  И в смятении незнакомка взяла первую попавшуюся картину. Картину с двумя лебедями, плавающих в озере, их шеи спутались между собой, как это бывает во всех мультфильмах.  Позже они встретяться еще раз в кафе, где Рюджин узнает имя очаровательной незнакомки и то, что Хван Йеджи пианистка. А Йеджи получит приглашение в гости на следующей неделе.  Одно приглашение затянется на три, три затянуться на пять, а потом Рюджин предложит написать портрет Хван.  Девушка в скромном платье изображена во время игры на музыкальном инструменте. Чуть приподнятые брови, внимательный взгляд и легкий намек на детскую улыбку. Во взгляде  – стремление поскорее “улететь” во взрослый мир. Юная девушка в самом начале своего жизненного пути. Такой юной и живой Хван навсегда останется на этой картине.  Позже, они будут отмечать хорошо отыгранное выступление Йеджи в одном из уличных ресторанов Франции, где Рюджин поцелует ее, а Хван будет очарована чарами старшей девушки. Весь мини отпуск они не будут выходить из отеля, наслаждаясь друг другом и видом на Эйфелеву башню, в один из такие вечеров Йеджи подарит ей жемчужное ожерелье, без которого Шин никуда не выйдет. А потом Йеджи узнает, что Рюджин замужем. И всем посиделкам в номере отеля придет конец. Но не придет конец им. Ни одна из них не сможет забыть друг друга. А картина и написанная мелодия только будут напоминать им об этом. Напоминать убивая их нутри.  И только спустя пять лет Рюджин, уже разведенная, будет сидеть и наблюдать за выступлением ее вечной музы.  Может они еще вернуться в тот самый отель во Франции может нет. Сейчас остается только смотреть на то, как Йеджи заканчивает выступление, кланяется, замечая, что двадцать пятое место пустует и уйти за кулисы, где ее губы оказываются в плену у одной некой художницы.