Найти выход

Грустных людей никто не любит, это аксиома. Сяо никто и никогда не любил. Он ненавидел этот мир каждой частичкой своего тела, которое резал, не жалея. Он, наверное, умер ещё давно, не успев даже родиться. Его душа мертва, он не чувствовал её. Чувствовал лишь нелепое тело, которое отзывалось в сердце болью от синяков и порезов. Его ненавидели даже собственные родители, нанося новые синяки, новые кровоподтёки, от которых тошно так сильно, что его вот-вот вырвет, сидя на полу собственной комнаты, разглядывая себя через камеру старенького, разбитого телефона, который он покупал сам. Сяо не мог даже подняться, тело всё ломило, а сил найти новую подработку и подавно не было. Он существовал будучи куклой или грушей для битья. Сяо никто никогда не любил. Каждая попытка кому-то довериться оканчивалась ссорами и нежеланными слезами, не то его собственными, не то чужими. Он уже не разбирал, убегая вновь и вновь. Что с ним не так? Почему при виде него все уходят, словно крысы с тонущего корабля. Все мысли тонут в голове, душат и сводят с ума. Однажды, когда найдут его труп, они поймут, что он держал их всех внутри, не отпуская до самого конца. Одиночество — это когда тебе необходимо выговориться, но ты понимаешь, что некому. Кому есть дело до того, кому плевать даже на себя? Сяо ненавидел себя за это и чувствовал, что эту ненависть с ним разделяют практически все, с кем он знаком. Итэр ворвался в его жизнь неожиданно, никем не званый, никем не любимый. Они были чем-то похожи, из-за чего, возможно, и сдружились, если курение на подоконнике в туалете и ленивые диалоги вообще можно назвать дружбой. Но Сяо правда считал его другом, пускай и продолжал хранить все обиды в себе. Итэр же болтал обо всём на свете, а Сяо мог поклясться, что ничего интереснее в жизни не слышал. — Почему ты так мало говоришь о себе? — спросил однажды Итэр, делая очередную затяжку. Сейчас шёл какой бы там ни было урок, — Сяо правда не интересовался, — школьные коридоры были пусты, а туалет и подавно. Буквально пару минут назад заходила уборщица с таким взглядом, словно вот-вот выместит на них всю злобу за прогул. К счастью, она ушла, и им бы по-хорошему пойти в другой туалет или запереться в кабинке, но им обоим вроде как плевать. Это Сяо и нравилось в Итэре, его способность игнорировать всё. — Я не знаю, — увернулся от ответа Сяо. — И улыбайся почаще! Тебе бы так пошла улыбка. Знаешь, в одной из книг была фраза: «Ты не совсем человек, пока не умеешь улыбаться». И Сяо улыбнулся. Слабо так, это скорее была даже не улыбка, а слегка приподнятые кончики губ. Но Итэр всё понял и похлопал того по плечу, сказав: — Ну вот, совсем другое дело. А теперь расскажи мне, почему ты постоянно скрываешь свои руки и ходишь такой хмурый. Сяо вздрогнул, не веря своим же ушам. Нет, это точно не может быть правдой, Итэр интересуется им лишь из приличия. И если Сяо действительно начнёт что-то рассказывать о себе, тот его перебьёт, вспоминая очередную историю из своей жизни. Так поступали все. Итэр не смотрел на него, не давил, а просто курил рядом, смотря на одну из кабинок туалета. И Сяо сломался. Предательские слёзы так и текли, а тот стирал их в надежде, что Итэр их не заметит. Он заметил. Повернулся и взглянул так нежно и понимающе, а затем обнял, услышав тихое шипение. Оба понимали, что это было всем, что Сяо сейчас нужно. Просто объятия и понимание. Итэр готов предоставить их ему. — Я не знаю, через что ты проходишь, но я уверен, что ты один из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. Сейчас я скажу самую банальную вещь, но всё наладится. Не важно, произойдёт это через день или год, но поверь мне, тогда ты будешь благодарен, что жив, что смог пройти через всё это дерьмо. Всё будет хорошо. И Сяо ему поверил. Может, как он и сказал, звучало всё это до ужаса банально, но… ему ведь никто и никогда такого не говорил. Все верили, — точнее, всем было плевать, — что Сяо сможет преодолеть всё сам. Без какой-либо поддержки. Итэр был другим, и этому Сяо будет благодарен до конца своих дней. — Поплачь, это полезно, — произнёс он, поглаживая Сяо по спине. — Ты ведь долго всё держал в себе? — Итэр получил неуверенный кивок. — Тем более, не нужно так с собой. Ты — самое ценное, что есть у тебя. Они просидели так до звонка. Услышав приближающиеся шаги, Сяо вытер слёзы и нехотя отстранился от него. Итэр наклонился к нему, улыбнулся самой нежной улыбкой, невесомо чмокнул его в губы и убежал, не оставляя после себя и следа. Сяо залился краской.