Сорвать с себя все маски

Она стояла перед Священной Сакурой, что тихо возвышалась над ней, закрывая своей кроной. Надо бы расслабиться, собраться с мыслями, открыться. Да надо бы, но. Но. Всегда есть, но. Синобу не знала, что сказать. Не то чтобы она нервничала, нет, просто. «Это так странно. Не похоже на меня. Я знаю, как молиться, как проводить обряды, как правильно наставлять прихожан. Да просто я впервые здесь в роли прихожанина, пришедшего за помощью. Не за советом, что делать, не за благословением, нет этого точно мне не надо. Так зачем же я сюда пришла? Зачем я стою перед Сакурой? Чего я жду? Или же ждут от меня?» От меня много чего ожидали и требовали. Изящные тонкие пальцы прикоснулись к шершавой поверхности маски, сняли ее, повесили на пояс. Глубокий выдох. Медленно она опустилась на колени, свесила руки, потупила голову вниз, закрыла глаза. – Обычно, когда молятся соединяют ладони вместе или преклоняют голову к земле. А она сидит в такой позе будто совсем отчаялась. – сказала шепотом молодая жрица. – А она по-твоему молится? – сухо спросила Кано Нано младшую. – Ну она, ммм Видя растерянность в глазах напротив Кано Нано ответила на свой же вопрос. – Она пришла сюда не ради молитв. Обычно так выглядят люди, которые думают о том, что хотели бы забыть. О том, что больно вспоминать, но иногда все же нужно. Необходимо, для того чтобы найти в себе силы двигаться дальше. – жрица тихо ушла в храм, а младшая, обдумывая ее слова, последовала за ней. Я никогда раньше не задумывалась над верой, над путем Вечности и Неизменности. К Вечности наверно можно стремиться разными путями? Путь, который избрала Электро Архонт правильный? Единственно верный? Слепо поверить в нее и идти за ней? Я почти ничего не знаю о Вечности. Что это такое и зачем она стремиться к ней? Скольким она пожертвовала ради нее? Скольким еще пожертвует? Неужели мне хочется задумываться над всем этим? Мне это не нужно. Не нужно знать ответы на все эти вопросы. Я все равно не смогу понять Бога, но это ничего не значит. Нужно ли вообще понимать Её стремления чтобы следовать за ней? Нет не нужно. Достаточно просто верить в то, что она права, что Её путь единственно верный и она знает, что делает. Вера – это очень сильное чувство. Мне никогда не доставало ее. Но верю ли я в Сёгуна Райдэн? Как же странно, что я задаю себе такие вопросы... Я ведь никогда раньше не рассуждала о вере и стремлениях нашего божества к неизменной Вечности. Я, я никогда не интересовалась этим и это то и странно, ведь я из потомственного клана жриц. Клан Куки всегда следовал традициям, передавал их из поколения в поколение. Вот только эти обряды изжили себя, многие из них были бессмысленны. Ведь они не приносили пользу людям, не приносили пользу самой жрице! Делая одно и тоже бессмысленное действие раз за разом дух не окрепнет! – Как вы не можете этого понять?! – У тебя недостаточно веры. Мы обязаны следовать традициям, совершать обряды, которые совершали все наши предки. Ты из клана Куки! Не позорь нас и себя! Стань хорошей жрицей Синобу. Это твой долг. Долг!? Обязанность! Да пошли вы! Я никогда не поверю, что все эти бессмысленные действия, все ваши трепетно оберегаемые обряды после сотого их исполнения вдруг обретут смысл! Или может принесут кому-то пользу, выполнят чью-то просьбу!?! Кулаки с хрустом сжались. Нет не будет этого. Не будет. Вы не хотите менять старое и создавать что-то новое. Вы желаете оставаться неизменными. Вот как значит. Все старое всегда будет с тобой, но вот новое ты не получишь. Никогда. Вот в чем неизменность. И все же это не плохо. Просто такова плата за жизнь без потерь. Ничего нового. Меня так сильно обуревала обида и злость, что в итоге я не выдержала и ушла. Надоело, приходя домой слышать одно и то же «Ты хорошо провела обряд? Ничего не напутала, не сбилась? Ты обязана делать все правильно» Да я не имела права на ошибку. Вот только почему никто из вас не мог спросить не хочу ли я есть? Устала ли я? Не хочу ли принять ванну? Что так трудно было просто позаботиться? Обнять? Похвалить? Все это так давило, я устала. Так устала от того, что нигде не было покоя, ни в храме, ни дома. Все эти обязанности надоели. Разговор про потомков стал последней каплей. Я обязана служить жрицей, также, как и мои дети. Снова и снова выполнять одно и тоже, просто потому что так делали предки? Нет Хватит Сиреневые глаза открываются и смотрят на Священное дерево. – Я никогда не жалела о том, что сбежала. О том, что навсегда отказалась быть жрицей. И это не из-за того, что я не верила в Сёгуна Райдэн и ее путь. Я никогда раньше и не думала о Неизменной Вечности. – горькая усмешка – Но все же пошла против нее. В моем клане служили жрицами на протяжении многих поколений, и все следовали древним традициям и правилам. Так было всегда. Пока не родилась я и не пошла против этой неизменности. Я так долго не хотела думать обо всей этой вере, об Её Превосходительстве и ее поступках. Каждый раз, когда хоть немного задумывалась об этом, то сразу же вспоминала все эти наставления, поучения, обряды. И обида захлестывала с новой силой. Мне не нравилось это чувство. Поэтому я всячески избегала этой темы. Каждый раз одна и та же неизменная боль. – Интересно. Ты не раскаиваешься и не просишь прощения наоборот даже напрямую говоришь, что тебе не жаль. Так – Верховная жрица встречается взглядом с Синобу – почему же ты стоишь здесь на коленях? – Я – отрываясь от глаз Гудзи останавливается глазами на Священной Сакуре – думаю, что это из-за нее. Она не дала бы мне сбежать от самой себя. Мико переводит глаза на древо. Ее лицо в этот момент было необычайно спокойным, даже задумчивым. Возможно, из-за того, что на нем не было улыбки. – Тебе стало легче? – Немного. Госпожа, можно вас спросить? – Да, слушаю. – Почему Сакура имеет форму кицунэ? Нашему Архонту нравятся кицунэ? Хитрая улыбка, слегка обнажающая острые белоснежные клыки, тут же появилась на красивом лице женщины. Тихий смешок, и лисьи глаза с сверкающим в них озорством и интересом встретились с глазами Куки. – Ты думаешь Архонт дала сакуре такую форму, – растягивая каждое слово, тягучим приторно-сладким голосом – потому что хотела таким образом выразить свою любовь к кицунэ? Интонация, с которой был сказан этот неожиданный вопрос и глаза, излучающие озорной свет, заставили Синобу смутиться. Покраснев, она отвела взгляд в сторону. – И что же мы засмущались~? – Я..я.. кхм.. я просто не ожидала такого вопроса вот и все – стараясь выкрутиться сказала Синобу. – Ладно-ладно успокойся. Нечего так реагировать на простой вопрос. «Простой? В каком месте он простой?» – И все же ты первая, кто спросил меня об этом. – уже более спокойным голосом, но с той же фирменной улыбкой сказала Яэ. – Мне просто стало интересно, но некоторые вопросы, как я понимаю, лучше оставлять при себе – проигнорировав тихий смешок, Синобу встала. – Госпожа Гудзи, конечно, это немного странно спрашивать об этом спустя столько лет после того как я покинула пост жрицы, но все же. Требует ли Сёгун Райдэн, чтобы все люди стремились к неизменной Вечности? – Нет, не требует. Видишь ли, вам людям сложно стремиться к неизменности, порой это даже невозможно. Идя по пути неизменности, необходимо отказаться от всего нового, а людям сложно это сделать. И в то же время никто не любит потери. Послушай, Синобу я знаю, что, покинув пост жрицы, ты пошла против традиций семьи. И даже спустя столько лет они по-прежнему пытаются тебя вернуть. Но этого уже никогда не будет. Со временем они это осознают. Просто не забывай, что противостояние предков и потомков будет всегда. Это неизменно. Что ж теперь моя очередь задавать вопросы. Почему ты спросила о Сёгуне? Боишься, что она тебя накажет? – Нет. Мне просто было интересно немного про нее узнать. Я в первый раз, после побега из дома, задаю себе такие вопросы и пытаюсь ответить на них. Всякий раз, когда меня спрашивали не была ли я раньше жрицей в храме, то меня моментально охватывала злость. Но вместе с ней я ощущала и боль. Поэтому то после побега я и запретила себе даже в мыслях посещать этот храм. И, что самое ужасное со временем моя злость стала распространятся на все, что как-либо его касалось. Я перестала рационально мыслить. Даже во время охоты на Глаз Бога, когда мой друг задала мне вопрос действительно ли необходимо следовать указу, который настолько жесток, что в итоге привел к гражданской войне? Тогда я сказала... Она ждала от меня совета, она доверилась мне, а я..я… – И что же ты ответила ей? – спросила Мико, наблюдая за тем как медленно скатываются слезы по усталому лицу. – Я сказала ей, что это ее работа – выполнять приказы Сёгуна. И не смотря на сомнения приказ должен быть выполнен. Вот только я сказала это не потому что так считала. Нет. Я просто хотела поскорее закончить этот разговор, уйти от темы, которая касается того, что причиняет мне боль. А вот о ее боли я и не думала. Только о своей. – Прошлого уже не вернуть, но ты можешь сказать все нужное в настоящем. Но ты же понимаешь, что после твоего душеизлияния твоя боль лишь немного притупиться, однако никуда не уйдет. И проблемы, как бы прискорбно это ни звучало, не решатся. – Как будто я и без вас этого не знаю – каким-то погасшим голосом произнесла Синобу, а затем подняла голову, чтобы встретиться с глазами напротив – Как набраться сил сказать? Что не поддержала, когда была нужно. Что никогда не смогу оправдать возложенных надежд. Как начать разговор, в ходе которого все в тебе разочаруются? Который год я не могу найти в себе смелости просить о прощении. – И все же ты смогла прийти в место, которое причиняет тебе столько боли. – Я устала. Просто устала. В этом нет никакой смелости. – И все же ты перестала убегать. Сделала первый шаг. Лишь горькая усмешка сорвалась с тонких губ. – Синобу даже если в самом худшем случае твоя семья порвет все связи с тобой и ваш разговор в итоге станет последним, то даже так, поверь мне, когда-нибудь ты будешь рада тому, что этот последний разговор у вас был. После долгого молчания Куки наконец произнесла, смотря Мико прямо в глаза. – Спасибо, госпожа Гудзи. Вы правда мне помогли. – низко поклонившись, Куки уже развернулась к выходу и начала уходить, как услышала слова Яэ. – Ну и что же ты все-таки решила? Встретиться с семьёй, с другом или ничего из этого? – Я думаю, что мне пора возвращаться домой. Спускаясь с горы Ёго Куки Синобу впервые за столь долгое время не чувствовала, что обязана носить маску.