И ещё «о прекрасном»

***

Небесно-голубой свет от реактора мягко распространялся в тёмной комнате. Питер разлепил сонные глаза, щурясь с непривычки. Спальня наглухо была занавешена блэкаут шторами, поэтому яркое пятно света отчётливо поблёскивало почти рядом с его лицом. Немного повозившись, Пит слегка откинул одеяло — из-за ускоренного паучьего метаболизма ему было на порядок жарче, чем обычным людям. Тони это понимал — протоколы Пятницы атоматически настраивались на комфортную температуру в их спальне. Питер иногда переживал, вдруг Тони будет мёрзнуть. Но тот его успокоил — «Значит ты меня согреешь собой, Пит.» В полутьме комнаты, Питер безошибочно отыскал силуэт Тони, придвинулся ближе, оплетая руками и ногами, даря своё тепло и защищая от непрошенных снов. Он улёгся на грудь, чуть пониже реактора, рассматривая его, восхищаясь невероятной конструкцией, что способен изобрести человек. Эта штуковина дарила жизнь, питала костюм, делала из Тони Старка того, кем он являлся сейчас — Железным человеком и главным защитником Земли. Наверное Питер никогда не сможет налюбоваться на это голубое свечение, это невероятное изобретение инженерной мысли. Тони завозился, приобнимая Питера за спину и почти укладывая полностью на себя. — Не спится? — его хриплый ото сна голос, отдавал лёгкой вибраций в самое сердце. Питер это только потом понял, что его чувствительность оказывается распространялась не только на тактильные ощущения, но и звуковые тоже. Он просто млел, прислушиваясь к сердцебиению Тони, звуку его глубокого голоса, шуршанию дорогой ткани пиджака, дыханию… Это можно было продолжать бесконечно. Но больше всего он впадал в какой-то благоговейный трепет, когда прикасался к реактору: делал это очень медленно, проводя по кромке, дотрагиваясь кончиками пальцев до застарелых ран. Тони сначала не понимал, откуда в Питера это потребность. «Это часть тебя» — вот так просто он однажды ответил.

***

И помнил тот день, когда осмелев попросил Тони показать реактор и шрам от него. Долго набирался мужества и искал подходящего момента. Но всё случилось внезапно. Он редко засиживался в мастерской до полуночи, как это делал обычно мистер Старк. Патрули выматывали, да ещё учёба. После выпускного не долго думал куда поступит — Нью-Йоркский технологический университет принял теперь уже студента Паркера с удовольствием. Тони, конечно же поворчал для проформы, но решение оставил за Питером. А тот уже приготовился отстаивать своё право учиться там, где он хочет. Но Тони опять удивил. — Это твоя жизнь, Питер. Тебе и решать. — С каких это пор вы так заговорили? Раньше такого не замечалось. — Спросил и осёкся, — не получилось ли слишком резко? Просто иногда память воспроизводила ненужные воспоминания: протокол «ходунки», слежка через камеры, выговоры и прочее. А теперь Тони с лёгкостью и без споров дал Питеру карт-бланш, хотя раньше неоднократно намекал, что МИТ для него идеальный вариант. — Тебя не поймёшь, Паркер, — Тони прищурился, и его лицо приобрело то выражение, которое появлялось, когда он ломал голову над особенно неразрешимой проблемой в лаборатории. — Просто ты вырос. — Я вырос, — повторил Питер, как эхо. — Вы заметили? — Заметил. Я всё замечаю, что связано с тобой. Тогда мистер Старк появился поздним вечером, уставший и вымотанный. Это было заметно по осуновшимуся лицу и блёклому взгляду. Питер припомнил, что он должен был встречаться с генералом Россом и другими «дегенератами» из Правительства, как иногда сам Тони их называл. Пит вышел в огромную гостиную, с приглушенным светом до минимума. Мистер Старк нашёлся около кухонного островка, в руках поблёскивал стакан. Питер мысленно напрягся, догадываясь, что там можно быть. Тони уже не пил какое-то время, и Питер воспринимал это своего рода маленькой победой. Но сейчас что-то неприятное заворочилось в груди. Значит наверняка сегодняшний день был труднее, да и вечер тоже, если Тони решил пренебречь несколькими неделями воздержания. Питер обозначил себя немного кашлянув. Мужчина обернулся, сначала раздражённо, но потом черты лица смягчились. — Добрый вечер, мистер Старк, — Пит потоптался на месте, раздумывая подходить ли ближе. — Питер? Ты всё ещё здесь? — Ага. — Почему? Ведь… — Питер видел, что слова у мистера Старка застряли на полпути, так и не покинув рот. Наверняка он хотел сказать, что «мелким Паучатам пора спать» или «детское время кончилось». Но теперь то Питер взрослый Поэтому Тони промолчал. Потом всё же спросил: — Готовишь сложный проект для университета? Что-то я не помню, чтобы ты рассказывал. Он подошёл ближе разглядывая лицо Питера в полутьме. Питер тоже смотрел, вернее пялился. Тони уже скинул пиджак, валявшийся небрежным комком на спинке кресла. Сам же остался в светло-розовой рубашке, рукава закатаны по локоть. Очертания реактора и свет, который он излучал, виднелись через тонкую ткань. Этот свет притягивал взгляд Питера, словно мотылька летящего в темноте на электрическую лампочку. — Что-то не так? — насторожился Тони. Он поставил полупустой стакан на журнальный столик, и Питер не почувствовал ни одной нотки алкоголя. Вода. Стоило выдохнуть с облегчением. Пит помотал головой, но кажется не убедил Тони. — Точно? Если тебе нужна помощь — ты только скажи. — Всё в порядке. — Ну, раз всё в порядке, — Тони потёр ладони друг о друга, словно не знал куда деть руки и вероятно нервничая. — Тогда ты останешься здесь? — утверждение быстро перетекло в вопрос. — Да. Наверное так будет лучше. — Хорошо. Мне сказать, чтобы твою комнату подготовили? — Обойдусь. Питер уже не раз оставался у Тони с ночёвкой, поэтому считал, что какой-то там дополнительной уборки не требовалось. Обычный студенческий хаос его вполне устраивал. — Хорошо, — повторил Тони. Он подошел к окну, любуясь огнями города внизу. Питер остался стоять на месте, смотря на широкую спину и идеально подстриженную линию волос. Было видно, что Тони что-то тревожит. — Что-то случилось, мистер Старк? — Тони напрягся при этих словах. Он посмотрел через плечо на Питера, наблюдавшего за ним с дивана. — Ничего такого. Просто очередные бредни политических шишек. Питер молчал и ждал продолжения рассказа, но его не последовало. Тони вздохнул достаточно глубоко и как-то устало, словно нёс на своих плечах все заботы этого безумного мира. Хотя наверное так и было. Тони Старк не был бы Тони Старком, если бы пустил всё на самотек и не брал на себя ответственность, хотя иногда это выходило ему боком. Пит отчаянно хотел как-то помочь или даже скорее разделить с Тони внутренние тревоги и тяжелое сердце. Ведь его «жизнь в долг» никуда не делась, а только ещё больше обросла необходимостью, а реактор служил этому подтверждением. Питер даже не хотел думать, что мистер Старк мог не вернуться из той пещеры. Но потом, словно ведомый невиданной силой он очутился рядом с Тони. В отражении напротив он увидел их двоих: себя и мистера Старка. Картина получилась загадочная, а свет реактора, в добавок делал её немного таинственной. Питер встал еще ближе. — Мистер Старк? — он понял, что нервничает. — Да? — устало ответил Тони. — А можно мне… — Пит замялся. — Можно мне посмотреть ваш реактор? Тони моргнул и удивлённо обернулся на Питера. — Зачем тебе на него смотреть? — Эм… Просто я никогда не видел его вблизи. Тони прокашлялся и замялся. Питер услышал, как его сердце пустилось вскачь. — В нём нет ничего особенного. Я не очень сентиментален по этому поводу. — Но… Это же часть вас. Как напоминание о том, что вы выжили… — он продолжал говорить теперь уже не отводя взгляда. — Этот шрам сделал из вас Железного человека! Питер смотрел умоляюще и с долей отчаяния. Он не был уверен, что Тони откликнется на его просьбу. Слишком уж она была интимной. Но Тони что-то углядел во взгляде. Что-то такое, чему не мог сопротивляться. — Хорошо, — он слегка кивнул. И пока мистер Старк вдруг не передумал, Питер развернулся к нему, секундой позже осознав, что расстегивает тугие пуговицы на шёлковый рубашке. Он услышал, что Тони задержал дыхание. Пит расстегнул только наполовину, чтобы распахнуть полы и уставился на реактор и шрамы вокруг него с каким-то благоговением и трепетом, впитывал в себя эту картинку. Ведь может быть это первый и последний раз. Он медленно поднял руку и прикоснулся двумя пальцами к шраму, обводя по самому краю вкруговую. Питер почувствовал, что прикосновение к металлической окантовке вызвало лёгкую дрожь у мистера Старка. Пит понимал, что вторгся в личное пространство и это переходит все границы, но ничего не мог с собой поделать. Столько лет реактор поддерживал жизнь, не давая шрапнели проникнуть в сердце. Казалось бы такой миниатюрный механизм, но сколько в нём заключалось силы, совсем, как в мистере Старке. Вернее — Тони. Ведь он выжил в Афганской пещере вопреки всему, полагаясь лишь на свои мозги, силу воли и отчаянное желание жить. Этот шрам и реактор, как отправная точка его второй жизни. И Питер сейчас прикосался к нему, чувствуя, как под ладонями ускорилось сердцебиение, как дыхание мистера Старка стало глубже. — Ну, всё, — Тони обхватил его за запястье, мягко отодвигая руку, и Питера пробрало жаром от ладоней. — Простите, — отступил на шаг и, теперь боялся смотреть в лицо, ожидая увидеть раздражение. — Я не должен был, — он замялся. — Трогать вас. — Если бы я не захотел — ничего бы не было. Тони произнёс фразу шёпотом. Голос просел на октаву и в нём заиграли новые ноты — слишком хрипло и интимно. Питер вскинул голову, и взгляд, которым его наградил Тони сложно было идентифицировать, но в глубине глаз плескалась что-то тёмное и затаённое. Мистер Старк не злился — это уже хорошо. Губы Питера тронула улыбка и мысленный вздох облегчения подвёл границу всем его внутренним страхам. Тони застегнулся, оставляя две верхние пуговицы нетронутыми. В вырезе просматривались ключицы. Питер только сейчас обратил внимание, будучи увлечённым только реактором. — Ну, и как тебе музейный экспонат? — Тони указал взглядом на грудь. — Он прекрасен! — выпалил Питер. — И почему музейный? — Я собираюсь его доработать. Вернее сказать улучшить. Тони прошёл в глубь гостиной, вновь берясь за стакан с водой. — Ну, раз ты не хочешь спать, предлагаю спуститься в лабораторию. — Расскажу одну идею. — Конечно! — глаза Питера засветились неподдельной радостью. — Всегда восхищался твоим энтузиазмом, — на плечо легла тяжёлая рука. — Пятница, организуй нам поздний ужин, что-то аппетит разыгрался… … Казалось всё это происходило неимоверно давно и одновременно недавно. После всех опасений и сомнений Тони, они теперь разделяют одну жизнь на двоих. Тот вечер перетёк плавно в ночь — полную бесед, откровений и работы. Медленное сближение дало свои результаты — их любовь разрасталась всё больше и больше, как экзотический цветок, прижившийся в незнакомой, новой среде.

***

— Я тебя разбудил? — Питер виновато засопел в шею. — Немного. — Прости. — Не извиняйся, — Тони подтянул его выше и вдохнул запах волос. — Я придумал, как можно скоротать время до утра. Когда крупные, мозолистые пальцы забрались под футбоку, параллельно откидывая ненужное одеяло — Питер уже поплыл. Наверное он никогда не привыкнет к уверенным действиям, крепкой хватке и нежным поцелуем со стороны Тони. В спальне стало значительнее жарче или это Питер ощущал жар любимого тела, когда Тони подмял его под себя. Линия скул, ключица, тонкая шея и поджарый живот. Ни один кусочек не остался не обласканным. Питер чувствовал, что на грани — как можно справиться с возбуждением, когда тебя так самозабвенно вылизывают. Но он решил, что и Тони должен получить свою порцию удовольствия. Мгновение, и вот уже он сидит на бедрах Тони. Казалось свет от реактора стал ярче, словно вторя ярким вспышкам подступающего высвобождения. Тони чуть слышно застонал, проникая в своего любимого мальчика. Питер опирался руками о грудь, ощущая, как литые мышцы перекатываются от каждого толчка, потом его сдавили сильнее направляя движения и подводя обоих к пику. — Если ты будешь будить меня, чтобы потом мы занялись любовью, то к чёрту сон, — Тони невесомо гладил Питера по взмокшей спине. Щекотка отдавала в ребрах или это так сжималось сердце от того, что Питер ощущал себя бесконечно счастливым.