Однажды мы увидимся снова

      Впервые они встретились, когда Джеспер, лёжа на траве, играл с Ниной в самую простую из существующих в Кеттердаме карточных игр.       На самом деле, первой встречей это назвать было сложно: в конце концов, Джеспер уже не раз замечал этого странного паренька, периодически приходящего в школьный парк. Парк, в общем-то, слабо напоминал парк в общепринятом смысле этого слова — так, пара куцых деревьев и обшарпанных лавок, не более того, — оттого этот мальчишка в не то чтобы слишком роскошном, но явно дорогом костюме смотрелся здесь чужеродно. В забытую всеми святыми школу для неблагополучных детей в Бочке в принципе редко захаживали посторонние, и порой Джесперу хотелось подойти к этому незнакомцу и поинтересоваться, что он тут забыл, но всякий раз ему было не до того.       Впрочем, не сегодня.       Азартные игры были базовой потребностью Джеспера наравне с едой: он не представлял жизни без хотя бы пары партий в день, и именно это и послужило причиной тому, что однажды он попросту вылетел из своей приличной школы в Университетском районе и попал сюда. Он не слишком об этом жалел — в Бочке ему нравилось куда больше, — но со временем удача перестала улыбаться ему с удивительной стабильностью, и денег на игры стало не хватать. Сейчас у Джеспера была именно такая полоса, и единственной, кто согласился переброситься с ним в карты, стала Нина — она одна была не против играть на мизерную ставку, а за проигрыш перед ней можно было откупиться копеечными вафлями из ближайшей пекарни, так что Джеспер пользовался этим на всю катушку. Однако сегодня фортуна снова ему не улыбалась: пусть Нина и не была безупречным игроком, ей удалось выиграть все три партии, и теперь Джеспер был должен ей целую кучу вафель. По его карману это било не слишком, но всё же он злился на себя, и оттого ему просто необходимо было переключиться на что-то другое. Поэтому вместо того, чтобы раздавать карты для следующей партии, он вскинул голову и спросил:       — Кто это такой?       — Ты о ком? — не поняла Нина, но затем, обернувшись, взглянула на того самого парнишку. Тот тоже явно смотрел на них поверх своей книги, но заметив, что внимание переключилось на него, скрылся за расписной обложкой. — Об этом парне, что ли? Понятия не имею, — она пожала плечами. — Откровенно говоря, я вижу его не впервые, но не знаю, кто он такой.       — Тогда я сам узнаю, — Джеспер поднялся и отряхнул пыль со своего дурацкого школьного пиджака. Он терпеть не мог казённую школьную форму, но, несмотря на это, не слишком-то втайне считал, что даже в ней выглядит потрясающе.       — Я так понимаю, играть мы больше не будем? — Нина тоже элегантно встала на ноги и поправила юбку. — Тогда занесёшь вафли вечером. Сейчас у меня есть кое-какие дела на спортивном поле.       Джеспер усмехнулся: он не сомневался, что «дела» Нины зовут Матиас Хельвар — этот старшеклассник из Фьерды, по его мнению, не стоил запятнанной гордости, но переубедить Нину было не так-то просто, так что он особо не пытался. Сейчас у него к тому же были другие дела, и думать о чужих привязанностях времени не осталось — вместо этого Джеспер решительным шагом направился к лавке, где сидел таинственный незнакомец.       — Ты же здесь не учишься? — вместо приветствия поинтересовался он, глядя на свою «жертву» сверху вниз. Джеспер не слишком заботился о том, чтобы подкрасться незаметно, оттого ему было удивительно, что парнишка подпрыгнул на месте от испуга.       — Я… нет, я тут не учусь, — подтверждая догадки Джеспера, ответил он, а затем неуверенно добавил: — Мне поэтому нельзя здесь сидеть, да?       — Почему же? — пожал плечами Джеспер. — Можно, конечно. Правда, мало кто хочет здесь находиться.       — Мне здесь нравится, — парнишка положил книгу на колени. — Чаще всего тут очень спокойно.       — Пожалуй, мы говорим о двух разных местах, — фыркнул Джеспер, а затем бесцеремонно упал на скамейку, да так, что незнакомцу пришлось смущённо отодвинуться. — Тебе стоит быть аккуратнее, если хочешь сохранить своё красивое пальто в целости. У нас в Бочке не любят чужаков… Я же правильно понимаю, ты не из Бочки?       — Не из Бочки, — подтвердил тот, кусая губы и явно не слишком желая продолжать этот диалог, но Джеспер умел быть настойчивым.       — Как тебя зовут? — Знакомства всегда давались ему легко, и сейчас он тоже был уверен, что у него получится разговорить этого недотрогу, — а затем, возможно, и выведать, что сынок богатых родителей забыл на помойке вроде Бочки. — Я Джеспер.       — Уайлен. — Разумеется, ни о каком рукопожатии не шло и речи — даже своё имя этот мальчишка буквально выдавил, словно оно было чем-то крайне сложным, — но это было первым шагом, а Джеспер не привык останавливаться на достигнутом. К тому же ему отчего-то невероятно хотелось этого разговора — может, из принципа, а может…       — Очень приятно, — ухмыльнулся Джеспер, а затем, чтобы поддержать беседу, весело спросил: — Что читаешь?       Однако ответ Джеспер не получил: глаза Уайлена вдруг наполнились почти суеверным ужасом, и, проследив за его взглядом, Джеспер, к своему удивлению, увидел Каза, спускающегося с крыльца и явно намеревающегося пойти в их сторону. К чему этот страх, он так и не понял: да, Каз действительно наводил ужас на некоторых в школе, особенно младших, а Хельвар даже называл его демоном — впрочем, вполне безобидная Нина, по его мнению, была ведьмой, так что его мнение следовало делить надвое, — но Уайлен едва ли видел его больше двух раз за всю свою жизнь и точно не мог знать, что в свои семнадцать Каз уже достиг определённого авторитета в Бочке за счёт жёсткого характера и холодного разума. Во имя всех святых, сейчас он даже не надел своё фирменное чёрное пальто — в чём же тогда дело? Выяснить это Джесперу, впрочем, не удалось: подхватив книгу, Уайлен быстро поднялся с лавки и, пробормотав что-то невнятное, быстрым шагом направился к выходу из парка — Джеспер успел заметить лишь продолговатый футляр на сгорбившейся спине. Разочарование накатило волной, но раствориться в нём ему не дали.       — Кто это? — раздалось над самым ухом, и, обернувшись, Джеспер столкнулся с пронзительным взглядом Каза, который чудом сумел подойти к нему так близко за буквально минуту.       — Не знаю: мы толком не успели пообщаться, — отмахнулся Джеспер. В чём-то это была чистая правда: он сумел узнать только имя Уайлена, хотя ему отчего-то откровенно хотелось большего. В глубине души он надеялся, что Каз не заинтересуется тем, что произошло — знакомства, не способные принести выгоду, ему не нужны, — но тот всё равно посмотрел сперва на удаляющегося Уайлена, затем на Джеспера, и в его взгляде было мало хорошего.       — Ну-ну, — протянул Каз, постукивая тростью по земле, и на миг Джеспер понял страх Уайлена: ему самому порой было неуютно от этого словно потустороннего голоса и расчётливого холодного взгляда. — Снова тратишь время на бесполезные знакомства?       — Отчего бесполезные? — возмутился Джеспер, и ледяной волне, исходящей от Каза, не удалось унять его эмоции. Он не привык вступаться за тех, кого едва знал, но Уайлен… За него как-то хотелось.       — Потому что мальчишка, о котором ты знаешь только имя, никогда не принесёт пользы, — хмыкнул Каз, и Джесперу показалось, что он как-то по-особенному выделил часть фразы, но если обычно ему нравилось копаться в хитросплетениях выдающегося ума Каза Бреккера, то теперь ему этого не хотелось.       Потому что мысли о Уайлене заполонили его сознание — и, святые, он не помнил, когда в последний раз не мог выкинуть кого-то из головы.

***

      Ночная Бочка издавна пугала туристов, и даже некоторые коренные жители Кеттердама предпочитали обходить её стороной, но только не Джеспер. Если бы его добропорядочный отец-фермер знал, что вместо того, чтобы получать образование в приличной гимназии, его сын шастает по самому криминальному району города и водится с людьми с не самой чистой репутацией, он бы свалился в глубокий обморок; впрочем, Колм Фахи пока не был об этом осведомлён, оттого Джеспер мог свободно разгуливать здесь. Бочка была тем самым местом, где можно было стать влиятельным и успешным, имея лишь смекалку и изворотливость, а не углублённые знания по всем возможным и невозможным дисциплинам, и его это привлекало.       Как и Каза, на встречу с которым он сейчас и шёл.       Объединяться с кем-то вроде Каза Бреккера было рискованным делом, но Джесперу это даже льстило: если человек, которому в принципе неведомо доверие, выбрал его в союзники, значит, он чего-то да стоит. Конечно, пресмыкаться он не собирался, но их партнёрские отношения ценил и старался сделать всё, чтобы они сохранились как можно дольше, — в том числе принял и привычку Каза назначать встречи не в школе, а в клубах. Правда, соблазн вместо обсуждения важных дел сесть за столик и проиграть очередную сотню крюге был велик…       Но сейчас Джеспер думал совершенно не об этом — его мысли крутились вокруг другого: за ним кто-то следил.       На первый взгляд вокруг не было ни души, но Джеспер буквально кожей чувствовал чей-то взгляд. Поначалу он подумал, что это Инеж — кроме неё, он не знал умелых шпионов в Бочке, — но эта идея откинулась сама собой: в конце концов, зачем ей за ним следить? Да и едва ли он бы в таком случае это понял: не зря её прозвали Призраком, это прозвище идеально ей подходило. Однако загадка личности преследователя оставалась нерешённой — к стыду Джеспера, уже около месяца как. Он не впервые ощущал, как на него пристально смотрят, когда он идёт куда-то по ночам, и это даже пугало, но он предпочитал придерживаться простой стратегии: не можешь ничего поделать — игнорируй. Да, вероятно, ему следовало обсудить это с тем же Казом, но… В некоторых вопросах Джеспер был слишком самоуверен, и тут уже ничего не попишешь.       Войдя в нужный клуб, он сразу заметил Каза. Обычно он занимался раздачей карт — уж Джеспер-то знал, насколько это важно в серьёзных играх, — и умело подыгрывал тем, кому надо, за счёт чего получал внушительную часть прибыли от владельца клуба. Для семнадцатилетнего подростка это было довольно солидным успехом, и мысленно Джеспер восхищался Казом, хотя никогда не говорил ему этого лично. Впрочем, сегодня тот ничего не раздавал, вместо этого сидя за отдалённым столом и флегматично — наверняка за этой наигранной бесстрастностью крылись коварные планы — осматривал окрестности. Подсевшему Джесперу он едва кивнул, поэтому пришлось завязать разговор самому:       — Как продвигаются твои дела?       — Наши, — сделал ударение Каз, — дела продвигаются неплохо. Впрочем, могли бы ещё лучше, если бы ты не скрывал от меня важные детали.       — Разве я что-то от тебя скрыл? — изумился Джеспер. Каз редко выдвигал необоснованные обвинения, но это было именно таким. — Напомни, а то я что-то запамятовал.       — Ты не рассказал мне о разговоре с Ван Эком, — без обиняков выдал Каз, и Джеспер, не сдержавшись, выпалил:       — Ты с дуба рухнул? — Каз вообще-то не выглядел, как пострадавший от падения с головокружительной высоты человек — не считая хромой ноги, но она была у него уже давно, — однако его слова наталкивали именно на такие мысли. Джеспер, конечно, знал, кто такой Ян Ван Эк: не слышать об одном из богатейших людей Кеттердама он не мог, и именно это богатство и делало их встречу — не то что разговор — фактически невозможной. Ван Эк жил в богатом особняке вэлитном районе, владел недвижимостью по всей стране и даже был одним из спонсоров этой школы, но своих «подопечных» навещать не стремился. За всё проведённое в Кеттердаме время Джеспер видел его ну раза два максимум, а уж чтобы заговорить с ним… — Какой к демонам Ван Эк?       — Откуда столько эмоций? — вскинул бровь Каз. — Ты же знаешь, я своими глазами видел, как ты разговаривал с Уайленом Ван Эком. — Сознание Джеспера невольно зацепилось за такое знакомое имя, которое занимало его мысли уже почти неделю как, а затем шестерёнки в голове закрутились с немыслимой скоростью, когда он осознал услышанное.       — Уайлен — сын Яна Ван Эка?! — воскликнул он громче, чем следовало бы. Детали в голове не хотели складываться, как бы он ни пытался. Само присутствие прилично одетого молодого человека в Бочке было довольно вопиющим фактом, но это ещё в принципе можно было себе вообразить, а вот гипотетический сын самого Ван Эка определённо не мог здесь находиться — и не мог был Уайленом, смущающимся от пары прямых взглядов.       Джеспер мог смириться с тем, что какой-то мальчишка захватил его мысли — в конце концов, с некоторыми своими особенностями он уже давно смирился, — но чтобы младший Ван Эк…       — Ты и правда не знал, с кем знакомишься? — Каз устало вздохнул. — Да, этот Уайлен — сын Яна Ван Эка, и это вне всяких сомнений может нам помочь в будущем. И ты этим займёшься.       — Чего ты хочешь? — пробормотал Джеспер. Нет, он догадывался — Каз давно хотел построить собственную империю и придерживался мнения, что без сторонней поддержки ему это не удастся, — но всё-таки…       — Чтобы ты при встрече поговорил с Уайленом и предложил ему сотрудничество от моего имени, — не терпящим возражений тоном сообщил Каз. — У меня найдётся, что ему предложить взамен на кое-какие данные, которые никогда бы не предоставил Ван Эк, но смог бы дать его сын. Переговоры я возьму на себя, но за уговоры и убеждения отвечаешь ты.       — Послушай, я не уверен, что оно того стоит, — Джеспер сцепил руки в замок. Обычно он не спорил с планами Каза, но в этот раз отчего-то хотелось. — Мы с этим Уайленом едва знакомы, и я не знаю, может ли он предоставить тебе то, чего ты хочешь. Да я даже не знаю, придёт ли он к школе снова! — Все эти оправдания были для Каза пустым звуком, и Джеспер это понимал, — как и то, что настоящая причина покажется ему ещё большей, просто несусветной глупостью. «Я не хочу впутывать Уайлена в наши криминальные дела». Даже сам Джеспер не понимал, откуда у него столько трепета к почти незнакомому мальчишке, а уж Каз со своей бесчувственностью и подавно не поймёт и посчитает его полным идиотом впридачу.       — Он придёт, — безапелляционно заявил Каз, проигнорировав половину увещеваний Джеспера. — А если ты считаешь, что не справишься, то, вероятно, мне нужно будет найти другого помощника. Думаю, Ротти подойдёт…       — Даже не думай, — резко перебил Джеспер, нахмурив брови. Союз с Казом был ему невероятно выгоден: в Бочке было сложно пробиться в одиночку, а вот объединившись с кем-то умным и даже уже влиятельным… Да, пожалуй, своими принципами придётся поступиться. — Я поговорю с Уайленом, если его встречу.       — Когда встретишь, — поправил Каз, а затем, отвернувшись и углубившись в свои мысли, невольно дал Джесперу возможность поразмыслить над тем, почему для него стал так важен Уайлен — как же сложно в это поверить — Ван Эк.

***

      — Тебя давно не было, — заметил Джеспер, останавливаясь рядом с Уайленом.       Общение что со своим, что с противоположным полом никогда не вызывало у него проблем, но теперь ему нужно было несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, прежде чем приблизиться к Уайлену снова. С их встречи прошло полторы недели, и Джеспер с нетерпением ждал новую, но совсем не из-за того, что ему следовало реализовать план Каза: признаться, он ещё даже не начинал думать, как ему привлечь Уайлена к их делам. С ним хотелось разговаривать о других вещах — но в то же время Джеспер не знал, о чём именно.       Лишь бы это дало ему, наконец, понимание, что такого особенного в этом парнишке.       — Не думал, что меня здесь ждут, — негромко признался Уайлен, продолжая сжимать книжку — ту же самую, что и в прошлый раз. Джеспер не был в этом силён, но читать одну не слишком толстую книгу так долго — не странно ли для сына Яна Ван Эка?       — Ты в прошлый раз так резко сбежал… — Джеспер снова плюхнулся на лавку, и Уайлен снова отодвинулся, давая место, чуть ли не на противоположный её край. Это всё уже было, и отсутствие прогресса напрягало. — Могу я узнать, что тебя настолько испугало в Казе Бреккере?       — Я… — Уайлен задумался. — Я видел его в одном из клубов. То, как он раздаёт карты, а затем после игры что-то втолковывает одному из игроков вдвое выше себя, и он отдаёт деньги. Это было жутко. Может, мне и глупо его бояться, но я не сдержался. — Тон Уайлена на этот раз был ровным, и Джесперу следовало бы изменить своим привычкам, но не зря Нина называла его поведение «вопиюще несдержанным».       — Ты что, ходишь по клубам? — ну, право, представить Уайлена в его аккуратном пальто за засаленным столом — пусть и без карт и выпивки, но всё же, — Джеспер не мог даже при всей своей бурной фантазии.       — А что, думаешь, я не могу? — с вызовом спросил Уайлен, но вместо того, чтобы оценить его наконец-то проявившийся характер, Джеспер продолжил стоять на своём:       — Отец тебя отпускает в такие места? — И на этих словах Уайлен побледнел и дрожащим голосом произнёс:       — С чего ты взял, что мой отец такой уж строгий? — Нет, Нина была права: Джеспер определённо не умел держать язык за зубами, потому что испортил, кажется, вообще всё одним вопросом:       — Да ладно, Ян Ван Эк не строгий? — И на этом лицо Уайлена сперва мертвецки побледнело, затем покраснело, а потом он задушенно поинтересовался:       — Ты знаешь, кто мой отец?       — Да, — кивнул Джеспер, уже не видя смысла ничего скрывать. Реакция Уайлена на одно лишь имя Яна Ван Эка удивила его и одновременно с этим отключила все его невероятные, как он считал раньше, способности к флирту. Да и получилось бы у него что-нибудь с вусмерть испуганным Уайленом? Именно поэтому, чтобы не загнать себя в ещё более неловкую ситуацию, он решил перейти к делу — а чем демоны не шутят? — Кстати, у меня есть к тебе деловое предложение…       — Так ты за этим тогда ко мне подошёл? — Эмоции в голосе Уайлена Джеспер разобрать не смог, но, кажется, там проскользнуло раздражение, и он поспешил объясниться:       — Нет, тогда я понятия не имел, кто ты такой. Каз рассказал мне об этом уже после. Он считает, что мы могли бы заключить взаимовыгодную сделку, и если бы ты вдруг согласился…       — Боюсь, я вам ничем не помогу, — Уайлен мотнул головой. — Вам нужен мой отец, а не я.       — Каз не будет вести дел с Яном Ван Эком напрямую, — Джеспер вздохнул, чувствуя, что это полный провал. — Но вот с тобой…       — Отец не посвящает меня в свои дела, — на этот раз Уайлен говорил совсем резко. — Я не имею ни малейшего представления о них, если хочешь знать.       — Ой ли? — вскинул бровь Джеспер. Конечно, насколько он слышал, Ван Эк был собственником и трижды проверял всякого потенциального партнёра по всем параметрам, прежде чем заключить даже самую незначительную сделку, но чтобы не подпускать к работе собственного сына… Должна была быть какая-то причина, по которой Уайлен не разбирается в торговле и шугается каждого слова, имея в кармане кучу денег, которая Джесперу и не снилась, и он бы хотел её узнать — лишь бы только всё было не совсем потеряно.       — Если ты не веришь моим словам, то зачем говоришь со мной? — возмутился Уайлен. — Я тебя не звал ни тогда, ни теперь.       — Зачем приходить в место, где полно народу, если не хочешь общения? — парировал Джеспер.       — Чтобы почитать, — голос Уайлена отчего-то дрогнул на последнем слове, но во взгляде читалось раздражение. — И, раз ты не можешь сказать мне ничего хорошего, то позволь мне продолжить, — с этой фразой он демонстративно уставился в свою книгу — а Джеспер, мельком глянув на страницу, вдруг замер. Над буквами присутствовала картинка — какие-то люди пожимали друг другу руки, — и он мог поклясться, что уже видел её раньше, когда случайно бросил взгляд на книгу Уайлена в прошлый раз. За прошедшее время страница не поменялась, но странным было даже не это, а то, как Уайлен на неё смотрел: его глаза бегали по буквам, казалось, не замечая ни одну из них. Осознание молнией ударило в мозг, и Джеспер выпалил:       — Ты что, не умеешь читать? — эта догадка была глупой, но многое бы объяснила, — и судя по тому, как Уайлен подскочил со скамейки, она была ещё и правильной. Он затравленно посмотрел на Джеспера, а затем, захлопнув книгу, без лишних слов метнулся к выходу из парка. Уже второй раз Джесперу выпала возможность проводить взглядом его стремительно удаляющуюся спину…       …только теперь это была его вина, и чувство, что он всё испортил, накрыло с головой холодной неприятной волной.

***

      — Я говорил с Уайленом, — сказал Джеспер, сидя за тем же столиком в том же клубе тем же вечером, сжимая стакан с дешёвым пойлом, — большего раздобыть он не смог, а Каз не стремился помогать. Настроение было хуже некуда, и причиной тому отчего-то снова был Уайлен, но отказываться от встречи он не стал — хотелось расставить точки над «i» хотя бы в этом аспекте вопроса. — Он нам не поможет.       — Ты что, так плохо убеждаешь? — вскинул бровь Каз. Его пальцы в перчатках побарабанили по столу, и даже в этом звуке Джеспер слышал разочарование — на этот раз, впрочем, оно его не задело.       — Некого там убеждать, — Джеспер запнулся, стараясь сделать свою запинку как можно более природной, чтобы Каз ничего не заподозрил, ведь говорить всю правду он был не намерен. Конечно, то, что Уайлен не умеет читать, всё бы объяснило, и вопросы бы отпали даже у Каза, но делиться этой деталью не хотелось — словно это было чем-то сокровенным, личным, тем, на что у Джеспера не было никакого права. Он вообще считал себя достаточно честным человеком; да, порой ему приходилось копаться в грязном белье, иначе он бы не смог выжить в Бочке, но с Уайленом так опять же не хотелось. Легенду он заранее придумать не успел, поэтому заговорил экспромтом: — Уайлен совершенно не интересуется делами отца — отказался от этого сам. Сказал, что хочет стать… — он на минуту замолк, а затем вспомнил продолговатый футляр на спине Уайлена и продолжил: — Флейтистом. Хочет посвятить жизнь музыке и выступлениям.       — Вот как… — протянул Каз. По его тону не было ясно, поверил он или нет, но вскоре он сказал: — Пожалуй, так оно и есть. Я тоже слышал, что Ван Эк не слишком доверяет сыну, но следовало проверить. Значит, будет другой план, — он замолк и потянулся к стакану.       — Тогда я пойду? — Джеспер огляделся. Он бывал здесь часто и привык к местной обстановке, но сегодня ему было здесь отвратительно неуютно — то ли из-за Каза, то ли из-за собственных мыслей. Углубившийся в свои планы Каз лишь отстранённо кивнул, и Джеспер воспринял это как знак, чтобы наконец-то покинуть клуб.       На улице он будто бы ощутил глоток свежего воздуха, но, впрочем, ненадолго: вскоре к нему вернулось то самое навязчивое ощущение слежки. Если обычно это лишь напрягало и заставляло вести себя осторожнее, то сегодня оно невероятно раздражало, и Джеспер, отчаявшись, твёрдо решил с этим покончить. Он прожил в Бочке достаточно, чтобы знать, что здесь не стоит ввязываться в открытый конфликт, если у тебя нет оружия и навыков самообороны; Джеспер неплохо стрелял из пистолета, но шанс, что ему перепадёт хотя бы один, близился к нулю, а врукопашную он мало что мог противопоставить громилам из местных банд или умелым шпионам. Тем не менее от своего решения он не отступил: его мысли были отравлены отчаянием, непониманием и Уайленом, и места на жалость к себе там не осталось; именно поэтому Джеспер свернул с широкой и кое-как освещённой дороги в непримечательный переулок.       Он не знал, насколько его преследователь умён; если достаточно, то ему хватит смекалки не лезть туда, где сложно спрятаться, ну а если нет… На последнее он рассчитывал, и так оно и случилось: вскоре за спиной раздались едва слышные шаги. Джеспер удовлетворённо усмехнулся себе под нос, но внешне никак не выдал своего удовлетворения, продолжая нарочито беспечно продвигаться вперёд. Ему нужно было добраться до конца переулка, а там уже можно ловить неудавшегося преследователя с поличным, тащить его на свет и по возможности разбираться, кому и зачем понадобилось наблюдение за ним. Ещё пара секунд — и Джеспер, вспомнив один из немногих известных ему приёмов самозащиты, резко развернулся и метнулся назад — туда, где, прячась лишь в тени дома, виднелась невысокая фигура. Алгоритм действий был не то чтобы отточенным, но знакомым: быстро заломать руку, потащить ошарашенного противника прочь из тёмного закоулка, прижать к стене…       …и резко отскочить назад, теряя всякий контроль над ситуацией.       — Ты?! — выпалил Джеспер, ошарашенно глядя на взъерошенного Уайлена, который, поморщившись, растирал пострадавшую руку.       — Как видишь, — пробормотал он. — Обязательно было ломать мне руку?       — Вообще-то я не собирался тебе ничего ломать, — зачем-то начал оправдываться Джеспер, а затем, вспомнив, как они вообще попали в такую ситуацию, подбоченился: — А обязательно было за мной следить?       — Так ты знал? — искренне изумился Уайлен, округлив глаза.       — Что за мной следили? Да, знал, — пожал плечами Джеспер. — Но не знал, что это ты, — он надеялся, что после этого Уайлен прояснит ситуацию, но тот неожиданно отвёл взгляд и пробормотал:       — Спасибо.       — За что? — вскинул бровь Джеспер: этого услышать он точно не ожидал.       — За то, что не рассказал о моём… недостатке, — подбирая слова, пробормотал Уайлен.       — Так ты и это слышал? — Джеспер поражался всё сильнее. Ладно на улице — здесь хотя бы есть где спрятаться, — но чтобы Уайлен следил за ним в клубе… Святые, да что он вообще забыл в Бочке? В прошлый раз он так ничего толком и не объяснил.       — Да, — Уайлен уклончиво мотнул головой. — И правда благодарен.       — Да ладно, — добродушно фыркнул Джеспер. — Не было смысла выкладывать твою подноготную Казу, раз ты всё равно перестал его интересовать, так что я слегка сымпровизировал. Уж прости, если я выставил тебя дураком.       — Нет, всё в порядке, — Уайлен вдруг улыбнулся, и Джеспер ощутил, как у него внутри что-то плавится. — Ты, кстати, был не так далёк от правды. Мне нравится музыка — гораздо больше, чем то, чем занимается отец.       — Дети не всегда должны идти по стопам родителей, — назидательно изрёк Джеспер, говоря больше о себе, чем о Уайлене… К слову о Уайлене. Рядом с этим мальчишкой мысли разбегались в стороны, а настроение становилось излишне доброжелательным; Джеспер не был особо против, но всё же ему следовало узнать правду. — Так как давно ты за мной следишь? — поинтересовался он, решив начать издалека: возможно, тогда Уайлен не сможет ускользнуть от темы.       — Чуть больше месяца, — оправдав ожидания Джеспера, признался он. — С тех пор, как увидел тебя в пекарне.       — Если учесть, как часто я проигрывал Нине, мне это ни о чём не говорит, — пробормотал Джеспер, а затем всё же не удержался и, заверив себя, что он не станет отвлекаться больше, чем на один вопрос, выпалил, надеясь, что ответ на этот раз будет куда более развёрнутым: — Что ты вообще делаешь в Бочке?       — Мне было… интересно, — Уайлен потупился. — Отец не делает на меня ставку, ну, ты понимаешь, почему, и это дало мне некоторую свободу, что ли. Я слышал о Бочке много нелестного, и мне хотелось убедиться…       — Что же, познавательная, видимо, вышла экскурсия, раз ты тут так задержался, — хмыкнул Джеспер, а затем, помня о своём обещании, продолжил допрос: — И в школу ты приходил, чтобы наблюдать за мной? — На это Уайлен отвечать не стал — лишь кивнул. — Ну и зачем это всё? — Джеспер на всякий случай напрягся. Не то чтобы он полагал, что от мальчишки ниже его на голову могла исходить реальная угроза, но вся эта история с преследованием оставалась подозрительной. — Тебя кто-то нанял, да? Что они велели тебе выведать? Ты работаешь на какого-то врага Каза? Поэтому он так тебя пугает? — вопросы лились рекой, и с каждым из них Джеспер всё сильнее понимал, что ошибается. Конечно, он знал, что для сохранения собственной жизни люди могут вполне успешно притворяться и изображать любые эмоции лучше, чем актёры в театре, но что-то ему подсказывало, что смущение Уайлена не наиграно. Именно поэтому он замолк, ожидая ответа с замиранием сердца.       — Я ни на кого не работаю, — пробормотал Уайлен, а когда он поднял глаза… Джеспер вздрогнул, поскольку никакой неловкости в них не осталось. Он никогда не сумел бы описать эту невероятную гамму чувств, которую увидел, но, вне всяких сомнений, ощутил то же самое, и в следующий миг всё, что происходило с ним после первого разговора с Уайленом в школьном парке, стало таким очевидным и понятным.       Джеспер не знал, кто сделал первый шаг: просто через мгновение их обоих охватило безумие, и вот они уже целуются прямо в каком-то позабытом святыми квартале Бочки. Для Джеспера это было не впервые, но он был готов поклясться, что никогда раньше у него не взрывались в сознании фейерверки от прикосновения чужих губ. Впрочем, раньше он и не позволял себе чувствовать подобное и привязываться к людям, которых едва знал, а Уайлен… С ним этого хотелось, поэтому разочарование, когда тот отстранился, было особенно жгучим. Они оба теперь смотрели друг на друга горящими глазами, и Джеспер на секунду ощутил ему несвойственную неловкость: у него было чувство, словно в этом поцелуе он нараспашку открыл душу перед Уайленом, что вообще-то было не самым умным решением. Каз бы определённо назвал его за это идиотом — но какая к демонам разница, что сказал бы Каз, когда Уайлен смотрел на него так?       Джеспер знал, что Уайлен сбежит: после того, что между ними случилось, нельзя было просто остаться рядом с друг с другом или, чего больше, пытаться что-либо обсуждать. Сейчас, впрочем, он провожал удаляющуюся спину в пальто без малейшего отчаяния или сожаления — лишь улыбался, облокотившись спиной о холодную стену.       Потому что на этот раз Джеспер был абсолютно уверен: они ещё обязательно встретятся.