Бездействие и отчаяние

"— Леон —девушка нетерпеливо стонет, прижимаясь к стояку своей тёплой промежностью, с большим нетерпением и рвением почувствовать его ближе (на много ближе), от таких действий, не привычных от стереотипной и обычной Ады. Уголки губ Леона предвкушающе хитро тянулись вверх, на что азиатка же стремительно и разгоряченно примкнула к его губам, нечего выделываться, что были пухлые от поцелуев со слюной и надкусанны из-за нервов на совсем уж сложных заданиях. Ада бы солгала, если бы сказала о том, что Леону не идет серьёзность, но никто ж не заставляет её говорить об этом под дулом пистолета?). Уверенности в его глазах стало на много больше с последней их встречи, тогда он был похож больше на заблудившегося мальчишку, ищущий свою маму, но даже так, то что она чувствовала тогда, то чувство пламя в внутри, никак не изменилось со временем, и что больше пугало, она даже не знала. Хорошо ли это, эту бурю эмоций при виде него, заставляющих Аду будоражить даже мысли о нем. Что же с ним? Как он там? В её теле скручивалось приятное тепло при виде него, зная, что он жив, и зная о том, что защитит его, в любом случае, от себя, или же от других. Голова пыталась мыслить рационально, но сердце делало и продолжает делать совсем другое. От таких мыслей девушка предвкушающе облизнулась, проведя в последний раз острым ноготком по его манящим алым губам. Что же ей нравится в этом мальчишке? Что же она в нем нашла? Кроме его смазливой на первый взгляд внешности, конечно же. Остановившись на секунду от таких желанных мыслей, Ада кокетливо усмехнулась, прикусывая губу, после чего начала водить дорожку мягких и еле касаемых поцелуев по мускулистой шее. Обжигающее дыхание опаляло чуткую шею, время от времени останавливаясь, чтоб губами провести более примитивный алый след, оставить свой след на том, что принадлежит ей и только ей. Леон дразняще усмехнулся про себя, чувствуя Аду на себе, желающую получить все, но потом с жалкой и грустной миной уйти без ничего. Зная, что могла бы это изменить, это неописуемо. Как так, мудрая и хитрая на первый взгляд Ада, и застряла в сетях у такого Леона. У него или у неё явно Джекпот. Выглядывает хитро из-под полуприкрытых ресниц, Леон протянул руку, выкручивая её из захвата, и провел пальцем по гладкой на первый взгляд спине. На плечах до таза родинки выводили свои узоры, узоры ночного неба со звездами. Узоры космоса, его личного бескрайнего космоса, где-то как раз находилась единственная татуировка. Но у которой бесконечно зацепляющая задумка. Древний благородный самурай на лице, которого смесь угнетения и отчаяния. На фоне жестокой кровавой войны в защищающих его и только его доспехах, с острым как иголка мечом, на котором неровно, как невзначай почерком ребенка, вырезаны иероглифы, позже, как оказалось, означали хитрость и жертву. Сзади же самурая находилась чудовищная кобра, которая как бы была опорой и в то же время для него недругом. Насыщенная бордовая чешуя с ярко-зелеными пятнами и деталями, как бы подчеркивало гибкую талию азиатки, и трупы, огромная куча наваленных трупов на острые прутья, из которой выливался смертельный яд. От этой татуировки в первый раз Леон был сбит с толку. Сколько раз он видел открытую и гибкую спину Ады в её изысканном бордовом открытом платье с темными вышитыми цветами. Сколько раз он ее оглядывал и осматривал, раздевая, но эту татуировку он увидел в тот день в первые. После чего весь остаток дня он осматривал и погружался в историю этой интригующей татуировки, все больше и больше видя сходства с его полотном. Проводя по ним кончиками пальцев еле касаемо ногтями, вырисовывая узоры, а иногда оставляя мягкие невесомые поцелуи, как невзначай. Эта змея зашла ему прямо в душу. На что Ада же обворожительно улыбалась, как умела только она, и забавно хихикала, словно не веря, в то, что её татуировка понравилась кому-то ещё, кроме неё самой. А может, это дело не совсем в татуировках?" Но сейчас, от татуировки, у Леона лишь приятные воспоминания. Ада вернула его на землю, садясь на твёрдый бугорок и хрипло дыша. Леон лукаво облизнулся рукой, же полез к гибкой талии и крепко схватил, потихоньку помогая ей, от чего в половом органе искры, а в голове все меньше и меньше недосказанных мыслей и слов. Ада приплетает, как хищная змея, к губам, что так охотно поддавались вкусным и ярким ласкам и больным страстью укусам. Ладонью же мягко, как бы не отпугнуть свою жертву, придерживала острую скулу надавливая на шею, как бы ведя его. Умоляющие стоны и неприкрытые от возбуждения глаза, у которых осталось так мало времени, словно это их последний раз, так не хватало воздуха. Неприлично скачущая грудь, от которой не отвести взгляд, которая выглядела слишком желанно и изысканно, подпрыгивая. Скользящие толчки, надрывистые стоны… и все. Всё в одном теле, они одно целое. ... — Леон, ты не помнишь, куда я положила сигареты? — девушка устало прозевала, еле приоткрывая глаза, расфокусированно глядя в тёмный от тени силуэт, смотрящий на закат. — Поехали на море? — парень восхищенно посматривал на еле видимые тени от моря в окне, за зданиями, горя желанием пойти сейчас же собираться, не дожидаясь ответа. — Что? — девушка минуту пыталась понять, было ли это ответом на её вопрос, или Леон опять витает в своих облаках, или же в своих розовых очках. — Что? — Леон хитро улыбнулся и прищуриваясь, как бы кидая вызов, и всем своим видом показывая, насколько решителен в своих словах, складывая руки на груди. От этой картины Ада моментально залилась истеричным смехом, и слезами. Леон же в свою очередь уже собрался вызвать скорую помощь, ну или же в крайнем случае в психиатрическую больницу… и кому же из них придётся сложнее друг с другом?)