ночь

Холодно. Мурашки бегут по всему телу лишь от лёгкого дуновения ветра из приоткрытой форточки на кухне. Занавески белые под потоком воздуха колышутся слабо, еле касаясь края стула. Даня хмыкает лишь, видя перед собой эту картину, подливает в стакан себе ещё джина, угрюмо переводя взгляд на лимон пожухлый в блюдце, разложенный дольками в качестве закуски. Стакан опустошается практически сразу, пальцы с буквами чернильными по стакану незатейливый ритм отбивают, словно считают что-то. Часы на стене противно тикают, на слух давят ужасно, но Кашин молчит. В одиночестве. Снова. Зубы стискиваются до неприятного жжения во рту, рука стакан стеклянный стискивает крепче, чуть ли не ногтями впиваясь в него. Другая рука ко лбу тянется, будто пытаясь головную боль убрать, в волосах ржавых путается, оттягивая их как можно сильнее. Даня страшно пьян. Так, как никогда в жизни. Кашин боится другим людям своих чертей показывать, старается на общих вечеринках не пить совсем, потому что знает, как только коснётся бутылки чего-нибудь крепкого, то вся гадость тут же наружу полезет. Язык будто помелом становится, понося всех вокруг, смех заразительный льётся через край и сквозь свои пустые, залитые пеленой глаза, Даня замечал недовольные лица друзей, чувствовал их неприязнь, страшился их презрения. Всё это склизким комком эмоций отвратных скапливалось внутри парня, заставляя чувствовать себя отбросом. Именно поэтому Кашин зарекся никогда не прикладываться к спиртному при друзьях. Однако, дома же никто не запретит выплёскивать всё дерьмо, что накопилось внутри за долгое время? Уже следующий стакан летит прямо в горло, обжигая спиртом приятно. Даня зависим от алкоголя, он даже не спорит с этим. Бутылка, стоящая на столе кончается с быстротой полной и вот Кашин уже шерстит свой бар в поисках коньяка, что ему когда-то подарили на концерте. Руками трясущимися Даня бутылку с верхней полки снимает, чуть силы свои не рассчитав. Именно поэтому сейчас стеклянные глаза пялятся на разбитую вдребезги бутылку, из которой коньяк расплескался по всей кухне, запачкав дороженную мебель. Даня матерится громко, на всю квартиру, на еле гнущихся ногах вниз опускаясь, чтобы осколки крупные собрать. Кое-как всё же получается всё аккуратно подобрать, не порезавшись даже. Даня откидывается спиной на столешницу, чуть головой об неё не саданувшись. А почему он вообще сейчас пьёт? Ведь, вечер вроде начался хорошо? Стрим был победно закончен, зрители в полном восторге… так почему же кошки на душе так противно скребут, а коньяк разбит? Кашин ухмыляется сам себе, на ватных ногах приподнимаясь. Точно. Сегодня же годовщина важная. Сегодня они как три с половиной года с Русланом не общаются. И вроде бы, дата условная, но ужасно ныть хочется, залившись спиртом по полной, чтобы соседи с утра раннего скорую вызывали, услышав, как что-то громко грохнулось в квартире напротив. А Дане смешно, сука. Ржёт сам над собой, волосы пытаясь по привычке пьяными руками уложить. Хуево только, пальцы не слушаются совсем. Кашин, хватаясь за край столешницы, чтобы не грохнуться в лужу на кафельном полу, бредёт к телефону, что остался лежать на столе экраном вверх. Неужто, ждал, что Руслан позвонит? Даня разбанил его уже давно, по-человечески поговорить хочет, на встречу намекает, но сам, блять, никогда не признается. Гордость, тварь такая, не даёт первый шаг сделать, заставляя лишь тупые намёки оставлять. Кашин за бутылку джина хватается, остатки с дна допивая. Пустая тара летит в урну, пока пальцы еле как разблокируют телефон по фейс айди. Даня в диалог с Русланом заходит, последнее сообщение датировано тремя годами ранее… ухмылка снова по лицу пробегает. Неужели, Тушенцов тоже упрямый такой, что лишнего слова написать не способен? Диалог открыт на весь экран, ебаная палочка в начале строки мигает часто, от мыслей нужных сбивая. Даня головой мотает смешно, пальцами в буквы пытаясь попасть.

Вы. 1:23. Првет. Че длаешь?

Сообщение отправлено, а вот галочка до сих пор одна. Кашин размытыми глазами профиль чужой сверлит, чуда ожидая. И оно происходит, появляется надпись «в сети». Даня лыбу кривую давит. А мороз по-прежнему пробирает, под лёгкую футболку залетая. Руслан. 1:25. сплю. а ты, судя по буквам, бухаешь? В точку, сказал бы Даня, если бы был вообще способен сейчас разговаривать. Рука затылок чешет, мозг в тяжёлых раздумьях, чтобы такого написать не обидного. Ведь Кашин в пьяном состоянии только на это и способен.

Вы. 1:26. Ну типа. Но я почт трезвыый угу

Руслан. 1:26. я вижу. ты мне зачем пишешь? чтобы я пожалел тебя, или что?

Вы. 1:28. Неа я прост пью. Люблю бухать. Как всегда один.

Руслан. 1:29. о, опять твоя излюбленная тактика, на жалость надавить) всё ждал. короче, я не хочу сейчас разговаривать, ты не в себе. это раз. во-вторых, я, как твой бывший друг, начинаю беспокоиться о твоём состоянии, потому что столько бухать — это ненормально, дань. подумай о своём здоровье. пожалуйста, хоть раз прислушайся к тому, что тебе другие говорят. Кашин опешил слегка, по буквам слова написанные проговаривая. Руслан что, правда волнуется? Неужели? Впервые за эти три с половиной года.

Вы. 1:34. Я пдумаюб. А ты можеш ну прихать типа? Мне скучнооо

Руслан. 1:35. ты ебнулся? я сплю уже. сколько ты выпил вообще?

Вы. 1:37. Три пива и бутылояку джина. Такой вксный сукаааа))) о тебе напомнил

Руслан. 1:38. окей, я понял. ты выжрал всё, что тебе подарили. короче, оставайся дома, я сейчас приеду. и только попробуй что-нибудь натворить, понял? я водителя вызову.

Вы. 1:40. Буду ждть мой спаситль)

Руслан из сети выходит и Даня с довольной улыбкой на диван падает, телефон к сердцу колотящемуся прижимая. Эйфория захватила разум полностью, в мыслях был лишь один Руслан, что уже, скорее всего, мчит сюда на своём майбахе, чтобы как можно быстрее добраться. Кашин волосы трогает ещё раз, на диване разваливаясь полностью так, что одна нога носком в липкую лужу становится. Но Дане плевать как-то. Сейчас бы коньяка стакан, да Руслана себе под бок, чтобы затискать его. А на утро проснуться с дичайшим похмельем и мягким, но недовольным взглядом шатена, что таблеточку спасительную от головы принесёт.