Верни меня (В ночь нашей встречи)

Гарри Поттер исчез. После последней битвы за Хогвартс его никто не видел. Прошло четыре бесконечных года, и его друзья начали упоминать о нем, как о человеке, который ушел и никогда не вернется. Рон Уизли в мгновение ока стал главой Отдела Авроров. Его инстинкты и мастерство не имели равных. А Гермиона Грейнджер быстро двигалась к посту Министра Магии. Эта пара стала одной из самых влиятельных в британском волшебном обществе. Однако, несмотря на блестящие карьеры и идеальные отношения, их всегда окружала некая аура тоски, а в их глазах мерцало что-то вроде потерянной искры надежды. Волшебный мир был потрясен где-то год или около того исчезновением Гарри. В конце концов, он был их Спасителем. Гермиона не позволила искажать историю. Она раскрыла правду о том, как многие не смогли противостоять восстанию Волан-де-Морта и как предрассудки этого мира привели к самой страшной войне в их истории. Она осудила общество волшебников и стала главным инициатором перемен. Рон быстро взял на себя руководство отделом авроров. Его естественные лидерские качества, усиленные навыками, отточенными на войне, сделали его силой, с которой приходилось считаться. Он блестяще справлялся с задачами, преобразив хаос в отделе в идеальный порядок. Постепенно мир вокруг них начал исцеляться, даже если они сами не могли. Ведь часть их душ исчезла навсегда и бесповоротно. После войны с Драко Малфоя, благодаря Гермионе Грейнджер, были сняты все обвинения, и он занял место своего отца в политике. Сначала к нему относились с опаской, но Драко точно так же как и Гермиона загорелся идеями реформ. Драко направил мощь своего фамильного состояния и репутации среди чистокровных семей на поддержку инициатив Гермионы, а она, в свою очередь, укрепляла его авторитет. Гермиона была категорична: если магический мир спокойно смотрел, как дети решали проблемы взрослых на поле боя, то пусть теперь позволит этим же «детям», которые уже повзрослели, взять на себя управление и изменить правительство так, как они считают нужным. Вместе с Драко, ряд его одноклассников, взяв на себя семейные обязательства, тоже решили приобщиться к большой политике, воплощая в жизнь идеи Гермионы. Сьюзен Боунс проявила себя как блестящий адвокат, не имеющий себе равных в Визенгамоте. Пэнси Паркинсон и Блэйз Забини, кроме всего прочего, быстро взяли под свой контроль Департамент международного магического сотрудничества. Поговаривали, что благодаря их обширным связям любые внешнеполитические проблемы решались в течение одного хорошо организованного ужина. Симус Финниган с несравненной страстью принялся руководить Департаментом магических игр и видов спорта. В то время как его партнер, Дин Томас, с радостью возглавил Департамент магического транспорта. Падма и Парвати Патил, объединив усилия с Лавандой Браун, взялись руководить Департаментом Тайн. Они очень часто сотрудничали с Гермионой. Чарли Уизли, приглашенный для проведения реформ, в конечном итоге стал вершителем судьбы Департамента регулирования и контроля за магическими существами. Джастин Финч-Флетчли и Миллисента Бульстроуд нашли общий язык, и благодаря Гермионе возглавили Департамент магических аварий и катастроф. Их нетрадиционный подход к управлению привел к такому уровню успеха, какого ранее не было в истории Министерства. Луна Лавгуд, вдохновившись блестящим триумфом "Придиры" ее отца, выкупила «Ежедневный пророк», кардинально изменив его. Ей удалось объединить два издательства, и восстановить потерянное доверие магического мира. Невилл Долгопупс, Ханна Эбботт и Терри Бут, вернувшись в стены Хогвартса, стали профессорами, решив посвятить себя воспитанию юного поколения волшебников. И внезапно только лишь к годовщине той памятной битвы имя Гарри Поттера вновь всплывало в разговорах. Всего спустя четыре года он угасал в памяти, становясь лишь блеклым воспоминанием. Именно этот факт больше всего беспокоил Драко Малфоя. Гадания о местонахождении героя прекратились, спекуляции быстро пресекались всеми теми, кто был близок с Гарри. Драко был взволнован тем, как редко упоминалось имя Гарри. С каждым годом таких случаев становилось все меньше и меньше, пока, наконец, не прекратилось совсем, если не считать годовщину войны. Многое изменилось, можно сказать к лучшему за короткое время, но Драко чувствовал, что что-то не так. Складывалось впечатление, что все перемены происходили в надежде на похвалу от того, кто, возможно, никогда не вернется. И от этого боль в сердце Драко лишь усиливалась. По случаю пятой годовщины битвы за Хогвартс все собрались в стенах родной школы для традиционной церемонии памяти. Это был вечер напитков и тихого ужина, трогательных слов, и, к большому раздражению Драко, единственное время, когда кто-то осмеливался произнести имя Гарри. Драко, которого эта ситуация все больше и больше тревожила из года в год, проводил вечер, молча напиваясь в углу Большого Зала. Его зубы непроизвольно скрежетали всякий раз, когда он слышал, как кто-то задумчиво произносил имя Гарри, чтобы тут же смолкнуть. А многие даже не осмеливались шептать его. Драко вздохнул, и выскользнув из Большого Зала направился к Астрономической башне. Его тихие шаги по каменному полу сопровождались воспоминаниями о Гарри Поттере. События произошедшие с первого курса до последних дней промелькнули перед глазами. Звуки эха в коридорах служили отражением его воспоминаний. Каждая ступенька в замке, по которой он поднимался, воскрешала в памяти имя Поттера. Все моменты, когда он кричал, шептал, стонал, бросал взгляды, или плакал, были наполнены им одним. Имя Гарри Поттера, которое так долго таилось у Драко на языке, жаждало вырваться наружу и жить не только в воспоминаниях. Когда Драко, наконец, оказался на вершине башни, и его взгляд скользнул по темной и холодной земле, он позволил своим воспоминаниям обрести голос. — Поттер, — произнес Драко, обращаясь к звездной тишине ночи. — Гарри чертов Поттер. — добавил он громче, — Его звали Гарри Поттер. Драко чуть было не разрыдался, но сумел подавить боль в своем сердце, и, обходя перила, подошел к тому месту, где между ним и обрывом не было ничего. Именно отсюда много лет назад упал Дамблдор. Делая неуверенные шаги к краю, Драко чувствовал, как его душа успокаивается, а разум становится ясным. Сколько раз он думал об этом месте, как часто представлял, что сам падает с него. Он задавался вопросом, будет ли его падение легким, будет ли его смерть легкой. Или в конце концов он, как обычно, будет испытывать страх. Носок его обуви завис над краем, а от удара ледяного ночного воздуха перехватило дыхание. Он балансировал на грани. Маленькая, одинокая слеза скатилась по щеке Драко. — Его звали Гарри Поттер, и он спас мою жизнь. Я никогда не забуду его. Эти слова прозвучали словно клятва. — Драко, — тихий, но такой знакомый голос раздался за его спиной, и Драко резко обернулся, но подскользнувшись, потерял равновесие, и, как будто в замедленной съемке, почувствовал, как начинает падать. Закрыв глаза, он стал ожидать неизбежного, поскольку много раз представлял себе это. Однако он так и не упал. Сильные руки обхватили его за талию, потянув обратно, и он оказался заключен в необычайно холодные объятия. — Драко, ты соображаешь, что творишь? — Драко продолжал упорно держать глаза закрытыми, не желая смотреть на того, кто держал его, на того, чей требовательный голос звучал настолько близко. — Посмотри на меня. — Настойчиво потребовал голос, и хватка вокруг талии Драко стала сильней. — Драко, открой глаза и посмотри на меня! Ты что задумал? Ты мог бы разбиться насмерть! — Пожалуйста, — умолял Драко, обессиленно опираясь на фигуру позади себя, а затем упал на колени, прямо возле края пропасти. — Прошу, — всхлипывал Драко, когда тот, кто стоял позади, опустился на корточки перед ним, и стал успокаивающе поглаживать его плечи и руки. Рыдания Драко постепенно утихали, и когда он снова начал нормально дышать, то, наконец, медленно открыл глаза. Слезы все еще искажали его зрение, но перед ним, без сомнений был Гарри Поттер. Его темные волосы, такие же беспорядочные, как всегда, обрамляли красивое лицо, и контрастировали с невероятно ярко-зелеными глазами. Драко бы с радостью закричал, но все что он мог это неотрывно смотреть в эти глаза. — Поттер, — с трудом выдавил Драко, дрожащим, осипшим голосом. — Малфой, — ответил Гарри, улыбаясь так нежно и искренне. — Гарри Поттер. Его звали Гарри Поттер, и он спас мою жизнь, и я не могу его забыть. Драко почувствовал, как его душа разрывается на части, и спрятав лицо в ладонях вновь разрыдался. Может быть, он действительно упал, и это его чистилище. Или, возможно, он все еще был один на Астрономической башне, преследуемый бессмертным призраком Гарри Поттера. Хотя, вероятнее всего, он просто сошел с ума, и весь выпитый до этого алкоголь вызвал видение, которое он так жаждал увидеть. Независимо от обстоятельств, Драко был уверен, что он один. Он был уверен, что Гарри на самом деле нет рядом. Что Гарри никогда не будет рядом. Драко лег на холодный каменный пол и, свернувшись калачиком, больше не пытался подавить истерику, что разрывала его тело изнутри. Он осознал, что его сердце было вдребезги разбито, а одна из его самых важных частичек навсегда исчезла.