Прометей

      Сергей очарован. Окончательно и бесповоротно. И кем, спросите вы? Бравым майором полиции. Игорь красив почти античной красотой: высокая фигура, широкие плечи, мускулистые спина и руки, упрямый рот, цепкие темные глаза, горящий в них огонь жизни и справедливости. В нем удивительно сочетаются сила и мягкость. Титан. Прометей. Игорь совершенен. Сергей побежден.       В первую их встречу Разумовский на каком-то интуитивном уровне почувствовал энергию, исходящую от майора. Мощь, сострадание к ближнему, честность, верность своему призванию, желание сделать этот мир лучше и справедливее – это покорило компьютерного гения. Они были так похожи в своих чаяниях и стремлениях! Возвышающаяся посреди кабинета фигура полицейского выглядела так органично, как если бы он был одной из статуй, находящихся здесь же под стеклом. Титан, несущий людям священный огонь добра и справедливости. Прометей, борющийся со злом, отчаянно, отдавая всего себя. Сергей ранен этим огнем. Сергей им же и убит. Теперь пламя горит алыми всполохами в груди Разумовского, не желая гаснуть, распирая ребра и распространяясь по всему телу. Гром, сам того не зная, наградил его этим великим даром. Потомок богов. Непокорный. Всесильный. Непобедимый. Его никогда и ничем не сломить. Это восхищает Сергея. Игорю хочется поклоняться, как древнему идолу, самозабвенно и фанатично.       «Лучше я буду стоять, прикованным к скале, чем буду чьим-то рабом!» – память услужливо предоставляет кадр из старого советского мультфильма про всемогущего титана, закованного в цепи и обреченного на вечные муки. То же волевое лицо, та же всеобъемлющая сила, та же бескорыстная любовь. Всемогущий потомок богов с горящим огнем в груди. Увы, это пламя суждено увидеть не всякому. Сергею выпала великая честь узреть это чудо в бездонных глазах сурового майора, за темной радужкой которых прячется слепая верность делу его жизни и людям, на благо которых он служит и ради которых изо дня в день рискует собственной жизнью.       «Я хотел помочь людям!» – в голове звучит поставленный голос мультипликационного героя, только приобретя характерные интонации Игоря. Сергей исподтишка любуется своим Прометеем, всем существом ощущая идущие от него жар и силу. Кажется, сам Разумовский становится сильнее, просто находясь рядом с Громом. Может, поэтому на душе становится одиноко и холодно, когда полицейский уходит?.. Майор унес с собой священный огонь, и мир снова погрузился в мрак и хаос.       В следующую встречу Сергей чувствует тепло в груди, стоит снова увидеть своего титана, спасшего жизни многих людей, в том числе и его. Собравшись с духом, он идет к своему божеству, но опасается очернить его своим присутствием.       - Вы мне жизнь спасли. – выдавливает из себя Сергей, замечая новые ссадины и синяки на всех видимых участках тела Игоря. Кощунство! Как они посмели осквернить его?!       - Да ты тоже красавчик. – раздался хриплый голос Грома. – По-мужски выступил. – сначала Разумовский пугается протянутой руки, но все же пожимает грубую шершавую ладонь, стараясь вобрать в себя все испытанные ощущения. Удивление. Смелость. Счастье, почти эйфория. Миллиардер продолжает сжимать и разжимать пальцы в попытке запомнить рукопожатие. Сердце бьется неровно и словно хочет выпрыгнуть из грудной клетки. Священный огонь и не думает тухнуть, разгораясь все сильнее.       Сергей удивлен, когда видит просьбу Игоря о встрече. Дыхание спирает, сердце бьется где-то в горле, руки трясутся от ожидания. Гром как будто немного насмешлив. Под мышкой зажата какая-то папка. Потом насмешка сменяется презрением, даже отвращением, и жесткостью.       - А теперь, мразь, говори, – дело со шлепком приземляется на столик с пиццей и чипсами. – Зачем ты убил всех этих людей?       Сергею не по себе. Сергею страшно. Сергей думал, что Игорь придет как друг, а не цепной пес системы. От этого Разумовскому почти физически больно. А больнее всего видеть отвращение в глазах того, кого он сам возвел на пьедестал в своей душе. Потом сознание захватывает Птица, но миллиардер помнит, как качает на коленях разбитую голову титана, зажимая рукой его рассеченный висок, и плачет, совсем глупо и по-детски. Священный огонь не затухает.       В психиатрической больнице Сергей не отвечает на вопросы и обращения персонала, истерично покачиваясь из стороны в сторону и шепча: «Игорь, прости!.. Забери меня отсюда!» Он часто видит своего Прометея во сне, но даже там темные глаза смотрят с презрением, а губы выдают жестокие слова: «Ты заслужил, выродок!» Если раньше Птица притворялся Олегом, то теперь он все чаще принимает личину Игоря и издевается изощренней, вскрывая давние раны.       Когда Гром зашел в палату, то обомлел: того изможденного человека сложно было назвать Сергеем Разумовским. Искусанные в кровь губы; давно не мытые тусклые волосы, свисающие сосульками на лицо; почти прозрачные кисти рук; белесые глаза, потерявшие огонь… Осталось лишь тело, бренная оболочка, удерживающая его здесь, на земле.       - Сергей, – Игорь побоялся трогать миллиардера, поэтому просто опустился напротив. – Ты меня слышишь?.. – вдруг пациент задрожал и обнял себя руками, пряча лицо в коленях.       - Уходи! – он глухо хныкал и мерно покачивался из стороны в сторону. – Тебе мало моих страданий? Ты и так каждый день мучаешь меня! Уходи! Ненавижу! – парень встрепенулся и даже попытался отпихнуть майора, но руки были слишком слабы, а глаза подернуты пеленой слез. – Что ты смотришь?! Давай, упивайся моей никчемностью! Ты же этого хочешь!       - Сереж, это я, Игорь. – шершавая ладонь легла на тощее предплечье. – Я настоящий. – рыжая голова вжимается в тонкие плечики. – Шаверма с картошкой – говно. – выдает он то, что Птица знать априори не может, и наконец видит заплаканное лицо. Сейчас Разумовский похож на забитого подростка, прячущегося от родительского гнева в своей комнате. Или котенка с помойки, который ждет, что его наконец-то заберут, обогреют и полюбят. – Теперь-то веришь?       - Только не убирай руку. Пожалуйста. – глядя в бездонные голубые глаза, наполненные мольбой, Игорь не может отказать Сергею. Несчастный ребенок! – Поговори со мной, прошу! – и Гром говорит. О рабочей ерунде, о смене кнопочного монстра на более новое устройство, о погоде… Разумовский слушает внимательно, не перебивает и любуется своим Прометеем. Пламя, казалось бы, затухшее, разгорается с новой силой, и от этого тепла в груди так хорошо, что не описать. Игорь устраивается поудобнее и сжимает запястье молчаливого собеседника. Сергей смотрит на разительный контраст: смуглая, крепкая рука Игоря и его, бледная и хилая.       Когда время посещения заканчивается, пациент не хочет отпускать Прометея, а санитары чуть ли не силой расцепляют переплетенные пальцы. Разумовский плачет и бьется в руках персонала, умоляя Грома не уходить.       - Я потом еще приду, Сереж. – гулко звучит голос майора, отталкиваясь от стен палаты. Мощная фигура титана скрывается в темноте дверного проема. Миллиардер беспомощно виснет в руках санитара и дает усадить себя на кровать. Оставшись в одиночестве, он ложится на холодное покрывало и сворачивается в позу эмбриона, тщетно надеясь согреться.       - Я сохраню твой дар, мой Прометей! – шепчет он, рисуя образ Игоря и проваливаясь в беспокойный сон.