Лимский синдром

      Откуда-то снизу снова раздался стон. Сукуна опустил взгляд и нашёл глазами свернувшееся в комочек у подножия его трона тельце. Раздражённо вздохнул.       Снова.       — Эй, хватит скулить!       Юджи даже не вздрогнул. Не отреагировал никак. Он просто спал, и в мутной воде перед ним мелькали редкие образы один другого краше. Пару раз Сукуна даже приметил себя самого в пелене чужого кошмара.       Юджи видел кошмары не каждую ночь. Иногда он уставал настолько, что крепкий сон не пропускал в его голову образы прошедших дней, и разбудить его могли только пинки Мегуми и очередной ужасный рингтон.       Он тренировался до упаду, но иногда даже это его не спасало, и сбежать от кошмаров у мальчишки не получалось.       Сукуну злило это.       Это убогое тельце, это ущербное положение, в котором он, Король, оказался по чужой дурости. И эти ублюдские всхлипы каждую чёртову ночь!       Заскрежетав зубами от ярости, Сукуна поднялся. Кости крошились под его ногами, хотя шаги были лёгкими. Когда же он шагнул в воду рядом с обнявшим колени Юджи, чужое жалобное сопение уже довело его до кровавой пелены перед глазами.       — Когда же ты умолкнешь… — прорычал Сукуна, резко наклоняясь к спящему отродью. Блеск его глаз отражался в мутной кровавой воде.       Юджи не проснулся.       В его кошмаре что-то снова и снова разрывало его тело на части, медленно и крайне мучительно. Крайне подробно.       Сведя брови к переносице, Сукуна наблюдал эту прекрасную, яркую картину перед чужими босыми ногами с пару секунд. Когда голова Юджи отделилась от тела и он увидел в особенно абсурдных подробностях собственные внутренности, почему-то нелепо торчащие прямо из шеи, Сукуна громко фыркнул.       Чужой жалобный стон взбесил окончательно.       Швырнув в воду перед спящим Юджи ближайший череп, Сукуна рявкнул:       — А ну тихо!       Симпатичная, но совершенно гротескная картинка изувеченного тела зарябила, и на смену ей пришла темнота, от которой даже сквозь воду повеяло леденящим холодом.       Сукуна было сыто улыбнулся, потянув носом, но Юджи вдруг сжался в комок плотнее, обнял себя руками и сдавленно взвыл, как раненый зверь. Сукуна непонимающе уставился на него. Присел на корточки рядом снова.       Юджи почти кричал, но голос его вдруг сорвался, и снова послышались горькие, жалобные всхлипы.       Сукуна скривился от отвращения.       — Ну и бесячий же ты засранец, — рыкнул раздражённо. Окинул дрожащий комок скептическим взглядом.       Когтистая рука медленно опустилась в светлые растрёпанные волосы.       Юджи вздрогнул, будто мог сейчас почувствовать прикосновение, и наконец-то замолчал. Сукуна, присмотревшись, осторожно погладил чужую макушку. Юджи тихо и горько всхлипнул в последний раз, и темнота перед ним зарябила.       — Да спи ты уже, — проворчал Сукуна, оскалившись. — Бесишь. Будто кто-то тебя обидит, пока я тут в тебе торчу… Спи, не скули.       Юджи вдруг ткнулся макушкой в его ладонь и поднял голову. Залитое слезами лицо улыбалось.       Сукуна отдёрнул руку, брезгливо отерев её о край кимоно.       — Спасибо, — сипло поблагодарил Юджи, отирая слёзы с лица.       Сукуна, поднявшись во весь рост, угрожающе навис над ним, но в чужих смотрящий на него снизу вверх глазах не нашлось страха. Наглое отродье устроилось щекой на своём колене и спокойно наблюдало, как Король Проклятий испускает над ним пары праведного гнева. Без малейшей толики пиетета!       Сукуна сердито заскрежетал зубами снова.