Чай? Кофе? Танцуем!

На улице заливало будь здоров. Миха нырнул в первое попавшееся на пути кафе и, стряхнув мокрые капли со своей лохматой головы, наконец-то, соизволил оглядеться. Помещение было маленькое, очень уютное. На фоне приглушённо играла музыка, что-то приятное и спокойное. В иной раз Горшенёв бы поморщился от столь нежных, ласкающих слух нот, ну не пристало панку, да ещё и его нескромного возраста, наслаждаться попсовыми, модными мотивами! Но сегодня настроение было под стать погоде. Такое же угрюмое, серое и срочно требующее чего-нибудь солнечного. Из-под стойки вынырнула симпатичная моська и звонко брякнула: — Добрый вечер! Миша поднял взгляд и обомлел. У моськи была очень трогательная, красивая улыбка. Немного пухлые щёчки, чуть вздёрнутый вверх нос. А глаза… таких глаз, кажется, Горшок не видел никогда. Светло-голубые, в которых было совсем не жалко пропасть с концами. — Ага, — невнятно пробормотал Горшенёв, подходя ближе и принимаясь рассматривать вывешенное над стойкой меню. Странные названия неизвестных напитков и всевозможных вариаций обычного, казалось бы, кофе откровенно пугали. Миха побродил глазами туда-сюда, попытался уцепиться взглядом хоть за какое-нибудь знакомое слово, но это у него всё никак не получалось. Он точно зашёл в обыкновенную кофейню, а не в хипстерский притон? От внимательного изучения списка предлагаемых на выбор напитков его отвлекла всё та же моська. Точнее её обладатель с очень звонким и приятным голосом, под стать своей очаровательной внешности. — Подсказать что-нибудь? — Ага, — на автомате ляпнул Горшок и поморщился от своего же скромного словарного запаса. — Мне бы это… кофе, во. — Какой кофе? Миха вздохнул. Слишком просто, да? — Да обычный, ёмаё. Чёрный, жидкий, горячий… кофе, понимаешь, да? Моська не понимала. Или намеренно издевалась. — Эспрессо? Капучино? Латте? Раф? — Гав! — в такт рявкнул Горшенёв и недовольно свёл брови вместе. Они что, в шарады тут играют, что ли? Лицо паренька вдруг удивлённо вытянулось, а затем в полупустом помещении раздался заливистый смех. На душе внезапно стало очень легко и светло. Миха так и не понял, что развеселило бариста, но слушать чужой смех было и правда приятно. — Хорошо, я вас понял, — отсмеявшись, наконец-то, пробормотал парень и взялся за кофе-машину. Орудовал автоматом он, конечно, умело. Руки летали то вверх, то вниз, переворачивали какие-то маленькие чашечки, блестящие приспособления для варки кофе, пальцы что-то крутили, вертели. Из кофе-машины сначала пошёл густой дым, а затем из маленькой выемки неторопливо полилась чёрная, густая жижа. Миха на жижу жадно облизнулся и поднял глаза, встречаясь с внимательным взглядом напротив. Паренёк игриво подмигнул ему, и Горшок невольно смутился, тут же принимаясь увлечённо рассматривать потёртые трещины на гладкой барной стойке. Хотя чего ему было смущаться. Ему! Взрослому мужчине! И кого? Этого юнца? От глубоких раздумий его отвлёк стаканчик с чем-то до ужаса приятно пахнувшим, что уже через минуту сунули ему прямо под нос. Миха, не глядя, схватился за картонные бока стакана и потянулся кредиткой к банковскому терминалу. — Не надо, — тихо пробормотал парень и ловко просунул руку между терминалом и картой, не давая Горшенёву совершить оплату. — За счёт заведения. Горшок вопросительно вскинул брови, на что парень только пожал плечами. — Спасибо, — сказал он и завис. — Эээ… Взгляд заметался по чужой груди в поисках бейджа. — Андрей, — улыбнулся бариста и чуть склонил голову, от чего маленькая сережка в его левом ухе забавно дёрнулась. — Ага, — снова излюбленное согласие. — Спасибо, Андрей. Улыбка на губах парня стала шире, и Миха просто не смог не улыбнуться в ответ. Так они и замерли друг перед другом – высокий, темноволосый мужчина, молча и нелепо сжимающий стакан с горячим напитком в своей руке, и молодой, светловолосый парнишка, красующийся и выпятивший вперёд грудь, словно перед смотринами. Миша гулко сглотнул и попытался продолжить диалог: — У вас тут очень… симпатично, во. — Точно, — всё с той же широкой улыбкой ответил парень. Мужчина замялся, переступил с ноги на ногу. — И кофе вкусный. Парнишка издал звонкий смешок. — Самый вкусный! — уже хохоча в голос, закивал юнец. В этот раз до Михи дошло уже гораздо быстрее, в чём же заключалась причина чужого веселья. — А, ой, щас! — выпалил он и поторопился сделать первый глоток. И какого же было его удивление, когда вместе с приятной горечью кофейных зёрен на языке осел ещё один вкус, слишком яркий и резкий для просто будоражащего кровь напитка. — Это чё… ? — поражённо выпалил Горшенёв. Андрей довольно прищурился и, перегибаясь через стойку, заговорщически зашептал: — А это секретный ингредиент! Хитрый тон Миху, конечно, позабавил. Но ещё больше – эта улыбка в комбинации с неотрывным, чудным взглядом голубых глаз. Нужно было уходить, бежать по делам, да и ребята, наверное, давно заждались его на репточке. Но, пригвождённый этими глазами на месте, Горшок не мог пошевелиться. Хотелось просто стоять тут до скончания веков и позволять Андрею облизывать его взглядом. Или не облизывать, а просто касаться. Или не касаться, а, ну так… поглядывать. Изредка. Да всё что угодно! Кривая ухмылка расчертила его лицо, и он, слизнув с губ приятную, алкогольную горечь то ли коньяка, то ли рома, добавленного в кофе, окончательно поплыл. — Слушай, а ты… — губы сами начали складывать слова, но договорить ему не дало звонкое бряцанье колокольчика за спиной. Входная дверь хлопнула, пуская в помещение холод улицы, и Горшок невольно подпрыгнул на месте, бегло оборачиваясь, чтобы окатить недовольным взглядом нарушителя тишины и атмосферы. Нарушитель был не один. Это была целая компания весело беседующих и галдящих о чём-то своём молодых ребят. Те поздоровались с Андреем как со своим, и тот, извинительно улыбнувшись мужчине, переключил своё внимание на только что вошедших посетителей. Миха помялся на месте ещё пару секунд, послушал внимательно, о чём болтала молодёжь, с трудом вникая в каждое третье слово, звучащее в разговоре, и, тихо вздохнув, осторожно сместился в сторону. Андрей снова звонко смеялся, отвечал что-то ребятам, переговариваясь то с одним, то с другим человеком, крутился у кофе-машины и теперь совсем не смотрел на мужчину. Миша грустно вздохнул и поспешил на выход этой маленький, уютной кафешки, в которой ему совершенно случайно сегодня повезло оказаться. — Приходите ещё! — бросили ему в спину, перекрикивая толпу, и Горшок только и смог, что тихо брякнуть какое-то дурацкое прощание в ответ, которое Андрей, наверное, совсем и не услышал. Да и зачем ему это? Такому молодому, звонкому, бойкому. Такому… красивому. Когда Миха вышел на улицу, от бушующего ливня остались только редкие, мелкие капли, что приятно остужали его странно-непонятно горящие щеки. Он поднёс стакан с горячим напитком к лицу, втянул носом стойкий запах кофеина и, грустно вздохнув, решил, что одного стакана кофе с горячительным на этой неделе с него хватит. После тридцати сердечко шалило всё чаще, а алкоголь этому делу только способствовал. Поэтому данное и себе, и мусе, и ребятам обещание завязать с крепким и горючим нужно было держать. А ещё не думать о том, что, возможно, в этот раз сердце в грудной клетке усиленно стучало вовсе не из-за кофе. В кофейню он вернулся уже через два дня. В этот раз народу в маленьком помещении было прилично много. Кто-то восседал за столиками, парочка ребят болтались у самой барной стойки, бодро о чём-то переговариваясь. Несколько человек зависали у окон, удобно устроившись прямо на широких подоконниках. Миха оценил толпу взглядом, задумчиво пожевал нижнюю губу и, всё-таки решившись, встал в очередь. Но когда та подошла к концу, и он добрался до барной стойки, ему улыбкой сверкала не знакомая моська паренька, а какая-то миловидная, кудрявая барышня, что деловито утирала свои ладони тряпкой. — Добрый день! Что вам приготовить? Миша замер, закрутил головой в поисках неизвестно чего, и, тяжело вздохнув, ответил: — Кофе? — Какой кофе? — задала девчонка ровно такой же вопрос, что спрашивал у него Андрей. Логичный, на самом деле, вопрос. Но так резко рявкнуть в ответ, как парнишке, вот этой очаровательной даме Миха не мог. Воспитание не позволяло. — Мне бы, — начал Горшок и осёкся. Ну и как ей объяснить, что ему на самом деле нужно? Вот Андрею ничего не надо было объяснять. Он и так всё прекрасно понял. Ещё раз вздохнув, Горшенёв мотнул головой и уже почти было попятился назад, решив не заказывать ничего вовсе, как вдруг из-за двери, предназначенной для персонала, выскочила знакомая фигура и тут же замерла, удивлённым, но очень радостным взглядом вперившись в мужчину. Моська эта. То есть Андрей. — Это ко мне, — бросил парнишка девушке, занимая место коллеги за стойкой. — Спасибо, Агата. Та самая Агата коротко кивнула и была такова. — Вернулись, — это был не вопрос, а простая констатация факта. Миха непроизвольно разулыбался. Под чужим взглядом сразу стало как-то комфортно и совсем не стрёмно крутиться здесь, в молодёжной кафешке, с ребятами, что были младше его на неприличную пару годков. — Что сегодня? Чай? Кофе? И всё бы так и осталось на уровне «заказать напиток – поблагодарить бариста – уйти», если бы Андрей не подмигнул ему снова. Игриво, маняще и уж очень… откровенно. В этот раз Горшенёв почти не затушевался и даже немного осмелел. — Потанцуем, — гаркнул он и сам подмигнул юнцу. Андрей тихо хихикнул, достал пустой стаканчик из-за прилавка. Чиркнул что-то фломастером на нём, быстро завёл чудо-кофе-машину и подал напиток Горшку. — Моя смена заканчивается в шесть, — мурлыкнул он и снова прикрыл ладонью терминал, когда Миха попытался коснуться его банковской картой. Горшенёв нелепо захлопал глазами и не сразу понял, что ему сказали. — Здорово, — по-идиотски ответил он, вызвав у Андрея новый приступ смеха, и отошёл, пропуская следующего посетителя. Провернул стакан в руке, заметил одиннадцать ровно выведенных цифр, красующихся поверх логотипа кафешки. И, облегчённо вздохнув, поднял взгляд обратно на Андрея. Тот улыбнулся Горшку, коротко кивнул и продолжил разливать напитки дальше. — До свидания, — попрощался уже нормально. — До встречи! — бойко ответил ему Андрей, и Горшенёв не мог с ним не согласиться. Уже этим же вечером, куда позднее оговоренных шести часов вечера, Андрей, который теперь был не просто Андрей, а ещё Андрей Князев, Князь, Андрюша и, в конце концов, Дюшенька, резво елозил на коленях мужчины, хватаясь руками за крепкие плечи и тихо постанывая от горяченных поцелуев прямо в шею. — Вообще я, это, — внезапно зачем-то захотел поделиться в порыве страсти Горшок, чтобы Андрей, не дай бог, не принял его за какого-нибудь маньяка или старого развратника. — Случайно к вам зашёл, ты не подумай. Я щас стараюсь кофе, ну... Андрей фыркнул, схватился за его длинные патлы и крепко сжал. — А я неслучайно написал свой номер на твоём стаканчике. Прикольно получилось, да? Горшок усмехнулся. Да, уж этому кадру точно объяснять ничего не надо. — Очень, — выдохнул Миха и снова припал поцелуями к чужой шее. Скользнул выше, слабо прикусил подбородок клыками (Андрей так зачарованно слушал его историю про потерянные передние зубы) и широко мазнул языком по только-только пробивающейся щетине. Ладонь парня аккуратно надавила на затылок, и Горшенёв тут же поддался ей, упоительно и с чувством целуя Князева в губы. Андрей проникновенно застонал, нет, заскулил, и толкнулся языком навстречу, пылко целуя мужчину в ответ. Слюна катилась по подбородку, юношеское, стройное тело приятно вздрагивало под касаниями широких ладоней, ластилось, жалось ближе, и Михе казалось, что ещё секунда, вот-вот, прямо сейчас он отлетит и забудет обо всём на свете, о целом мире, что существовал где-то там за пределами его квартиры. Был только Дюшенька, вкусный, пахнувший кофе, бесконечно отзывчивый и невозможно разгорячённый. Но время отъезжать наступило только тогда, когда Князев, насадившись на его пальцы до конца, позорно быстро кончил и, совершенно этого не смутившись и даже не выдержав паузы, тут же уложил Миху на лопатки, заваливаясь на мужчину всем телом, а затем нетерпеливо скатываясь вниз к его бёдрам. Кончил Горшок ровно так же. Позорно и быстро, а ещё очень бурно, не сдерживая ни единого стона, что рвались наружу сквозь грудную клетку, пока Дюша усиленно работал ртом. — Так, а чё там с кофе? — вспомнил внезапно Андрей, когда они уже просто валялись в полуторной постели Михи. — Чё кофе? — сонно переспросил Горшок, утыкаясь носом в светлую макушку. — А, так сердце… нельзя. Князев задумчиво помолчал, постучал пальцем по чужой груди, именно там, где находилось упомянутое только что сердце. А затем, чуть потянувшись вперёд, оставил на этом местечке беглый, короткий поцелуй. — В следующий раз сделаю тебе чай, — сказал парень, укладываясь обратно на подушку. Миша тихо хмыкнул. — С тем самым секретным ингредиентом? Андрей рассмеялся и неласково пихнул мужчину в плечо. — Лучше! С вареньем! С вареньем, так, с вареньем, подумал Горшок и с надеждой спросил: — А может прям щас? — перехватил вопрошающий взгляд светлых глаз, полюбовался красиво изогнутой и вскинутой вверх бровью. Не удержался и коснулся губами чужой переносицы. — У меня там на кухне есть банка малинового. — А можно прям щас, — согласно кивнул Андрей. — И щас, и завтра утром. — И завтра утром, — повторил за ним Горшок. — И завтра вечером, — заключил итогом Князь и, радостно хихикнув, резво поднялся с постели. Миха счастливо улыбнулся и подумал, что с Андреем, пожалуй, он готов пить чай с вареньем не только завтра, но и послезавтра, и послепослезавтра, и, вообще, ещё очень и очень долгое время.