be at fault

            Лили вряд ли когда-либо пила столько. То есть, ты вообще не видела, чтобы она пила что-то крепче газировки, но сейчас она допивает вторую бутылку чистого соджу — до этого был клубничный — прямо с горла. Тебе определённо нужно было следить за ней, и наливать только безалкогольное мохито, потому что сейчас, кажется, она собирается на танцпол. Да, точно, она поднимается, и стул сзади неё с грохотом падает на пол, но почти никто не обращает на это внимание. Боже, Лили и танцпол в баре на окраине Сеула уже звучит как две самые несовместимые вещи на свете.       — Ваша подруга? — бармен сочувствующе опирается на стойку.       Ты снова косишься на Лили. Ох, она всё-таки забралась на танцпол.       — С чего вы взяли? Впервые вижу, — ты смотришь на свой пустой бокал. — Повторите пиво.       Бармен достаёт новую бутылку пива из холодильника, ловко подбрасывая ту в воздухе.       — Вы с неё глаз не сводите. Подойдите познакомьтесь или не пяльтесь так открыто, — он приподнимает одну бровь, косо ухмыляясь. — Ваше пиво.       Ты проводишь пальцем по запотевшему бокалу, оставляя беспорядочные узоры. Взгляд тянется к танцполу.       — Мистер!.. Мистер Диджей… Включите мою любимую песню! — Лили кричит, смешивая английский и корейский в одном предложении. — И погромче! — она подскальзывается, пытаясь устоять на ногах, балансирует, почти падая, будто собирается вывернуть какой-то трюк из брейк-данса. Диджей смотрит на неё так, будто она пришелец с неизвестной планеты, и ты переводишь взгляд на друзей за дальним столиком. На людей, которых ты считала друзьями минуту назад, потому что они буквально валяются на полу от смеха, вместо того, чтобы как-то помочь Лили слезть уже с этого танцпола, или, ещё лучше, вообще не позволять ей забираться туда.       Кажется, Лили всё ещё остаётся твоей проблемой, как и обычно.       Ты встаёшь, не в силах больше выдержать это безумие, и уверено, насколько это вообще возможно после третьей кружки пива, направляешься к танцполу, чтобы спасти ситуацию. Ты должна была залечивать своё тоскующее от неразделенной любви сердце литрами спиртного, а не следить за каждым шагом своей влюбленности. Но, черт возьми, это Лили, за ней всегда нужно следить.       Ты залезаешь на танцпол как раз, когда Лили исполняет балетные повороты под музыку из репертуара твоих родителей. Ты останавливаешь её в середине этого безумного смерча, крепко хватая за плечи. Какое-то время она бегает глазами, видимо из-за головокружения, но затем уже более ясно смотрит на тебя, расплываясь в своей широкой улыбке.       — Хэвон! — она кричит, буквально повисая на тебе, и вряд ли у тебя хватит сил, чтобы простоять в таком положении долго. — Давай потанцуем, моя Вон-и!       Ох, ты бы не могла ей отказать, ни за что на свете, особенно когда она так к тебе обращается. Но не в этом случае, она пьяна.       — Онни, давай слезем отсюда? — ты пытаешься отстранить её от себя, потому что дышать становится уже тяжело и от близости, и от того, что Лили висит на тебе, как коала на ветке.       Это не работает, она ещё ближе прислоняется к тебе, обнимая за талию, а её голова ложится на твоё плечо.       Боже.       Она не должна так себя вести, потому что твоё сердце рано или поздно не выдержит.       — Любовь моя, мы должны станцевать вместе!.. — ты уже думаешь, что она напилась настолько, что не понимает, кто ты, пока она не продолжает: — Хэвон-и, пожалуйста…       От неё пахнет спиртом и остатками цветочного парфюма, ты чувствуешь это очень ярко, когда она начинает нелепо раскачиваться, продолжая крепко прижимать к себе. Её волосы касаются твоего лица, а вы глупо двигаетесь под техно мотивы из восьмидесятых. Должно быть хорошая картина.       Ты оборачиваешься на своих бывших друзей, и там картина не хуже: Кюджин пытается поднять с пола умирающую от смеха Джиу — этим детям вообще нельзя пить, Юна лежит на плече Джинсоль, явно засыпая, а та, в свою очередь, поддерживающе машет тебе почти пустой бутылкой соджу над головой. И никто из них не хочет помочь, красота.       — Ты ведь там не заснула, правда? — снова попытка аккуратно отстранить Лили от себя. Она, кажется, качает головой где-то в районе твоей шеи.       — Я танцую! Мы танцуем!       — Мы не танцуем, онни, мы просто шагаем по кругу.       Она отстраняется от тебя и выглядит озадачено.       — Да?.. — протягивает она слишком разочаровано для такой нелепой ситуации. — Тогда… мы должны танцевать! — она спотыкается об свою же ногу, но ты успеваешь ухватить её за запястье. — Диджей-щи! Я вас просила!.. Это не моя любимая песня!       Диджей вероятно должен гадать на картах таро, чтобы узнать любимую песню Лили.       — Хэвон-и, пожалуйста… мне нужна песня… — она задыхается, видимо потому что пытается исполнить что-то из хореографии Майкла Джексона. На месте девочек ты бы тоже рассмеялась, потому что нет ничего смешнее, чем твой пьяный друг, который вот-вот сделает что-то нелепое. Но с тех пор, как Лили не просто твой пьяный друг, а кто-то особенный для твоего сердца, кто-то, за кем ты будешь следовать, даже не имея никакого шанса — что ж, значит это твоя проблема, и если Лили хочет опозориться, ты сделаешь это вместе с ней.       — Онни, давай я попрошу песню для тебя, только если ты будешь спокойно ждать меня здесь.       Лили агрессивно мотает головой так, что её волосы разлетаются в разные стороны, а часть из них прилипает к лицу:       — Вдруг ты просто уйдешь?       Ты улыбаешься, убирая пряди с её лица.       — Как я могу пропустить твой пьяный танцевальный дебют?       Лили непонимающе улыбается, а ты идешь к диджею, который заранее косится на тебя. Ты проводишь рукой по волосам в отчаянии, прежде чем заговорить:       — Боже… Простите мою подругу. У вас есть песня… вообще-то любая песня Тейлор Свифт?       Мужчина с подозрением осматривает тебя с головы до ног и ты закатываешь глаза, доставая из кармана несколько тысяч вон:       — Пожалуйста? — ты кладешь всю небольшую стопку купюр на стойку возле него.       Он забирает деньги, кивая — немногословный тип, однако. Ты возвращаешься на танцпол как раз, когда Лили, кажется, хочет сделать сальто или… что бы то ни было, ты уже ни в чем не уверена.       Звучит «Shake it off» и глаза Лили загораются, когда она ищет подходящий ритм для танца. Но включать Тейлор Свифт — было ошибкой, потому что постепенно танец превращается в сольное выступление, и теперь Лили поёт, держа в руке вместо микрофона… боже, а что это вообще? Ты просто стоишь в стороне, наблюдая, чтобы не произошло ничего с этой сумасшедшей пьяной девушкой, которой Лили никогда не являлась до сегодняшнего вечера. Некоторые люди со столиков начинают присвистывать, что, кажется, ещё больше мотивирует Лили вытворять какую-то беспорядочную чертовщину. У тебя есть кое-какое подозрение, и ты поворачиваешься в сторону бывших друзей, чтобы, конечно, убедиться в том, что они снимают весь этот хаос. Не хватает только прожекторов, чтобы этот гребаный танцпол стал настоящей сценой для Лили.       — Ты должна танцевать со мной! — кричит она, притягивая тебя за руку, а затем, естественно, снова крепко обнимает тебя.       — Это даже не медленная песня, чтобы так танцевать, — ты пытаешься отстранить Лили, и она действительно отстраняется.       — Правда?.. Может ты мало выпила? Подожди здесь, я… я сейчас! — Лили, шатаясь, подбегает к краю танцпола, и ты уже понимаешь, что это обернется в катастрофу.       Ты помогаешь ей слезть — кто вообще решил сделать лестницу к танцполу? — и тогда она бежит к столику, где ваши бывшие друзья аплодируют ей.       — Я удаляю ваши номера из списка экстренных контактов, — ты указываешь пальцем на каждую из девушек и они вопросительно смотрят на тебя.       — Онни, мы правда хотели помочь! — вступается за всех Джиу и даже встаёт со своего места, как настоящий адвокат. — Но когда Лили начала изображать балет… — смех перебивает её и она уже не заканчивает свою мысль, падая обратно на кожаный диванчик.       — Я буду пересматривать это видео каждый раз, когда мне будет грустно, — Джинсоль вертит в руках телефон, хитро улыбаясь.       Ты вздыхаешь, не в силах отрицать весь сюр ситуации. Кюджин ловит твой взгляд и молча кивает головой в сторону Лили. Ты перемещаешь свой взгляд на виновницу всего произошедшего и видишь, как та пытается осушить начатую бутылку соджу прямо с горла. Ты подрываешься и забираешь у неё алкоголь, и она, облизнувшись, обижено смотрит на тебя.       — Хэв… они… ой! Ты ведь мне не онни?.. — она шатается, пытаясь удержаться за стол. — Тогда как мне нужно тебя навыз… называть?       — Лили, давай поедем домой…       — Нет! Ты мало выпила! — она берёт твою руку с бутылкой и тянет к твоему лицу. Ты пытаешься её оттолкнуть, но она фиксирует твою голову сзади свободной рукой.       Бутылка с каждой секундой становится всё ближе к твоим губам, а лицо Лили к твоему лицу. Девочки скандируют «Пей!» и хлопают в ладоши.       — Друзья? — ты отклоняешь голову назад, насколько это возможно, но рука Лили на затылке довольно крепко держит тебя.       — Прости, онни, мы плохие друзья! Пей! — кричит Джинсоль и ты бы хотела что-нибудь в неё кинуть, но твои руки настойчиво отталкивают Лили.       — Хэвон-и? Ты меня не любишь?.. — она смотрит тебе прямо в глаза и ты мысленно даёшь себе пощёчину, чтобы не отвечать на вопрос. — Выпей и мы… пойдём танцевать!       Боже. Пьяную Лили нужно официально запретить. Она прислоняет бутылку к твоим губам, наклоняя, и ты послушно пьёшь, потому что другого выбора здесь нет. Ты любишь Лили и, кажется, она слишком хорошо знает это, поэтому так безжалостно шантажирует.       Ты мысленно оплакиваешь своё пиво, которое осталось на барной стойке и наверняка уже стало теплым, но сейчас твоё горло обжигает чистый соджу.       — Ура! — кричит Лили, убирая бутылку от твоего лица, и, вместо этого, оставляя поцелуй на твоей щеке. Это происходит так быстро, что ты осознаёшь это только через секунд десять, пока Лили, как ни в чем не бывало, возвращает бутылку на стол, сделав ещё глоток.       Ох. Она поцеловала тебя. Да, всего лишь в щеку, и это длилось всего секунду, но… это так… так… Ты машинально тянешь руку к щеке, чувствуя, будто этот поцелуй физически остался на твоей коже, и твои глаза натыкаются на взгляд Юны. Она играет бровями с хитрой улыбкой и кивает в сторону Лили. Она знает. Юна первый человек, кто узнал об этой навязчивой влюблённости, потому что тебе нужно было выговориться, а Юна хорошо хранит секреты. Как оказалось, Джинсоль тоже умеет их хранить.       — Танцевать! — кричит Лили с поднятыми наверх руками и снова спотыкается об свою же ногу.       Она тянет тебя на злополучный танцпол и, как только вы поднимаетесь, она снова повисает на тебе, сжимая в объятиях. Вы стоите на месте, буквально, не двигаясь, будто вы вышли на танцпол просто чтобы обняться. Сюр.       — И как называется этот танец? — решаешь аккуратно поинтересоваться ты.       — О… это очень особенный танец, — отвечает она тебе в волосы.       — Ты ведь в курсе, что мы не танцуем?       — Ага… песня не подходящая…       Как по заказу, песня меняется на более медленную, и теперь это похоже на тот твой танец на выпускной в младшей школе. Помнишь, когда мальчик, которому ты нравилась, пригласил тебя на танец и просто обнимал тебя всю песню? Диджей сегодня явно мужчина с юмором, и видимо вот так он решил над тобой пошутить.       — О, это моя любимая… — тихо произносит Лили, поглаживая тебя по спине. — Я никогда не… не танцевала медленный танец… ни с кем, представляешь?       — Правда? Ты кажешься профессионалом, — да, Хэвон, шути, чтобы скрыть свою неловкость, ведь только сейчас ты в полной мере понимаешь, что происходит. Ты, Лили и совершенно никакого пространства между вами; твоё сердце колотится как бешеное, а названные друзья наверняка снова записывают происходящее на камеру.       — Давай потанцуем… по-настоящему… как будто я человек, который тебе нравится…       Ох, Хэвон, какая ирония. Ведь сейчас это не просто «нравится», это любовь, которая не даёт тебе спокойно дышать рядом с Лили, верно? Особенно когда вы так близко.       — Кто мог знать, что ты такая липучка, когда выпьешь? — улыбаешься ты, начиная раскачиваться в темп музыки, потому что тебе не нужно представлять то, о чем просит Лили.       — Мы поедем домой… после этого… обещаю, — она говорит очень тихо, поглаживая тебя по волосам, и ты думаешь о том, что, возможно, твоё сердце может не пережить этого.       Но ведь это не так плохо. Почему бы просто не насладиться тем, чего у тебя никогда не было? Разве это не та близость, о которой ты мечтала всё это время, О Хэвон?       Верно. Раз Лили просит, ты делаешь. Ты раскачиваешься так, как требует того мелодия, ты гладишь Лили по спине, чтобы другие не видели, но Лили определённо чувствовала; ты улыбаешься и прислоняешь свою голову к её и даже не замечаешь, что музыка подходит к концу. Тогда Лили немного отстраняется — в её глазах полнейший туман, но она улыбается, бегая взглядом по твоему лицу и задерживаясь на губах. Она скользит рукой от твоих волос прямо до подбородка, и большим пальцем легко дотрагивается до твоих губ, притягивая к себе чуть ближе.       Это невероятно — быть так близко к ней, ощущать её руку на своём лице, а взгляд на губах. Ты совершенно не уверена, дышишь ли ты последние несколько секунд, бьётся ли твоё сердце, стоишь ли ты всё ещё на этом проклятом танцполе, или в соджу было подмешано что-то, что отправило тебя в твои же мечты. Это прекрасно, и если бы время можно было остановить, ты бы осталась в этом моменте навсегда.       Но всё это неправда. Лили пьяна — вероятно, первый раз в своей жизни, а ты, Хэвон, просто безнадёжно влюблена и почти готова поверить в сказку, которую создала в своей голове. Ты не должна совершать ошибку, потому что ты потеряешь то, что у тебя есть хотя бы сейчас. Она не вспомнит ничего из этого на утро, а ты будешь жалеть и проклинать себя за то, что воспользовалась ей, потакая своей безнадежной слабости и больной влюблённости. Ты не такой человек, верно?       Ты кладёшь руку поверх руки Лили на своём лице, и она поднимает на тебя взгляд — её глаза блестят.       — Теперь домой? — говоришь ты, игнорируя звук разбитого сердца в груди. Она убирает руку и полностью отстраняется от тебя, пошатываясь.       — Домой… верно.       Ты оплачиваешь своё нетронутое пиво, даёшь чаевые остроумному диджею и вызываешь такси на свой адрес, потому что Лили не может найти ключи от своей квартиры. Девочки остаются в баре, чтобы продолжить веселье, когда как твоё веселье закончилось ещё на «Давай потанцуем, моя Вон-и!».       Ты боишься, что Лили укачает в такси, но на деле она просто спит всю дорогу до дома на твоих коленях. Ты практически тащишь её на себе до третьего этажа и долго возишься с замком, потому что Лили снова повисает на тебе. Коала — её официальное прозвище, начиная с сегодняшнего дня.       Заходя внутрь квартиры, ты скидываешь на пол всё, что находится в твоих руках, кроме Лили. Вы шатаетесь как два алкоголика, когда идёте до спальни, потому что Лили не может больше твёрдо стоять на ногах. Она буквально падает поперёк твоей кровати, мгновенно отключаясь, и ты смотришь куда угодно, но не на Лили, когда стягиваешь с неё платье — это как вытягивать ковёр из-под дивана, вне человеческих возможностей. Из шкафа ты достаёшь огромную тёмно-серую футболку с логотипом когда-то любимой рок-группы, — пережиток твоих подростковых увлечений, — и добрых пятнадцать минут натягиваешь её на лежащую Лили.       Ты идёшь в душ, умываешься, чистишь зубы и, как самый настоящий ответственный взрослый, заранее ставишь стакан воды на прикроватную тумбочку. Устало рухнув на кровать, ты чувствуешь легкое головокружение, то ли из-за алкоголя, то ли из-за всего, что произошло сегодня вечером. Лили сжимает тебя в объятиях во сне, практически полностью наваливаясь сверху, но у тебя больше нет сил, чтобы отстраняться. Слишком прилипчивая, когда выпьет — это нужно записать где-нибудь. Может, в заметках на телефоне, или на заборе вокруг твоего дома, а может на этих гигантских билбордах в центре города, чтобы уж точно никогда не забыть.       Всё это крутится в твоей голове, не находя нужного места. Функция сортировки сломалась в твоём сознании, поэтому ты перекручиваешь одно и то же перед своими глазами, не зная, что делать со всем этим. Ты пытаешься руководствоваться тем, что знаешь, и сортировать всё, что уже успела надумать в те папки сознания, в которые обычно пихаешь свои глупые мечты, даже если им уже действительно нет места. Но если всё действительно не так в этот раз?       Есть ли у тебя хотя бы крошечный шанс думать, что ты можешь рассчитывать на самую малость того, чего хотела все это время?       Твоя голова болит на утро, что совершенно не удивительно, потому что ты поспала от силы два часа, а пиво смешанное с соджу тоже не хочет проходить бесследно. Ты чистишь зубы так много раз, что, кажется, они стираются в половину своей ширины, и, глядя на себя в зеркало, ты испытываешь чувство полнейшего отвращения. Все прелести похмелья здесь и сейчас.       Ты готовишь завтрак, даже если чувствуешь тошноту и действительно не хочешь есть. Долго засматриваешься в окно, потому что город начинает оживать, даже когда ты не чувствуешь себя по-настоящему живой. Солнце сегодня скрывается под плотными тучами, оставляя слишком уж пасмурный рефлекс на плотно выстроенном городе.       Ты слышишь протяжное «О Боже!» на своём любимом английском языке, когда понимаешь, что Лили, кажется, проснулась. Должно быть она чувствует себя в разы хуже, потому что в её венах определённо течет чистый спирт после вчерашней ночи. Ты идёшь в спальню, потому что ей, возможно, нужна помощь, и застаёшь самое нелепое и смешное зрелище в своей жизни: Лили напрочь запутана в одеяле, её волосы в полнейшем беспорядке, а выражение отчаяния на её лице говорит само за себя.       — Доброе утро? — пробуешь ты с легкой улыбкой. Лили пытается привстать на кровати, но всё же падает обратно, крепко зажмуривая глаза.       — Я никогда в жизни не чувствовала себя так плохо, — она проводит руками по лицу, болезненно хмурясь.       — У тебя крепкий желудок, раз тебя всё ещё не стошнило, — ты легко присаживаешься на кровать.       — Я даже не помню, как заснула вчера, — Лили качает головой.       — Помнишь ли ты вообще вчерашнюю ночь? — ты явно рискуешь, задавая такие вопросы, но иногда твой язык работает быстрее, чем мозг.       — В моей голове сейчас пусто.       Ты вздыхаешь с понимающей улыбкой и не можешь удержаться, чтобы не провести рукой по волосам Лили, убирая их с лица, когда та всё же принимает положение сидя.       — Как бы плохо сейчас ни было, тебе нужно сходить в душ и хорошо покушать. А потом, обещаю, мы будем целый день лежать в кровати под какой-нибудь из тех сериалов, которые мы с тобой любим… — ты осекаешься, потому что сейчас всё может быть не так. Если ты снова всё не придумала. — Или я могу заказать тебе такси, если ты не хочешь здесь оставаться.       Лили удивлённо поднимает брови, потирая лоб.       — Почему я должна не хотеть оставаться? Разве я не могу провести этот тяжелый, наполненный похмельем день рядом с моей Хэвон-и?       — Верно. Бери в душе всё, что захочешь, я дам тебе полотенце.       Она скрывается за дверью ванной, твоя серая футболка смотрится слишком хорошо на ней, даже если почти не закрывает её ягодицы. Ты вовремя отводишь взгляд, потому что это неправильно, и возвращаешься на кухню с тяжёлым сердцем. Ты завершаешь готовку омлета, пытаясь красиво выложить завтрак по тарелкам; наливаешь американо для себя, и старательно готовишь латте, потому что Лили не любит кофе без молока.       Город окончательно ожил: пробки из машин плотно заполняют улицы, люди куда-то бегут, некоторые из них достают зонты, потому что небо становится всё более хмурым. Кому-то, как и тебе, спешить некуда, поэтому ты видишь несколько сонных лиц, выглядывающих из окон дома напротив, кто-то из них лениво курит, с подозрением разглядывая тучи.       Ты греешь латте в микроволновке, потому что Лили слишком долго не выходит из ванной, но в итоге ты просто выливаешь кофе в раковину и готовишь новый.       Лили всё же появляется через несколько минут снова в твоей футболке. Она падает на стул напротив тебя, безучастно глядя куда-то прямо и ты протягиваешь ей кофе. Она не реагирует и, кажется, даже не моргает, поэтому ты проводишь ладонью прямо перед её лицом.       — Я вела себя отвратительно, да?       Ты поднимаешь брови, не понимая:       — Что?       — Вчера. Я вспомнила, да, я определённо была отвратительной, — она потирает лицо руками, шумно выдыхая.       — Ты была… прилипчивой, — ты улыбаешься, скрывая тот факт, что тебе это нравилось.       — Я… верно, — она смотрит на еду перед собой. — О… спасибо, что мой омлет без овощей.       — Я слишком хорошо помню, что ты их ненавидишь.       Вы едите в тишине, слушая оживший город за окном. Кто-то на улице громко матерится, машины беспорядочно сигналят, чья-то собака лает, кто-то смеётся, и вы улыбаетесь, потому что это ощущается так уютно — спокойно завтракать, когда за окном бушует городская жизнь. Твой американо безвозвратно остыл, но тебя это не слишком заботит. Ты заставляешь Лили выпить таблетку от головной боли.       Вы возвращаетесь в спальню, и ты ищешь ваш любимый сериал в бесконечном каталоге фильмов, пока Лили сидит на кровати, скрестив ноги. Она о чём-то думает, и ты не хочешь её тревожить, но она всё же начинает говорить:       — Хэвон-и… Я не хочу, чтобы ты думала, что я… — ты поворачиваешься, когда она запинается, глядя на свои руки. — Я не… это было слишком очевидно, верно?       — Было очевидно, что ты напилась в стельку, — ты не понимаешь, что она хочет сказать, но, кажется, она действительно переживает. — Всё в порядке. Мы все ведём себя слишком нелепо, когда выпьем. Тебе не нужно извиняться за то, что ты делала, когда твой разум не был под контролем.       — Ох, нет, думаю, я осознавала всё, что делала, но просто не ощущала тормозов. Обычно я хорошо контролирую себя, чтобы не… сделать ничего лишнего.       В твою голову закрадываются сомнения, потому что всё, о чём ты думала всё это время, может оказаться неверным.       — Лили, я…       — Если я всё же была достаточно очевидной вчера, я не хочу, чтобы ты думала, что я пытаюсь… я имею в виду, что знаю, что я не нравлюсь тебе в этом плане и я… действительно, я могу хорошо себя контролировать, — она прижимается затылком к стене позади кровати. — Я ни за что не хочу терять то, что у нас с тобой уже есть… то есть, ты хороший друг, Хэвон, и я просто надеюсь, что ты… сможешь закрыть глаза на то, что я чувствую, и просто быть со мной так, как была всё это время… раз уж вчера я не смогла скрыть свои чувства достаточно хорошо.       Ты не понимаешь, действительно ничего не понимаешь. Отчего-то Лили звучит так, как звучала бы ты, если бы пыталась рассказать о своих чувствах к ней. Ты даже не замечаешь, что твоё сердце стучит так громко, потому что подсознание отчаянно колотит тебя по внутренней стороне черепа, пытаясь сказать о том, что ты, Хэвон, самая настоящая дура и была ею всё это время.       Лили закрывает глаза, разочарованно качая головой, когда ты понимаешь, что твоя рука вместе с пультом застыла воздухе, а палец нависает над так и не нажатой кнопкой.       Может, всё это имеет смысл. Вы были такими хорошими друзьями всё это время, слишком долго находились в компании друг друга и были через чур тактильными, так что неудивительно, что в один момент ты поняла, что не хочешь видеть рядом с собой никого, кроме Лили. Что ты готова слушать её голос часами, касаться её, обнимать и быть рядом столько, сколько ей нужно, даже если она никогда не почувствует того, что чувствуешь ты. А что если ты была слишком ограниченной и думала лишь в одной системе координат, не допуская даже шанса, что чувства могут быть взаимны?       — Разве?.. Неужели ты пытаешься сказать, что чувствуешь ко мне что-то? — ты смотришь на Лили так, будто видишь её впервые.       — Что-то? — она беспомощно смотрит на тебя. — Я почти поцеловала тебя вчера.       — Верно.       — Но ты оттолкнула меня.       Да, Хэвон, ты была тем человеком, кто не позволил этому поцелую случиться, чтобы в своих глазах не остаться эгоисткой в конечном счёте. Или ты боялась получить то, чего у тебя никогда не было и чего, ты знала, никогда не будет?       Ты придвигаешься к ней ближе, потому что она выглядит разбито, а ты хочешь взять её за руку.       — А что если я слишком сильно хотела поцеловать тебя в ответ?       Она смотрит тебе в глаза с такой печалью, что ты почти уверена, что она хочет расплакаться. Твоё сердце хочет плакать вместе с ней, потому что вы не можете понять того, что уже слишком долго лежит на поверхности.       — Ты оттолкнула меня.       Ох, Лили.       Ты легко дотрагиваешься до её подбородка, точно так же, как делала она вчера, проводишь большим пальцем по её губам, которые ты хотела поцеловать миллион раз всё это время, включая этот. Её глаза блестят, когда ты притягиваешь её к себе чуть ближе.       — Первый поцелуй по пьяне — всегда плохая идея.       Ты приближаешься достаточно, чтобы твои губы наконец коснулись её губ. Сердце в твоей груди кажется разрывается, но это не то, на что ты обращаешь внимание, потому что губы Лили слишком мягкие и она отвечает на твой поцелуй, а это всё, о чём ты когда-либо мечтала. Она неуверенно проводит рукой по твоей щеке, когда ты, наоборот, становишься уверенной достаточно, чтобы переместить руку на её затылок, притягивая к себе ближе. Это ощущается так правильно, что ты теряешься, действительно не зная, сколько проходит времени, прежде чем ты позволяешь себе отстраниться, почти игнорируя громкие фейерверки в своём сознании.       По щекам Лили текут слёзы и она неловко вытирает их, выглядя до смешного растерянно.       — Что это значит?       Она смотрит на тебя, с такой надеждой и одновременно страхом в глазах, поэтому ты проводишь ладонью по её щеке, смахивая слёзы.       — Возможно, я тоже неплохо скрывала свои чувства, раз ты всё ещё не можешь понять, что это значит. Я так боялась разрушить всё, что между нами было, и я убеждала себя, что это неправильно и я не должна чувствовать к тебе то, что чувствую. Я всегда хотела быть рядом, даже если думала, что для меня нет места рядом с тобой. И я пыталась… я просто пыталась быть хорошим другом, чтобы никогда не потерять тебя, даже если из-за этого моё сердце разрывалось. Я никогда не думала, что могу получить что-то в ответ, но вчера ты так крепко обнимала меня, даже если была пьяна, а сейчас ты целуешь меня в ответ и… плачешь… боже, почему ты вообще плачешь? — ты снова смахиваешь её слёзы, пока она смотрит на тебя, широко открыв глаза. — Всё что я хочу сказать, Лили… я люблю тебя. Я всегда любила тебя, и я бы никогда не призналась в этом, но сейчас, после всего, что ты сказала… я подумала, что, может, я могу на что-то надеяться?       Твоё сердце уже давно разорвалось, и ты чувствуешь себя такой глупой, потому что тараторишь, но Лили улыбается, прижав ладони к своим щекам.       — Неужели мы… были так глупы всё это время?       Вы смеётесь, когда фейерверки внутри тебя вспыхивают всё ярче, а Лили кидается в твои объятия. Ты падаешь на спину и она крепко прижимается к тебе, когда вы продолжаете смеяться, как два беззаботных ребёнка. Это то, чего ты боялась, но о чём так безнадёжно мечтала. Твоя Лили теперь действительно твоя и ты невероятно рада, что иногда можешь так глупо ошибаться. Твоё место всегда было рядом с Лили, и сейчас это настолько ясно, что тебе хочется плакать и смеяться одновременно.       Она немного отстраняется, нависая над тобой, и ты видишь такую прекрасную картину, которую никогда бы не могла представить.       — Я тоже люблю тебя, моя прекрасная Хэвон-и. Всегда любила, — она наклоняется и уверенно целует тебя, так, что ты задыхаешься, твои руки на её спине, на лице и волосах — везде, где ты можешь достать, и теперь тебе не хочется остановить время. Ты хочешь, чтобы это продолжалось, и с каждым днём вы становились всё ближе, чтобы ты всегда могла так целовать её, обнимать, трогать и просто любить, не боясь своих чувств, потому что теперь ты знаешь, что она тоже любит тебя.