в столовой

— … я тебе нравлюсь? денки вскинул голову и посмотрел на шинсо. «как ты это понял? где я прокололся?» денки молча смотрел хитоши в глаза и казалось, что даже сквозь них.       лицо его было непривычно серьëзным. губы с силой сжаты, брови нахмурены. удивление, смущение, страх, боролись в его глазах, когда они медленно начали наполняться слезами. глаза шинсо округлялись от беспокойства и удивления, когда по щекам денки скатились горькие слëзы. — каминари? — шинсо знал, что ответа не последует.       каминари начал шмыгать носом и смотрел на верх, в попытках остановить поток слëз. но понял, что больше он ничего не исправит и разрыдался. начал захлëбываться своими слезами, прижал руки к лицу, размазывая по нему солëную воду. сколько обиды и отчаяния он тогда чувствовал, как сильно он тогда хотел вернуться в прошлое и не смотреть на него в столовой. «почему ты спросил именно это? почему ты не сказал, что я тебе тоже нравлюсь? потому что, это не так?» — каминари? — шинсо в смятении пытался докричаться до денки сквозь рыдания. — каминари — рыдания усилились. — … — шинсо взял мокрую ладонь от чужого лица в свою руку — пожалуйста… денки через пелену слëз разглядел его выражение лица и замер. никогда он не видел никого таким грустным, и при этом ещё не плачущим, а от этого ещё более жалким и тягостным чужому взгляду. глаза каминари покраснели и опухли, он всё ещё всхлипывал, глотая воздух, и ждал. — хватит плакать, пожалуйста… — голос шинсо был неимоверно тихим, сейчас громкие слова были не нужны. внутри денки сжался, выкручивая органы, когда услышал этот хриплый, тихий и такой ужасно грустный голос, но такой желанный, хотелось слышать и слушать его постоянно. даже когда он охрипший, даже когда он кричи, даже когда он плачет или злится.       шинсо смотрел в глаза каминари и поглаживал пальцем его руку, пытаясь хоть как-то успокоить. денки же виновато опустил глаза и продолжал всхлипывать в попытках остановить слëзы. — почему ты плачешь? я что-то не так сказал? — с осторожностью, шинсо взял и вторую его руку в свои ладони. он чувствовал, как передаëтся тепло от рук каминари, к его, вечно холодным ладоням. каминари снова начал плакать на взрыв, но руки не убрал. — т-ты придурок, шинсо! ты идио-от! — хитоши впал в ступор, а денки начал глотать воздух и давиться слезами, с силой выдавливая из себя каждое слово, а потом снова захлëбываться рыданиями. — каминари? — шинсо бегал глазами по его лицу, крепко сжимая его ладони в своих — каминари! — да что? что чëрт возьми ты хочешь мне сказать? — денки кричал как не в себя, представляя как быстро сюда прибегут мина и серо — и зачем ты, чëрт возьми, повторяешь мою фамилию? — каминари показалось, что у него зазвенело в ушах от собственного крика. — денки. — голос шинсо был уверенным и спокойным на столько, что денки практически прекратил безудержные рыдание, только по щекам катились горячие слëзы и раздавались всхлипы — пожалуйста…       хитоши поднëс его ладони к своим губам и смотрел исподлобья. денки покраснел. ему становилось жарче, то ли из-за предстоящей истерики, то ли из-за того, что парень который нравиться ему до умопомрачения целует его руки. — ты уверен, что я тебе нравлюсь? — не поднимая глаз от рук денки, шинсо прижимался к ним губами. — … — каминари смутился, «какого чëрта.это я должен у себя спрашивать, а не ты!» — да. — шинсо посмотрел каминари в глаза. — и ты готов терпеть меня? я ни разу не импатичный, не умею поддерживать сопереживать, могу быть грубым и не замечать этого, легко раздрожаюсь и невероятно противоречивый в самых обыденных вещах. моë настроение меняется ежесекундно, но по лицу ты этого не поймëшь. ты правда уверен? — в голове шинсо принеслось одно: «пожалуйста, скажи да» денки с минуту смотрел в его глаза, пытаясь понять к чему тот ведëт. а потом твëрдо сказал: — да — немного погодя он добавил — а ты? ты готов терпеть меня, вечно гиперактивного, громкого, раздражающего, чересчур эмоционального и безнадёжно влюблëнного в тебя. меня с кучей комплексов, ошибок и самооценкой ниже плинтуса? — по щекам денки потекли слëзы, но он уже не хотел их прятать. — да — тихо сказал шинсо — ты мне тоже нравишься. денки расплылся в тёплой улыбке, а шинсо покраснел. поглаживая пальцем чужую руку, шинсо, неотрывно смотря каминари глаза, немного наклонился к нему лицом. на что каминари резко поцеловал его губы, или по крайней мере старался. не вышло, зато они болезненно столкнулись носами, а затем зубами. денки тут же вспыхнул и отстранился. — ааааа прости меня, пожалуйста! — глаза каминари заметались по всем углам, голос начал подрагивать, а в глазах блестели слëзы — не знаю зачем я… — денки пытался оправдаться, молясь изнутри, что шинсо скажет, что всё в порядке. но тот лишь ошеломлëнно смотрел на него, с приоткрытыми губами — я просто был так рад, ведь я тот ещё придурок… — шинсо накрыл губы каминари своими. денки с облегчением вздохнул и закрыл глаза. его мимолëтное спокойствие прошло так же быстро, как появилось. грудь рвало от радости, волнения, паники и даже страха. всё это нахлынуло на каминари с головой и просило больше и больше места. когда шинсо начал углублять поцелуй, и прижал денки к стене, тот не выдержал.       электричество хлынуло по его венам как кровь и начало быть через пальцы. прямо в сторону телефона, стоящего на подзарядке. свет замигал, шинсо ошарашенно отпрянул, осматривая каминари круглыми глазами. денки испуганно смотрел на него. — прости, — хитоши смотрел денки в глаза, надеясь не увидеть там отвращения и страха. — н-нет! не извиняйся, тебе не за что извиняться, — денки виновато посмотреть в пол. — всё точно в порядке? — он взял руки каминари в свои. вокруг денки заискрился ток. — д-да, такое бывает, если я перенервничаю, или что-то типа того… — каминари застенчиво улыбался, пытаясь справиться с электричеством вокруг себя. — вот оно как, — хитоши прыснул и начал негромко смеяться, прижимаясь лбом к ладоням денки. каминари растерялся. — эй! хватит, вообще из-за тебя тоже свет накрылся, — денки надул губы. а хитоши прижался к костяшкам его пальцев губами и посмотрел невероятно влюблëнными и искренними глазами. денки расплылся в улыбке, желая, чтобы на него впредь смотрели только так. — хах. э-это был мой первый поцелуй. даже не знаю зачем тебе это знать, — шинсо опустил глаза. денки распахнул глаза и хихикнул. шинсо нахмурился. — правда? а так и не скажешь, — немного по разглядывав выражение лица хитоши, каминари добавил — спасибо. шинсо резко поднял на него взгляд и покраснел. — за что? — он крепче стиснул руки каминари в своих. — за то, что ты есть, — денки ненадолго замолчал, а потом, шумно выдохнув, добавил — ты даже не представляешь, на сколько сильно я тебя люблю. мне самому страшно от этого. увидев промелькнувшее беспокойство в чужих глазах, шинсо отпустил руки каминари, и посмотрел ему прямо в глаза. — ты прав, не знаю, и не понимаю почему. но знай, что я люблю тебя не меньше. каминари денки, ты будешь моим? — каминари уже в какой раз залился краской, и готов был заплакать. вокруг начало кружить электричество. свет сходил с ума. — парнем? — им тоже — шинсо улыбнулся, ожидая ответ, который уже был понятен по лицу денки. — ДА ЧТО СО СВЕТОМ? КАМИНАРИ! — крик мины донёсся с первого этажа очень чётко, настолько сильно она кричала. — чëрт — денки вскочил с кровати и побежал к выходу. за ним, не так охотно и быстро, пошëл шинсо.

***

после криков, ругательств и извинений на первом этаже, все, по инициативе момо конечно, сели пить чай. шинсо был уверен, что их с каминари будут расспрашивать, стебать и просто не оставят в покое до конца недели, а может и дольше. мина бегала глазами то по шинсо то по каминари, казалось, что её глаза вот-вот вылетят из орбит, каждый в свою сторону. серо же, то как-то беспокойно смотрел на каминари, то на ашидо, то в свою вечно полную кружку с чаем, который так любезно ему подливала яойрозу. момо была как обычно вежлива и спокойна, и явно воодушевлена присутствием шинсо, постоянно втягивая его в диалог, расспрашивала об учёбе на факультете общего образования, любимых предметах, и поблагодарила за то, что тот занимается с денки, на что каминари нервно кашлянул. из всей компании за столом, самым пугающим для шинсо, был аояма. хитоши, сталкивался с ним взглядом, каждый раз когда переводил глаза на него. а цсую, кажется было плевать и на шинсо, и на каминари, она просто пила чай и иногда говорила с яойрозу. а вот хагакуре произвела на шинсо самые смешанные впечатления. факт того, что он не знает где её глаза, и пялятся ли они на него, вызывал лëгкую панику и желание облить её краской, просто чтобы видеть очертания головы.       вся это, видимо случайно образовавшаяся компания, вызвало у шинсо какие-то тëплые, невероятно странные и неоправданные чувства. но то, что он мог узнать окружение каминари, людей с которыми он живëт под одной крышей, и которые знают денки явно лучше чем шинсо, радовало и мало-мальски оправдывало то, что он ещё сидит здесь. только вот каминари, в отличии от обычного, весëлого, энергичного клоуна, сидел тихо и как будто старался не говорить. он только молча поглядывал на шинсо и иногда стрелялся непонятными взглядами с миной.       атмосфера за столом накалилась, когда аояма ушëл к себе, у яойрозу закончились темы для разговоров, а в общежитие начали приходить люди и очень удивляться, видя шинсо у себя в общежитии. всë это начало не на шутку нервировать хитоши, а всё произошедшее между ним и каминари требовало несколько часов раздумий и переглядок с потолком, но никак не чаепитие с одноклассниками твоего новоиспечённого парня, который, кажется, уже об этом жалел. — эмм, я наверное пойду, — шинсо встал с дивана и посмотрел на мину, как будто ожидая, отпустит ли она его. — аа, да, конечно, — несколько взволнованный и растерянный, серо тоже встал и вышел из-за стола. — хорошо посидели шинсо! — мина энергично вскочила и широко улыбнулась — приходи ещё, яойрозу будет рада, да? — ашидо повернулась к момо. — к-конечно! шинсо, я всегда рада тебя видеть, приходи как-нибудь ещё, — момо застенчиво улыбнулась. — да, конечно. пока, — шинсо уже направился в сторону двери, как вдруг каминари вскочил с места и подбежал к нему. — я провожу его, пока народ! — голос денки был спокоен и серьëзнее обычного. — ой, ками, ты уверен? — серо был обеспокоен состоянием друга, но каминари его уже не слышал. он взял с вешалки чью-то забытую толстую кофту, и обувшись, они с шинсо вышли из общежития.       ветер практически стих, но холод пробирал тело каминари даже через кофту. он жалел, что так поторопился провожать шинсо, ведь теперь они медленно шли в неловком молчании, от которого хотелось кричать, лишь бы больше не слышать этой тишины.       на улице уже начали зажигаться фонари, людей почти не было, а те, кто были, торопились уйти в тëплые общежития, в свои комнаты. тихо, было ужасно тихо. язык каминари чесался от желания завязать разговор, но страх, вставший комом в горле, перехватывал дыхание и атрофировал голосовые связки.       когда парни уже видели общежитие 1-c, а денки одновременно обрадовался скорому концу, этого неловкого молчания и давящей тишины, и расстроился скорому расставанию с шинсо, хитоши заговорил. — хей, если ты хочешь, я мог бы вынести для тебя что-то потеплее, и эм, мы могла бы походить по территории, если ты конечно хочешь и нормально себя чувствуешь… — шинсо привычно держал руку на шее, впиваясь в неё острыми ногтями, и смотрел в сторону, опуская голову вниз. каминари засиял. — конечно хочу, — каминари улыбнулся, а шинсо покраснел.       они быстро дошли до общежития, а пока хитоши ушёл за одеждой, каминари остался стоять на улице, вдыхая холодный вечерний воздух. сегодня он стал немного счастливее, и может, потом станет ещё больше. возможно, после всех этих слëз, безответных влюблëнностей, осуждения, он просто будет счастливым, именно с этим парнем, именно сейчас. радость тëплым чувством растеклась по всему телу, «какой эмоциональный день» подумал про себя денки, а потом дверь распахнулась. — а? ты быстро, — денки удивлëнно смотрел на запыхавшегося шинсо, державшего в каждой руке по куртке. — а, да, я всегда знаю, что и где лежит в комнате, так проще, — хитоши пожал плечами и передал каминари короткую чëрную куртку, с высоким воротом и капюшоном с мехом. сам же он надел куртку подлиннее, без капюшона, но с чëрным мехом на воротнике и манжетах. — хмм, — ками неоднозначно хмыкнул — мне нравится находить вещи в разных неожиданных местах, — денки прыснул и продолжил — как-то я нашëл свою тетрадь по литературе в ящике с носками, понятия не имею как она там оказалась, но я был так рад когда нашëл её, думал, уже потерял. — в ящике с носками? бедный цементос, — шинсо засмеялся.       они шли по уже тëмной, освящëнной только фонарями улице. было холодно, но не так противно как раньше. холодный воздух щипал лицо и руки, но уже не заставлял съëживаться и биться в конвульсиях от холода.       погода казалась каминари приятной, а для шинсо просто не противной, как обычно. тишины как раньше тоже больше не было. где-то шуршали листья, где-то стрекотали насекомые, где-то слышались шаги, где-то крики, где-то смех, а где-то и взрывы.       они шли сначала по асфальту, а потом, сами того не замечая, свернули в лесок, в котором шинсо часто бывал. они болтали о ерунде, толкали друг друга, иногда пели и смеялись ужасно громко. — хей, как думаешь, может ли быть такое, что вся планета находиться под большим таким куполом, а звëзды — это фонари, которые включают по расписанию? — каминари шëл вперëд, пиная какой-то камень, и иногда запрокидывая голову точно горизонтальной, чтобы посмотреть на звëзды. — а кто их включает? — шинсо задумчиво и со смехом посмотрел на денки. — не знаю, может бог? — неее, он же важная шишка. у шего есть свои шестëрки для этого. — хмм, тогда правительство, они сделали фейковую фотку высадки на луну, и поехало — денки не на шутку задумался, но как только посмотрел на шинсо, вся серьëзность пропала. — более правдоподобно, тогда, получается все фото со спутников, все записи, это компьютерная графика? умно, — шинсо сел под какое-то дерево на сырую землю, денки сделал так же. — ага, а бог — это рептилоиды, которые поставили за место правительства своих агентов, чтобы зомбировать людей и захватить землю, — с какой-же серьëзностью в голосе и невозмутимостью в лице, каминари всë это говорил. — воу, полегче, ты рушишь мой мир! — шинсо улыбался, и делал вид, как будто это его и правда задело. — прости детка, я не виноват, что ты жил всё это время во лжи. — у меня сейчас мозг через уши вытечет от наших разговоров. вскоре, когда на штанах остался сырой след от земли, парни снова пошли по протоптанной, пробеганной тропинке леса, не думая о времени, не думая об уроках, не думая о завтра. — слушай, если бы на мир летела ядерная бомба, помешать ей уже нельзя, единственное что ты можешь сделать, это сказать кому-то, что-то на последок, кому бы и что бы ты сказал? — шинсо умиротворëнно шёл по грязи в своих белых кроссовках, ожидая ответа от каминари. — я знаю — да? и кто же? — моя бабушка, когда я видел её в последний раз, мы сильно поссорились. она похоже догадалась о моей ориентации, знаешь, она для меня самый важный человек в жизни, я считаюсь только с её мнением, — денки остановился, и спрятав руки в карманы, смотрел в землю, — она закатила ужасную истерику, о том, что я умру из-за любви к парням в одиночестве, не рожу ей внуков и не буду счастлив без семьи. я не виню её, она человек устаревших взглядов, и даже так, она просто беспокоиться за меня, — шинсо подошëл к денки в плотную, тот уткнулся головой в его плечо — я бы сказал ей «прости меня, я так сильно тебя люблю» — по щекам денки потекли горячие слëзы, так спокойно так медленно, что шинсо не сразу понял что он плачет. всё, что хитоши мог сделать, это обнять его, крепко, обволакивая его душу своей, вбирая в свою куртку его слëзы, и ждать. через две минуты, глаза денки были ещё влажными, но слëзы из них уже не текли. он не заметил, как и когда шинсо взял его за руку, но он не отпускал его до сих пор, так они и пошли дальше.

***

чëрное небо над головой и правда было похоже на купол. парни шли на свет через лес. шинсо уже зевал и спотыкался, а каминари только нервно крутил в голове, что с ним сделают в общежитие за пропуск комендантского часа и впустят-ли вообще. он не знал, как далеко в лес они ушли, сколько сейчас времени, ищут ли их, ведь телефон у шинсо разрядился где-то с час назад, а каминари свой не брал. но денки это всё казалось хоть и волнующим, но не важным, по сравнению с теми глупыми разговорами, прикосновениями, взглядами в небо с человеком, который так долго вызывал шквал чувств в душе каминари, так долго заставлял его плакать и смеяться. денки был готов пожертвовать своим местом в академии, игровым компьютером, дорогими шмотками, даже грëбанной причудой, «пусть её заберут, лишь не дайте этому мгновению закончиться.» — БЛЯТЬ — каминари поднял глаза от земли и посмотрел в сторону крика. это был шинсо. упавший, в своей чистой выглаженной одежде, в грязь шинсо. каминари не сдержался. — КХАХКХХВХВХАХХАХЧ — как же он любил этого чересчур серьёзного, желающего казаться холодным и твëрдым как камень, придурка. — хуйли ржëшь придурок? — шинсо явно был сильно расстроен перспективой стирать одежду и наблюдать весëлые взгляды одноклассников, когда он придëт в общежитие. — ничего, — задыхаясь, каминари подал шинсо руку — пойдëм, мы почти пришли. они и правда были у комплекса общежитий, через несколько падений, матов, и минут. шинсо вызвался проводить каминари до его общежития. и вот, стоя у двери, каминари колебался и боялся просто взяться за ручку. он заметил не понимающий взгляд шинсо. — боюсь представить, что со мной сделают. у нас с комендантским часом всё очень серьёзно, думаю, понятно почему, — каминари смотрел себя под ноги, а потом поднял глаза на шинсо. — нууу, у нас с этим не так строго. ладно, всем всё равно, — он замялся — и, ну знаешь, ты бы мог переночевать у меня, а завтра просто сказать, что забыл предупредить. я попрошу одноклассников прикрыть, — закончив, хитоши встретил сияющий взгляд денки. — правда? ты меня впустишь? шинсо вздохнул. — конечно, или ты хочешь спать на улице? — не, не, я давно хотел повидаться с твоей кошкой. интересно, она меня помнит? — думаю, тебя нельзя забыть.       для каминари, это был официально лучший день в жизни, лучше всех дней рождений, новых годов, пасх, 14 февраля и прочих, лучший день, изменивший его жизнь. а для шинсо, это был первый день, когда он действительно понял, что делать всё правильно, и ставший началом чего-то стоящего.