Ромашки.

—Алёшин, что я только что сказала?—прогремел над головой голос учителя естествознания, когда Семён устало поднял голову с парты. Конечно, он просто огрызнулся в своей фирменной манере, за что сразу же был отправлен к директору. Всё как всегда. Голубые глаза ещё раз метнулись на первую парту третьего ряда, за которой сидел Епихин и она. Она—Лиза Храмцова, симпатичная блондинка с тёмными карими глазами и высоким ростом. В то время, пока все девчонки из его нового класса едва дотягивались носом до плеч Алёшина, который был старше их на целых два года, она спокойно смотрела ему в глаза. Конечно, Семён всё равно был выше, но пронзительные карие глаза всё чаще появлялись напротив, заставляя сердце замирать. Знает парень Лизу почти с самого рождения, их мамы—старые школьные подруги, которые очень хотели, чтобы их дети продолжили нести эту трепетную дружбу. И они продолжали. До 1979 года. С самого начала учебного года Лиза сидела где-то вдалеке, одна. Теперь же она сидела с Епихиным, который так раздражал юношу. Весь такой послушный и правильный стал, везде с Лизой, как прилипала. Неужели она предпочла этого урода?

***

—Сень, а Сень, ты чего грустный такой?—девчонка лет тринадцати по лисьи улыбнулась, щуря миндалевидные глаза, украшенные тоненькими стрелочками-последний писк моды. —Ты в лагерь уезжаешь. Ну чё я тут один делать буду?—блондин фыркнул, пиная ногой какую-то шишку, валяющуюся в ногах. Хулиганье и дворовая шпана уже давно надоели Алёшину. Чем старше они становились, тем больше хотелось проводить всё своё время с ней. Лиза была его самой лучшей подругой. Ведь подругой? Мальчишка и сам не понимал. —Да ладно тебе, всего три недели и я вернусь!—тонкие пальчики взлохматили копну светлых кудряшек. Так делать могла только она и никто больше. Пара девчонок со двора, кажется, пробовали повторить этот трюк, но сразу же получали недовольное шипение и рык по типу «Чё творишь, блоха» —Только ты там осторожнее..Если бы я смог уговорить родителей, поехал бы с тобой и защищал от всех!!—парень шутливо сжал кулаки, принимая боевую стойку и улыбаясь. Таким он был только с ней и ни с кем больше. —Всё будет хорошо, вот увидишь!—девушка смущённо улыбнулась, отводя взгляд. Конечно, Семён и не догадывается, какие чувства питает к нему Храмцова. Девчушка уже не первый год сохнет по такому серьёзному и красивому Алёшину. По мальчишке, который готов был отмутузить любого за один только косой взгляд на неё. Но ему уже пятнадцать, вокруг него много девчонок, зачем ему знать о чувствах Лизы? Вдруг засмеёт и выкинет, как старую рваную игрушку?—Бекля тоже поедет, он защитит если что...—голос прозвучал неуверенно, а карие глаза внимательно изучали лицо юноши, ожидая реакции. И реакция последовала. Кулаки сжались ещё сильнее, а на шее выступила пульсирующая венка. Бекля. Голубые глаза загорелись ненавистью. Этот рыжий идиот из Стошки уже давно вился вокруг Лизы. Приезжая к родственникам на выходные, Саша сразу бежал к девушке, водя её в кино и парки. А Алёшин так не мог. Карманных денег не было, а значит максимум, что он мог предложить-посиделки на качелях с кульком семечек из местного ларька. Но она всё равно к нему приходила, почему? —Хорошо.—голос прозвучал отстранённо. Целых три недели этот Бекля будет неотрывно крутиться вокруг его Лизочки. А вдруг она его забудет? Приедет и не подойдёт, пройдёт мимо и оставит в прошлом? Нет, Семён в это не верит, не хочет.—Лиз, может погуляем вечером? У меня для тебя сюрприз...—мысль признаться в чувствах уже давно терзала душу, а сейчас это стало идеей фикс. Сделать Храмцову своей раньше, чем этот чёртов Саня...

***

Закатное солнце освещало серый асфальт своими алыми лучами. Семён стоял у подъезда Лизы, сжимая за спиной небольшой букет ромашек—нарвал с клумбы соседнего двора, получив нагоняй от бабушек со скамеек. Железная дверь скрипнула, выпуская на улицу девчушку, стучащую маленькими каблучками. Сегодня она была великолепна, как и всегда. Светлые волосы волнами спадали на плечи—сделала локоны, как он любит. Лёгкое голубое платье очерчивало стройную кукольную фигурку, а карие глаза смотрели в асфальт. —Привет, Сень—девичьи руки несмело обвили торс остолбеневшего паренька, натыкаясь на цветы—Ой, это что...—Алёшин быстро вышел из транса, неуклюже протягивая букет и что-то бубня. Улыбка вновь украсила её красивое лицо. Всё как он любит. Точнее не так. Он любит в ней всё. —Лизок, хочешь на закат посмотреть?—дерзкая манера вновь завладела его тоном, а голубые глаза стрельнули на крышу. Лиза несмело кивнула, протягивая ручку Семёну и смотря в его глаза. Пальцы переплелись, словно ударяя электрическим током. Юношеские сердца забились чаще обычного, словно вот-вот выпрыгнут из груди. —Сень, куда мы идём вообще?—девчонка шумно выдохнула, минуя лестничный пролёт пятого этажа.—Последний, куда дальше?—парень лишь хитро улыбнулся, направляясь к люку, ведущему на крышу и протягивая ей руку. —Ну как?—юноша сунул руки в карманы, вглядываясь в закатное солнце, виднеющееся на горизонте. Пальцы натыкаются на пачку сигарет, хочется закурить. Но она не любит, когда Сеня курит, а значит он не будет. —Красиво...—блондин так и не заметит, что карие глаза устремлены вовсе не на солнце, а на него. Лиза и сама не понимала, что красивее-закат или Алёшин. Наверное, второе. —И ты красивая.—голубые глаза смотрят на неё, пока парень отходит чуть дальше, всё ещё держа Лизу за руку.—Присядем? —Я?—блондинка захлопала глазами, аккуратно шагая по крыше за юношей. Он считает её красивой? Ей не показалось. Девушка опускается на наклонную крышу, вытягивая худенькие ножки вперёд и опираясь руками о черепицу. —Лизок, послушай—Алёшин заминается, пытаясь подобрать слова и поворачиваясь на неё. Девушка уже смотрит в его глаза, заставляя ещё больше засмущаться. Щёки мигом заливает румянец, Семён сейчас, наверное, напоминает Сеньора Помидора! Таким его видела только Лиза. Таким смущённым и уязвимым. Её карие глаза, освещаемые закатным солнцем, сейчас походили на янтарь или липкий мёд, в котором парень вот-вот утонет. Она и сама похожа на это солнышко, такая светлая и тёплая.—Ты мне...ну это, как это там..—Алёшин почесал затылок, принимая комичный вид и вызывая тихий смешок у девушки. Слова не лезли в голову. Ну вот, всё забыл, а ведь он репетировал.. —Я тебе что?—лисья улыбка вновь украсила лицо. Она всё поняла. Семён вновь замялся, затем резко притягивая девушку к себе и накрывая её губы своими. Крепкие руки прижимали её к себе, словно она вот вот убежит. Будь что будет, ударит-хорошо, не ударит-ещё лучше. Одна рука зарылась в светлых волосах, а другая крепко сжимала тоненькую талию. Тихий полустон сорвался с губ девушки, вгоняя в краску обоих. Лиза даже не думала отстраняться, кладя руку на щёку юноши, а затем закапывая её в светлых кудряшках. Поцелуй стал настырнее и глубже, а руки блуждали по голубому платьицу, прижимая Лизу к себе. —Ты это, моей будешь?—прошептал Алёшин, когда они оторвались друг от друга, пытаясь отдышаться после долгого поцелуя. Медленный кивок стал ответом для парня. Теперь уже девушка накрыла его губы своими, прижимаясь к нему, словно ласковая кошечка. *** Семён ждал. Ждал, пока Лиза приедет. Волновался, вдруг Бекля от неё не отстанет? Ну нет, теперь Лиза только его. И вот тот заветный день, парень подбегает к подъездной двери, набирая на домофоне знакомый номер квартиры Лизочки. Трель домофона оглушает, но наконец на другом конце слышится голос её мамы. —Ольга Иванна, а Лиза выйдет?—получив положительный ответ, Алёшин уселся на лавке, сжимая в руке букет ромашек, как и тогда. Подъездная дверь со скрипом отворилась, выпуская на улицу девушку. Худая, с синяками под глазами. Тёмный свитер украшал алый значок ВЛКСМ. Светлые волосы заплетены в две тугие косы, она никогда их не заплетала... В карих глазах сквозит холод, словно перед ним не его Лизочка, а фарфоровая кукла. Такая утончённая, бледная и неживая. —Лиза, я так скучал!—крепкие руки сжали девушку в объятиях, только вот она лишь стояла, не проявляя никакого интереса. Такая холодная... Голова юноши прижалась к её груди. Сердце не бьётся. Не может быть, ему все кажется. —Ты что-то хотел?—говорит механически, словно кукла, отчеканивая каждое слово. —Как же...Я хотел увидеть свою девушку—Семён опешил, часто моргая и опуская руку с букетом. —Я не твоя девушка. Забудь.—она развернулась на пятках, удаляясь в подъезд. Что это было? Неужели этот Бекля всё таки не отвалил? Кулаки сжались, а букет оказался валяющимся в небольшой урне у лавочки. Теперь он закурит. Выкурит всю эту чёртову пачку. Что с ней?

***

—Лиз, ты чего?—Алёшин жмётся к стене, выкидывая сигарету в открытую форточку мужского туалета.—Ну подумаешь, закурил...—рука спешно отряхивает остатки пепла с синего спортивного костюма, выданного школой для нвп. Храмцова, одетая в такой же костюм, почему то украшаемый всё тем же значком ВЛКСМ, надвигалась на него, словно голодный хищник. Светлые волосы были собраны в хвост, украшенный выбивающимися по бокам прядями. Карие глаза загорелись алым. У него глюки? Парень потёр глаза, быть того не может. —Не бойся, будет приятно..—хищный оскал открыл взору парня четыре клыка, как у книжных вампиров. У него точно глюки. Накурился... —Лизок, да ты чё...—кривая нервная ухмылка украсила лицо юноши—Не в школе же...—шутка получилась откровенно говоря хуёвой. Липкий страх растекался по телу, застилая разум пеленой тумана. —Так будет лучше, Сень..—голос задрожал, словно вновь становясь живым и теряя эту ебучую холодность. В один прыжок Лиза настигает юношу, прижимая его к полу и нависая над ним. Картина выглядит забавно и даже заставляет Семёна покраснеть. Сейчас он прижат к полу, а Лиза сидит сверху, как бы оседлав юношу, и тянется к его шее. Лёгкий поцелуй остаётся на коже. Что она творит? —Прости...—слёзы начинают течь по девичьим щекам, а тело слегка бьёт мелкая дрожь. Тонкое жало впивается в шею Алёшина. Глоток, второй, кровь насыщает тело, утоляя голод. А Лиза всё плачет. Как она могла? Она же клялась себе, что сбережёт Сеньку, что он не пострадает...Сердце гулко ударило о рёбра, вызывая жуткую боль. Юноша стремительно бледнел, дергаясь в конвульсиях.

***

Парень садится на кафельном полу, вглядываясь в лицо сидящей напротив девушки. Что было? Почему Лиза плачет? Жуткая слабость пробирает тело. —Сень, уходи.—дрожащий голос разрезает тишину. И Алёшин встаёт, выходя из помещения, словно послушная марионетка. Почему, он же не хотел? Однако разум вновь заволок густой туман.

***

—ЛИЗ, ЛИЗА!!—блондин сидит на мокром асфальте, отчаянно тряся лежащую на нём девушку. Руки перепачканы кровью, её кровью. Ольга Ивановна опускается рядом, кладя руку на плечо Алёшина. Тяжело. Больно. Страшно. Слёзы смешиваются с дождём, стекающим с волос на лицо. Его Лизочки больше нет. Выпала из окна четвёртого этажа этим вечером. Тело предательски трясётся. —Она оставила это..—голос женщины тоже дрожит. Потерять единственную дочь, такую молодую... Руки перенимают свёрнутый в двое клетчатый лист, разворачивая его, а глаза быстро скользят по тексту.

«Прости меня за всё, Сеня. Я тебя очень любила и сейчас люблю. Будь осторожен и береги себя, обещай, что будешь жить долго, а я всегда буду рядом. А ещё опасайся пионеров. P.S. Твоя Лизочка»

—Обещаю...—тихий шёпот раздаётся из уст, казалось, слышный лишь ему самому. Разум отказывается воспринимать информацию, а руки трясутся ещё сильнее. Да и что значит, опасайся пионеров?

***

Крупные капли дождя покрывают могильную плиту, с которой смотрит улыбающаяся девчонка с выразительными глазами. «Храмцова Елизавета Игоревна. 17.10.1966—03.10.1979.». Юноша опускается на колени, садясь на мокрую землю и не беспокоясь о новых джинсах. Хер с ними. Хочется свернуться калачиком и улечься прямо тут, рядом с ней. Остаться навсегда на этой сырой земле, но он обещал ей жить. Лизочка не дожила до своего дня рождения всего-лишь две недели. Две чёртовы недели. Горячие слёзы вновь стекают по щекам, смешиваясь с дождём. Прямо как тогда, год назад. —С днём рождения...—букет белых ромашек опускается на груду цветов, покрытых водой и листьями. Уже год Алёшин забивает на учёбу, почти каждый день приходя сюда. Зачем ему это всё? Снова смотреть на эту парту, за которой сидела Лизочка, ходить по коридорам, натыкаясь на её глаза на доске почёта. Красивая фотография и эта убогая чёрная ленточка сбоку. Отвратительно. Теперь он второгодник, который вместо учёбы курит за школой и сидит тут. Лизочка была бы недовольна. Прости меня, Лизочка.