не по канону

У Киры есть совесть, есть моральные принципы и есть чувство такта, а так же есть любимая девушка, которая не имеет ни принципов, ни такта, особенно если это касается секса. — Лиза, мы не будем ебаться в лесу! Нет, мы не будем делать это в такси! Лиз, ну будь человеком, я стесняюсь! И так всегда. Медведева пытается быть голосом разума, но Андрющенко не позволяет. Она отключает чужой разум быстрыми движениями руки, смазанными поцелуями и шёпотом на самое ухо. — Ну Лиз… Ну не здесь же… Кира говорит это чаще, чем «доброе утро, родная». А ещё чаще получает сообщения пикантного характера прямо на работе. То Лиза скидывает себя в обнажённом виде, то очень тщательно расписывает, что будет ждать Медведеву дома. И… Кире это нравится. Она хоть и говорит, что это «пиздец срам, Кисуль», но без этого бы не смогла. Не смогла бы без своей озабоченной Индиго. Но в их отношениях есть место не только для яркого и страстного секса. Они любят друг друга сильно, поддерживают и узнают всё, чтобы быть действительно близкими людьми, а не просто партнёрами в сексе. И Кира, честно говоря, именно с появлением Андрющенко в своей жизни почувствовала себя счастливой. Жизнь наполнилась красками, появился стимул для дальнейшего существования… и не в сексе дело! — Кирюш, ну отдохни, моя хорошая, ты устала. Работа твоя меня убивает. Может содержанкой будешь? А с тебя секс. Кира смеётся и мотает головой, помогая себя раздеть до белья и уложить в их кровать. И когда кровать Лизы стала их общей? Когда Медведева стала просыпаться от поцелуев и от обалденных отлизов, а не от будильника? — Ну, дело твоё… Кстати, у меня идея одна, завтра кое-куда пойдём, никаких отказов! Лиза говорит это и обнимает со спины крепко, не давая даже повернуться. Кира вздыхает тяжело и глубоко, напоминает: — У меня работа завтра, кис, не могу. Индиго же плевать. Она оставляет засос прямо на шее, там, где все будут видеть, и говорит уверенно: — Уже нет. У тебя выходной. А спорить не хочется, Кира всё-таки безумно устала. Глаза сами закрываются под тепло чужого тела и под мягкий, тихий шёпот. Медведева просыпается оттого, что её ноги проворно разводят, а бельё стягивают. Кира стонет: — Лиза-а… Отстань, я сплю. Пытается повернуться на бок, но Лиза упёртая. Она чужие бёдра сжимает и покрывает их поцелуями, нежными и едва заметными. Медведева покрывается мурашками, уже менее сонная, сжимает в пальцах белые простыни, которые, скорее всего, придётся менять, бросает взгляд на тумбочку, что стоит перед кроватью, и ахает: — Камера? Лиз, снова? Та смеётся и языком скользит по лобку и половым губам. Вырывает громкий стон и отвечает, облизывая губы: — Да. Мне тебя мало, всегда мало, Кирюш. Наша домашняя коллекция должна пополняться. Не даёт протестовать, хотя Кира и не будет. Она уже возбуждена, уже плюёт на всё, только ноги шире разводит и в коленях сгибает, вскидывая таз. Индиго одобрительно шепчет, обводя клитор языком: — Умничка. Медведева от похвалы краснеет и дрожит, что Лизу радует. Ей нравится отдача, нравится то, как Кире с ней хорошо. Это самое главное — Кира. Как бы их роли в постели не были распределены, Андрющенко следует за любимой куда угодно и когда угодно. Ну, у них это взаимно. Индиго совершает медленные движения языком, слизывает с нежно-розовых складочек обильную смазку и причмокивает. — Блять, Лиза-а… Кира стонет и закрывает горящее лицо ладонью, пытается сдвинуть ноги, потому что ей неловко, но в себя её приводит мягкий шлепок по бедру и хриплое: — Нет. Медведева хнычет и послушно оставляет попытки закрыться от удовольствия. Одна ладонь Индиго проворно скользит к груди и, задрав спортивный топ, сжимает упругое полушарие, а вторая скользит ко входу. Массируя отверстие, Лиза спрашивает: — Хочешь пальцы сегодня? Кира кивает. Хочет. Она хочет всё, что ей предложит Индиго, всё хочет, даже с парашютом бы прыгнула, вот правда. Лиза же исполняет чужое желание и вводит внутрь сразу два пальца, потому что в Медведевой мокро и не сильно узко, благо, они очень часто занимаются сексом. Кира прогибается в спине и от влажных звуков краснеет всё больше, пока Андрющенко, и правда не имея совести, начинает вбиваться в податливое тело, языком обводя ноющий клитор раз за разом. — Давай, Кирь, я чувствую, что ещё немного. Сожмись. Медведева скулит. Она наработала «оргазм по приказу» и поэтому почти сразу сжимается на пальцах. Сводит бёдра, шлёпнув ими по щекам Лизы, дрожит и почти разрывает простыни, которые они купили вместе буквально позавчера. — Молодец. Ух, ну… Простыни выжили после нашего секса, значит, крутой магазин. Индиго говорит это, поглаживая напряжённое бедро, покрытое чернильными татуировками, а Кира закрывает лицо подушкой: — Да иди ты! За завтраком Андрющенко просматривает видео, снятое утром, и получает шлепок по заднице. Мстит, конечно, почти сразу — перекидывает любимую через бедра и бьёт по заднице до красного оттенка. Ибо нехуй.

***

— Сразу говорю, я на эту хуйню не полезу, Лизок, вот что угодно, но не сюда. Кира смотрит на чёртову пещеру, в которую, очевидно, нужно заплывать на лодках, и мотает головой. Она же говорила, что не любит такое, разве непонятно? — Ну Кирюш, я с тобой буду, пожалуйста, поехали! Тебе понравится! Медведева кусает губы и недовольно смотрит на Лизу, а затем позволяет парнишке, что здесь работает, напялить на себя спасательный жилет. И садится в лодку, цокая. Индиго, счастливая до безумия, широко улыбается и садится рядом, тоже защищённая, хотя в импровизированной речке, сделанной явно искусственным методом, не глубже, чем в бассейне. — Ну, поплыли! Лиза не перестаёт лыбиться, и Кира, хоть и злится, радуется. Счастье Андрющенко важно для неё. Пещера внутри выглядит настоящей, созданной природой, но они знают, что это не так. Медведева хватается за руку Индиго, потому что ей тревожно, она жмурится даже, пока вокруг куча маленьких лампочек и извращённая романтика. Извращённая, потому что Кира боится такой фигни. — Очень красиво, Кирюш, да? Лиза спрашивает это с горящими глазами, она такая красивая, что Медведева влюбляется в неё снова. В чужих глазах будто звёзды блестят, будто целый космос скрыт… Это потрясающе. Кира достаёт телефон и фотографирует самую прекрасную девушку на этой планете. Та улыбается широко и машет в камеру, чуть розовеет даже, такая замечательная, что дыхание перехватывает. Медведева облизывает губы, а затем, поняв, что вокруг никого, спрашивает аккуратно: — Неужели ты всё только для нас арендовала? Индиго краснеет и кивает. Кира аккуратно пододвигается к ней и нежно целует. Облизывает чужие губы, оставляет нежные поцелуи на щеке и шепчет: — Я тебя люблю, Лизок. Такую чокнутую, сексуальную и красивую. Лиза смеётся и укладывает голову на плечо Медведевой. Так они плывут до высадки, им снова помогает миловидный мальчик, и Индиго тащит любимую на Колесо Обозрения. — Ну бля, ну нет. Ну Лизок, я такую хуйню не люблю. Кира, хоть и выглядит сильной и смелой, трусиха. Она жмётся к Андрющенко, но всё-таки залезает в кабинку. Та, слава богам, застеклена и более или менее безопасна. Медведева усаживается на сиденье и, когда их начинают поднимать, дрожит. Цепляется за любимую крепко, сжимает чужую руку в своей и облизывает губы: — Тихо, милая, всё окей. Мы в безопасности. Кстати… Кира мотает головой: — Нет, никаких кстати! Лизок… Почти умоляюще, но её не слушают. Индиго садится перед ней на колени, аккуратно расстёгивает джинсы Медведевой. Тянет их вниз вместе с бельём, а Кира кричит: — Нет! Лиза, бля, а если увидят? Андрющенко мотает головой и кивает в сторону живописного пейзажа, состоящего из неба, верхушек деревьев: — Мы высоко, да и темнеет… Хорошо, что мы сначала занялись твоим воспитанием, а потом сюда поехали. И языком по бёдрам скользит. Говорит, оставляя яркие укусы и засосы: — Ты должна кончить за восемнадцать минут, поняла? И сорок секунд на то, чтобы ты натянула своё белье и штаны. Такая конкретика пугает и безумно возбуждает. Медведева дрожит, когда половые губы обдувает сначала холодный, а затем горячий воздух. Прогибается в спине и цепляется за чужие волосы, сжимает их аккуратно и скулит: — Лиза-а, блять… Ей так хорошо, так приятно, так чудесно… Кира стонет ярко, жмурится и ощущает, как язык внизу творит воистину чокнутые и приятные вещи. Медведева бёдра вскидывает с каждым мазком, бьётся затылком о стекло и хнычет: — Лиза, пальцы… Лиза… А та вдруг мотает головой и, оторвавшись от мокрых складочек, шепчет: — Нет, детка, ты кончишь сейчас только от моего языка. И снова склоняется над своим «блюдом». Причмокивает, посасывает пульсирующий розовый клитор, доводит до дрожи. Кира никогда не кончала просто от языка, ей всегда нужно было больше, но… Видимо, не с Лизой. Медведева буквально пару минут стонет громко, сжимает в пальцах тёмные короткие пряди и наконец кончает. Дрожит вся, коленки пытается свести, а Индиго, оставив поцелуи на лобке, поднимается. Вытирает лицо тыльной стороной ладони и говорит с улыбкой: — Умничка. А теперь одевайся, иначе тебя, мою хорошую, скоро увидят в таком виде. Под смех Лизы она быстро натягивает трусы и штаны, а затем прижимается к любимой и едва перебирает ногами. Хорошие оргазмы лишают сил.

***

— Кирю-ю-ш… А давай арендуем вертолёт? Трахаться в облаках… — Лиза, я сплю! И так всегда, а Кира счастлива.