Расширенная учебная программа

      До Нового года оставалось чуть больше недели, и это означало приближающийся конец четверти, вызывавший панику у всех школьников. Пришло время подчищать хвосты и задолженности со скоростью света, если детки хотели получить от родителей что-то стоящее. Суета в школьных коридорах становилась громче и касалась обсуждения предстоящих праздников и каникул. Целая дюжина выходных дней и отменная погода, обещанная синоптиками, не могли не вдохновлять. А вот у преподавателей начиналась куда более приятная пора: школьники с долгами умасливали новогодними подарками и обещаниями исправиться в следующем году, отчётность закрывалась, и можно было не думать о ней какое-то время… И много других плюсов. Например, новогодний корпоратив.       Кирилл Митрофанов, будучи учителем физической культуры совершенно не собирался идти на очевидную попойку, замаскированную под культурные посиделки в ресторане. Каждые праздники проходили примерно по одинаковому распорядку: все медленно подтягивались в ресторанчик, директор зачитывал пламенную речь о том, какие они все ценные сотрудники, потом ведущий средней руки делал энергичные попытки их развлечь, а в заключение вечера всегда происходили какие-нибудь пьяные выходки. На следующий день все всё забывали. Кирилл бы обязательно сказался простывшим или уехавшим, чтобы не приходить, но его лучший друг, а по совместительству и коллега, уломал пойти. Что, что, а уламывать Антон Петров умел. А ещё умел клеить и пикапить всё, что только было женского рода в разбросе от 20 до 50 лет. Балуясь несерьёзными отношениями, историк надолго не оседал в одних руках и отличался ветряной непостоянностью.       Так всё и привело к этому спору. Вернее, сначала к обычному полупьяному разговору. Как говорится, в начале всегда было слово…       Ресторан был на другом конце города от школы, и всех это вполне себе устраивало. Вечер уже близился к ночи, когда градус веселья наконец возрос. В основном причина была в выпитом алкоголе и в тех занудных коллегах, которые разъехались по домам. Оставшиеся или танцевали под энергичную музыку, или объедались на фуршетом и громко смеялись над собственными шутками. Кирилл, уже порядком уставший от социализации за этот вечер, сидел с бокалом шампанского и наблюдал за танцполом, утопающим в ярких красках. Вообще Митрофанов собирался поехать домой, пока к нему не подсел Антон, жующий какой-то пирог.       — Чего киснешь? — спросил Петров, подпирая ладонью подбородок.       — Домой собираюсь, а вставать так лень, — честно признался Кирилл.       — Куда-а-а! — возмутился историк. — Всё только начинается! Надерись, потанцуй с кем-нибудь и уезжай домой в горизонтальном положении!       — Спасибо, что поделился своими планами, но я воздержусь, — Митрофанов без интереса отмахнулся от друга.       Допив шампанское, физрук продолжил наблюдать за танцующими коллегами, а позже к этому наблюдению присоединился и Антон. В какой-то момент оттуда им обоим помахала их знакомая учительница физики.       — Это Смирнова мне! — с готовностью закивал Петров, но, заметив, как друг смотрит в сторону девушки, сменил технику. — Как она тебе?       — А что… Она хороший педагог, дети от неё в восторге… — как-то устало промямлил Кирилл.       — А как же внешние параметры? — допытывался Антон, хлопая длинными ресницами.       С внешними данными у Нади Смирновой всё было хорошо: приятная внешность, природное обаяние, стройная фигура. Правда, больше Митрофанова в ней привлекали другие положительные черты, которые не относились к внешнему облику. Например, у Нади был блестящий технический склад ума и действительно меткая женская интуиция.       — Хорошие параметры, — честно отозвался Кирилл, скользя взглядом по изгибам женского тела.       — Вот и подкати к ней! — ликующе воскликнул Петров.       — Ну, отстань ты от меня, в самом деле! — отмахнулся рукой физрук. — Видишь, она тем более разговаривает.       — Ты просто боишься, что она тебя отошьет! — тут же нашёлся Антон. — Ты же у нас чувствительная натура!       — Да как же! — парировал Митрофанов. — Вот кто бы говорил…       — А давай так… — хитро прищурился Петров. — Поспорим! На пять тыщ, что не сможешь за эти каникулы уломать её с тобой встречаться!       Глаза Кирилла поблескивали в свете софитов, а идея проучить доставучего пьяного приятеля казалась довольно заманчивой. В конце концов, Антон буквально сам настаивал на своём проигрыше, как тут можно отказаться. Митрофанов знал, что Надя его точно поймёт, потому что они оба прекрасно знали натуру спорщика Петрова.       — А давай! — вдруг согласился физрук.       Кирилл поднялся из-за стола и направился к Смирновой, которая общалась с коллегой, оставляя Антона наедине с едой. Весь оставшийся вечер, который плавно перетекал ночь, Митрофанов не отходил от девушки, а потом и вовсе уехал с ней на одном такси.       Всю следующую каникулярную неделю Петров наблюдал почти ежедневные обновления в профилях Нади и Кирилла, где они поочередно мелькали друг у друга. Сдался и окончательно попрощался со своими деньгами Антон, когда увидел две одинаковые фотографии, подписанные загадочной комбинацией эмодзи сердечек и замочков. Антон, конечно, был рад за своего друга и подругу, и понимал, что государство было ему обязано за создание новой ячейки общества. Единственное, за что он боялся, что Митрофанов бросит девушку, как только выиграет спор. Хотя Кирилл создавал впечатления нормального мужика.       Через неделю Митрофанов с Надей подловили Петрова, мигрирующего из кабинета в кабинет с учебником истории в руках. Их счастливо-ликующий вид радовал Антона и навевал мысль, что о этих двоих всё серьёзно. Тогда историк почувствовал себя не меньше чем мифическим Купидоном, так удачно выбравшим себе жертв.       — Тош, привет, — улыбнулась Смирнова и протянула коллеге конверт. — Это тебе.       — Мне? — недоверчиво переспросил Петров.       В ответ она кивнула, а улыбка на тонких губах стала ещё шире. Антон с абсолютно нечитаемым лицом взял белоснежный конверт и повертел его в руках. Кирилл и Надя переглянулись, скрывая смех от реакции друга, но говорить ничего не стали. Внутри конверта оказалась всего одна бумажка — приглашение на свадьбу, которое Петров изучил вдоль и поперёк, как будто ему на проверку дали фальшивую купюру. Оно точно было настоящим, да и вряд ли Митрофанов будет с таким шутить.       — Поздравляю! — искренне улыбнулся Антон в ответ на приглашение. — Это… Неожиданно.       Смирнова отошла с аналогичным конвертом в соседний кабинет, оставляя мужчин одних в коридоре.       — Я, конечно, знал, что ты хорош, но чтобы настолько… — удивлённо присвистнул Петров, почесав лоб уголком конверта. — Даже не знаю, как тебе это удалось так быстро.       — Почему же быстро, — хитро усмехнулся Кирилл. — Мы уже пять лет встречаемся.       — Вот же, жучара… Эй, это нечестно! Теперь я ещё и незаконные репарации тебе должен! — всплеснул руками историк. — Мог бы сказать, когда мы спорили! Как это вообще мимо меня прошло?       — А ты не спрашивал, — пожал плечами Кирилл.       На притворное негодование Антона и его бурное оспаривание честности спора, Митрофанов лишь улыбался. Ему вообще не было дела до их глупого, мальчикового пари, а план сделать романтичное предложение в новогоднюю ночь жил в его голове давно. Для Кирилла это была не игра, и он дорожил отношениями с Надей, а потому через пару дней после её искреннего согласия рассказал о споре с Петровым, особенно подчеркнув, что это никак не связано с предложением.       — Ладно, — Митрофанов хлопнул друга по плечу. — Место шафера для тебя, деньги отдашь в качестве свадебного подарка. Давай. Мне пора.