беспокойное сердце

марьяну видеть не хотелось. с самого утра сердце медиума было неспокойно, а она безусловно почувствует его переживания. образ бесчувственного и холодного мужчины разбивать было нельзя, поэтому он и выстраивал свою непробиваемую защиту годами, ежедневно ее укрепляя. как у этой милой ведьмочки, коей показалась ему изначально марьяна, получилось ее пробить – загадка века. когда она после скандала с сашей в девятом выпуске подошла к нему, стараясь как-то успокоить, гецати подумал, мол, "может логически подумала, что меня это может истощать энергетически?" но по обеспокоенным взглядам на низкие оценки в первых выпусках, когда не переживать не получается, он продолжал собирать этот пазл. чёрт, да даже всесильный старший шепс с огромными усилиями не смог сделать ничего! именно из-за этого сейчас на глаза марьяне попадаться не хотелось. и мужчина не мог понять, из-за чего. потому что не хочет, чтобы она волновалась, или же не хочет разбивать образ? хотелось верить во второй вариант, но душой понимал – первый. *** сев в автобус, он всё же сел рядом с марьяной. может, заразится от неё игривым спокойствием. стараясь отмалчиваться на вопросах от съёмочной группы о том, что они чувствуют, он прикрыл глаза. — остановите, пожалуйста. марьяна? ладно, может отойти надо. — остановите пожалуйста, марьяне плохо! марьяне плохо? ну, может, выдуманная причина для остановки.. сказали же, каждые пять минут останавливаться не будем. чёрт, она же никогда не соврёт в такой глупой ситуации. скорее водителю голову откусит, заставляя остановиться, но врать не будет. открывая глаза, он заметил уже вышедшую из автобуса марьяну, которая ползла по асфальту. а вот это уже интересно. — кость, может выйдешь? что-то мне за нее неспокойно. — конечно. ты тоже выходи. господи, надежда, святая женщина. так и сидел бы на месте, если бы не она. пока он спускался по маленькой лестнице, она уже ползла возле оврага. "ну вот и причина моего беспокойства" одними губами сказал медиум, подбегая к романовой. она уж чуть было не скатилась вниз. тихо матернувшись, он стал перед ней, руками придерживая за плечи и за колени. рядом подоспела и надежда. — между прочим из такого состояния можно и не выйти вообще, это очень опасно.. спасибо, надь, успокоила. гецати помог марьяне дойти до ровного асфальта, после чего она вылила на себя бутылку воды. он даже представлять не хотел, как ей плохо. промелькнувшее беспокойство в глазах вечно равнодушного медиума заметила и надежда, усмехнувшись про себя. — я пойду в автобус, кость, ты ей помоги дойти. костя пообещал себе потом тысячу раз её поблагодарить. смотря на марьяну сжималось сердце. видимо, у нее такое очень редко. — у тебя такое часто бывало? — нет.. вот, второй раз. первый был в самом.. начале. когда я начинала магией.. интересоваться. с перерывами на "отдышаться" говорила марьяна, подтверждая мысли мужчины. хотелось защитить. от магии, от миллионов камер, от себя в каком то смысле тоже. а если бы она была одна? в таком состоянии и с окна прыгнуть – как два пальца об асфальт. а сумеет ли до начала испытания восстановиться? — не беспокойся обо мне так, всё нормально. переживу. лучше встать помоги, пожалуйста константин улыбнулся. боевая все таки эта ведьмочка. но встать все же помог. аккуратно прикасаясь к рукам, словно они – хрустальные, и могут разбиться от одного прикосновения. у марьяны нежные руки, такие, какие он себе и представлял. до этого ему приходилось только общаться с ней. кстати, а почему сердце хочет выпрыгнуть из груди? а, точно, это же маленькая ведьмочка. помог дойти. зашёл первым, а следом, не без помощи мужчины, зашла она. — всё хорошо будет, я до испытания восстановлюсь. не беспокойся так, я тебя умоляю. кстати, а где сердце? а, точно, оно уже упрыгало. от шёпота по коже пробежали мурашки, и все таки стало легче. проводив её до задних мест, она так попросила, он сел поближе к ней, снова прикрывая глаза. спустя пять минут он повернулся к задним сиденьям, проверить романову, беспокойство все же оставалось. увидев спящую ведьму, от былых переживаний практически не осталось следа. с передних мест за этим наблюдала надежда, которая уже давно все поняла.