Экшн. Хлеба и зрелищ

      Так уж вышло, что меня довольно часто хвалят за боевые сцены, драки, бойню и сцены насилия. Как сказал один хороший автор: “Я как-то привыкла считать, что обычно прохладно отношусь к экшену, но, видимо, у меня "просто нормального не было", — и остаться равнодушным я не смог.       Я не собираюсь учить вас, как правильно писать экшн в ваших текстах. Наполнен ли он деталями, пестрит описаниями и мыслями персонажа, а, может быть, краток, точен и сдержан — это всё идёт по желанию авторов. Я здесь, чтобы поделиться советами, как можно придать кое-какие моменты, небольшие мелочи, способные украсить любой бой или драку. Разделю на три небольших критерия, которые могут помочь вам в будущем, и приведу примеры.       Драйв.       На мой взгляд, это та вещь, которой зачастую не хватает в тексте. Постоянное движение, калейдоскоп событий, сменяющих друг друга, череда действий, идущая непрекращающейся линией, подводящая к заключению. Она может быть сухой, детальной, простой или сложной, полной болезненных реалистичных моментов или невероятных трюков. Не давайте героям отдыху, особенно когда идёт сражение двух персонажей. Пусть они измотаются, устанут, используют предметы окружения, собственную фантазию, но постоянно двигаются.       Пример:       Моту потёр щёку когтистой рукой, тяжело вздохнул и негромко хрустнул шеей. Большой прямоходящий крокодил с чешуей цвета лазури смотрел на противника. Тощий человек с взлохмаченной бородой, частично покрытой сединой, взглядом пронзительных карих глаз. Ночные улицы Чайна-тауна внезапно опустели, на узкой улочке остались только они вдвоём. Продавцы уличной еды поспешно закрыли торговые тележки. Мужчина улыбнулся крокодилоголовому, достав из-за пояса кукри, а Моту отложил шпажку с недоеденным шашлыком и уже начал подниматься со стула, как громкий взмах лезвия засвистел совсем рядом.       Крокодил отпрыгнул от стула, перекатился по земле и резко поднялся на ноги, вставая в защитную стойку. Лезвие снова засвистело перед острой мордой, так и желая срубить кусок побольше. Человек двигался со страшной скоростью, нанося рубящие и резкие удары, оттесняя лазурного здоровяка назад, подпрыгнул и ударил ногой в живот. Уперевшись спиной в фонарный столб, Моту понял, что дал загнать себя в угол. Оружие снова засвистело над головой, но крокодил перехватил руку с ножом и попытался ударить кулаком по лицу. Однако лохматый подпрыгнул на месте, вырвался из захвата, описав полукруг в воздухе, издал боевой крик и ударил клинком сверху. Крокодил упал на землю, услышав заветный скрежет — кукри вонзилось в столб.       Наполовину звериные, наполовину человеческие ноги ударили убийцу в живот, оттолкнув в торговую палатку с тэмпурой, к кипящему маслу, еде и, самое главное, целому арсеналу кухонной утвари. Бородач едва лишь увидел блеск заточенных ножей, как ловко перепрыгнул на место продавца, схватил оружие и принялся метать в противника. Моту, бросившийся на врага, отдавшись животной ярости, с удивлением смотрел на приближающийся в воздухе нож. Лезвие пролетело мимо, оставив алую полосу на синей чешуе под рёбрами. Ещё один нож едва не врезался в коленку. Острый тесак крутился и рассекал воздух, готовясь впиться в крокодилий лоб.       Перекатившись по земле, чешуйчатый встал на четвереньки, избежал попадания между глаз, подхватил ближайший нож и оказался перед лицом лохматого. Маленькое расстояние отделяло их друг от друга, руки с трудом могли достать до врага, в то время как ножи уже свистели в воздухе. Бородач делал резкие колющие выпады, метя в голубые глаза, Моту, наоборот, резал по воздуху, пытаясь отхватить нос. Несколько раз лезвия стукнулись друг о друга, пустив искры, а потом прижались. Крокодил зашипел, мужчина стиснул зубы. Оба продолжили скрещивать кухонные клинки, ожидая, кто сдастся первым.       Моту резко отвёл руку в сторону, выбив вражеский нож, подпрыгнул и ударил мощным лобешником о голову убийцы. Ловким движением крокодил вонзил лезвие в свободную кисть врага, пригвоздив к лавке. Мужчина вскрикнул, но тут же ударил лезвием вперёд, однако лазурный только и ждал атаки. Когтистая лапа схватила человеческую кисть, вывихнула запястье, ухватила под локоть и окунула в кипящее масло. Узкие карие глаза расширились, пронзённая рука задёргалась, брызгая кровью, ноги бородача упёрлись в лавку, пытаясь вырваться, пока кипящее масло медленно варило руку, выжигало кожу и поджаривало мясо. Лазурный кулак пришёлся по носу, частично выбивая дух. Пальцы тут же ухватили за воротник и ударили лицом о лавку. Когда когти вцепились в чёрные волосы — исход боя был решён. Масло попадало на синие чешуйки и обжигало, но крокодил терпел. Противник дёргался и вырывался, пока не ослеп и не покрылся хрустящей корочкой.       Боль.       Сначала я думал, что сюда надо привести жестокость, кровавость, ярость, но и этого хватает без меня. А вот ощущение боли и желание схватиться за голову (или другое место) достаточно редкое. Гораздо сильнее сопереживаешь персонажу, который не только может хорошенько наподдать, но и получить. Персонаж, что чувствует боль, получает ранения, но всё же выходит победителем. Даже если он мастер кунг-фу, даже если он лучший стрелок, проникаешься сильнее, стоит увидеть страдания и понять, что он просто смертный, бросающий вызов судьбе. Боль — невероятно сильное ощущение, которое сложно игнорировать.       Пример:       Вместо ожидаемых постукиваний маленьких ножек в алых дорогих каблуках, я увидел испачканные грязью сапоги, не платье цвета свежей фиалки с большим вырезом на груди, но грязные, поношенные куртки, пахнущие сигаретами и пивом. Вместо прекрасного личика роковой красавицы на меня смотрели рыла трёх мордоплюев. Вся компания состояла из здоровенных ублюдков, привыкших к грязной работе.       — Ты уйдешь сам или тебя выкинуть?       Грубый голос, отвратительные манеры, запах крови. Любой бы человек развернулся и пошёл прочь, ведь лишние проблемы никому не нужны. К сожалению, моя работа состоит в том, чтобы погружаться в них с головой и наращивать собственные.       — А ты попробуй остановить меня, солнышко.       Драки не избежать, так почему бы не сделать всё красиво. Забавно, как большой и сильный бугай, чей кулак превосходит по размеру бутылку пива, срывается с места как ребёнок, которого только что обозвали дураком. Стоит намекнуть человеку на его сексуальную ориентацию, и он превращается в озлобленную обезьяну, пытающуюся доказать насилием, что ты не прав.       Педик.       Я с размаху ударил между ног, не жалея ни сил, ни противника, ведь меня никто жалеть не станет. Громила тихо стонал и заваливался на землю, хватаясь за причиндалы, хныкая, словно дитя. Жалею, что на любование нет времени, ведь его дружки уже подбежали ко мне. Первый, придурок в кепке и с лицом плоским, как стена, махал руками-кувалдами, словно одержимый. Наивно полагая, что моей скорости хватит, сжал кулак до хруста и направил костяшки под челюсть. Гнилой кариозный зуб отскочил от щеки, а после огромный кулачище сбил меня с ног на грязную землю, прямиком в лужу.       Боль пришла не сразу, челюсть будто онемела, кровь бурлила в жилах, ярость затмевала разум. Как легко человек готов убить другого, стоит личному пространству нарушиться. Наверняка старик Фрейд мог бы об этом много рассказать и добавить что-то пошлое про мою мать. Это было бы предпочтительнее, чем чужой сапог, прилетевший прямо в лицо. Привкус крови на губах, резкая пульсирующая боль в носу, повторное падение в лужу. Ярость отступала, на её место пришли страх и желание спрятаться. Надо было оставаться дома.       Едва почуяв слабость, трое огромных сукиных детей бросаются на меня, топча своими испачканными сапожищами, осыпая угрозами и ругательствами. Рёбра заныли, в спине будто треснули позвонки. Рука, защищавшая голову, издала противный хруст, и резкая острая боль пронзила безымянный палец. Привкус крови и холодной воды на губах вызывал тошноту и жалость к самому себе. Вот ведь будет забавный заголовок в газете: “Труп детектива нашли в луже из собственной крови и мочи”. Действительно смешно, но у меня есть шутка получше. Нужно лишь выждать момент, вытерпеть ещё немного боли, совсем чуть-чуть. Достаточно одной почти здоровой руки.       Выстрел. Коленная чашечка пробита, и урод, уложивший меня, валялся на земле, крича от боли. Крепыши на секунду замешкались, позволив мне выиграть время. Следующий выстрел пришёлся туда же, где не так давно была моя нога. Ненавижу, когда меня бьют по лицу. Третий здоровяк, пинавший меня по голове, в ужасе смотрел на дымящийся ствол пистолета; в маленьких поросячьих глазках сверкал самый настоящий страх. И у страха моё лицо. Но я не стану стрелять, нет. Сильный удар рукояткой — и плод инцеста и криминала валяется в грязной луже, где только что лежал я.       Боль наполняла всё моё тело, а завтра станет только хуже. Сломан нос, палец, а по спине будто проехал бульдозер. Но я всё равно улыбаюсь. Этим троим пришлось гораздо хуже.       Зрелищность.       Хоть вещь может показаться спорной, сражения и драки — это прежде всего яркие и красивые картинки. Достаточно посмотреть на фильмы, где экшн — основное составляющее. Хореография актёров поражает, сцены драк выглядят в прямом смысле “сочными”. Если обратиться к файтингам, например, к тому же широко известному Mortal Kombat, то можно увидеть, как зрелищность часто граничит с простой логикой. Да, человек не выживет после попадания огромной сосулины в глаз, и вряд ли встанет после пробитой коленки, но, тем не менее, это завораживает. А если абсурдная жестокость совсем чужда автору, то градус насилия можно сбавить и добавить эмоции от сражения с более сильным врагом. Нет ничего более зрелищного, чем победа над “боссом”.       Пример:       Всадник на лошади мчался вперёд, метя острием копья в противника. Закованный в латы рыцарь с синей повязкой на поясе поудобнее перехватил цвайхандер, поднял над плечом, следя за врагом. Когда всадник показался рядом, воин резко развернулся на месте, обрушил клинок на заднюю ногу лошади, отрубив. Кобыла истерично заржала и упала на бок, а всадник вывалился из седла, потеряв копьё. Ещё совсем мальчишка, он потерянно и испуганно озирался по сторонам, не до конца понимая, что происходит. Кругом бились солдаты, доносились крики и свистели стрелы. Но всё это было далеко, как будто бы не здесь. Только стук сердца, накрапывающий дождик, болезненное ржание. И топот сабатонов по грязной земле. Обернувшись, юноша увидел перед собой железное чудовище, непробиваемую машину, носителя огромного меча, достающего до самого неба. Испуганно отползая назад, мальчик пытался достать клинок, но великан наступил на грудь, грациозно повернул клинок лезвием вниз, целясь в горло. Словно гигантский стальной паук, готовый вонзить мандибулы в маленькую муху, рыцарь упивался победой.       Яростный крик позади, и глухой удар шипастого кистеня оттолкнул гиганта от мальчишки. Одноглазый сержант обрушил неожиданный и отчаянный удар. Потом ещё один, стукнув сферой о наплечник. Следующий должен был прийти по закрытому шлему, но великан пригнулся и врезал локтем по челюсти одноглазого мужчины. Часть зубов вылетела прочь, вывихнутая челюсть свисала вниз. Гигант схватил рукоятку двумя руками и обрушил на голову, выбив единственный уцелевший глаз.       Маленький всадник, напуганный и озлобленный, подскочил к врагу, обрушив короткий меч по широкой спине. Рыцарь обернулся и оттолкнул плечом врага, описал полукруг грозным оружием, выбив клинок у бедного юноши. Без коня и без меча, мальчик отступал назад, судорожно бросая взгляд на землю, в поисках хоть чего-нибудь, чем можно защититься. Противник торопливо приближался, решив, что достаточно играться с едой. С двух сторон выбежали вражеские солдаты, бросившись на помощь мальчишке. Один с длинным клинком, второй с топориком и деревянным щитом. Гигант с синей лентой тихо прорычал и выставил цвайхандер лезвием вниз, уводя вражеское оружие в сторону. Лезвие вонзилось вниз, и солдат выпустил оружие. Взмах! Голова несчастного отлетела в сторону. Следующий взмах — щит раскололся на части, топорик врезался в плечо. Рыцарь ударился шлемом о лицо, сделал шаг назад и пронзил врага в живот, вонзая меч поглубже. Несчастный ахнул, упал на колени, смотря, как гигантское лезвие медленно выходит прочь, окрашенное в алый.       Рассерженный и озлобленный рыцарь бросил взгляд на мальчишку, ожидая, что маленький всадник бежал, но гадёныш присел на колено, держа в дрожащих руках арбалет, найденный где-то среди трупов. Великан ускорился, держа клинок перед собой, защищая лицо и живот. Когда расстояние сократилось, мальчик выстрелил, пробив болтом пластину на плече. Острая боль пронзила левую руку, и гигант взвыл, ударил клинком в воздухе, выбил арбалет и столкнул маленького врага на землю. Бронированный монстр вновь попытался прижать всадника к земле, но в этот раз мальчик перекатился в сторону и швырнул грязь в узкую щель забрала. Недовольный и яростный вскрик наконец-то вырвался из уст рыцаря, цвайхандер выпал из руки, пальцы царапали по шлему, пытаясь избавиться от грязи. Когда зрение вернулось, рыцарь увидел лезвие, направленное в глаза.       Кровь хлынула наружу, заглушённый крик в доспехах звучал недолго. Рука в тяжелой перчатке схватила лезвие и попыталась вынуть клинок, но маленький всадник вжал обе руки в яблоко меча и вонзил меч глубже. Достаточно, чтобы великан упал, а синяя лента измазалась в грязи. Юноша упал на колени и неверящими глазами посмотрел на груду железа, что некогда возвышалась над ним.       Вот эти три вещицы могут сделать ваш рассказ немного зрелищным и сочным. Повторюсь, что ничего из этого не является последней инстанцией правды, и каждый может писать, как хочет. Статья останется открытой на случай, если ещё придут идеи, или же если кто-то подкинет мне новые.