Твоё определение – война

Когда все жители в Вудкресте подготавливались к Рождеству, а улицы украшались разноцветными гирляндами, что отбрасывали свой мигающий свет на белый снег, Эд спешно решил согласовать с Рамми вечернюю прогулку. Для Ванслера это было отвлечением, неким спасением. Морозная температура хорошо охлаждала его вспыльчивые мозги после очередной ссоры с дедом. Да, старый Ванслер снова напомнил ему о его праздновстве и ленности. Иронично, что это он сделал в само чёртово Рождество. Держа в голой руке бутылку пива, Эд притуплял свой гнев, перенося свои ощущения на покалывающую боль в районе его раскрасневшихся костяшек. Шмыгал носом, хоть и был в шапке, что не совсем прикрывала его проколотые уши, оставляя на всеобщее обозрение серебряные кольца. Мочки уже тоже потихонечку начали краснеть, но не до такой степени, как закраснелись его скулы. Стремительно шагая к дому Рамми, Ванслер проносился мимо прохожих. Кто-то шёл с парой, кто-то был один, но с подарками. Вероятно, они были для детей, которые до сих пор верили в вымышленного Санту. И как бы это не было печально, Эд горько усмехается. Горьче самого пива, которое он пьёт. — Счастливого Рождества! — кричат вдали люди, что по пути обменялись любезностями. Но на это пожелание Эд лишь сплюнул в снег. Какая радость, какая наивность преследовала людей в это время года. Что можно было найти в этом празднике, кроме как разочарования? Эд шёл, слушал и обижался. В воздухе витал запах семьи. А за ним горькие воспоминания о печеньях, ёлках и сладкого аромата свечей. Мир должен уничтожиться, чтобы Ванслер поменял свою точку зрения насчёт этого праздника. Но, к сожалению, веру он ему не вернёт. Так как никакого Санты не существует. Срезая дорогу, Эд пошёл через сугробы, хоть к дому и была расчищена дорожка. Но это не было для него проблемой, учитывая, что его ноги хорошо защищали зимние армейские сапоги. И подходя к двери своего друга, рыжеволосый парень дрожащей рукой нажал на круглую кнопку, чтобы раздать звонок и обозначить, что он пришёл. Долго ждать шагов не пришлось, свет горел, но за прикрытыми окнами ничего не увидишь. Единственное.. как-то шумно было сейчас у Рамми. Открывая дверь, Эда встретил взволнованный блондин. Джин показался без своих очков, в дурацком колпаке с бокалом шампанского, и он как-то спешно начал закрывать проход Ванслеру всем своим телом и рукой. — Какой же ты любитель не слушать меня, — выпуская пар, Рамми негодующе посмотрел на силуэт своего товарища. — Милый, кто там? — спросил сзади него взрослый голос какой-то женщины. От этого Джин засуетился только сильнее. — А.. это че за баба у тебя там? — сощурившись, Эд задрал голову вверх, чтобы попытаться увидеть незнакомую ему женщину. — Эта баба – моя мать, Эд, — слыша тяжёлые шаги сзади и раскрытие двери, Рамми пришлось с тяжёлым вздохом выпрямиться и представить свою мать перед ликом друга. — Оу-у, Джинни.. Я надеюсь, что это просто прохожий, который решил поздравить тебя, — озабоченно положив свои ладони на его ближайшее плечо, мать сразу же показала свою позицию по отношению к Рамми. И, чего уж скрывать, показала свое лёгкое отвращение перед молодым человеком. — Нет, ма, — чувствуя себя неудобно, блондин умоляюще смотрел на Ванслера. — Это мой.. бывший партнёр. Мы с ним воевали вместе. — Ах!.. В Ираке!? — она сжала одну руку в кулачок и приложила её на свою зрелую грудь, — Бедные вы мои. Какой кошмар! Разглядывая женщину, которая едва ли инсульт не схватывала от одного упоминания о войне, Эд подозрительно посмотрел на Джина, что до сих пор пытал его напряжным взглядом. — Мне.. уйти? — чувствуя тяжёлый комок в горле, из-за которого он не мог нормально говорить, Ванслер дрожащей рукой сделал один глоток пива из горлышка бутылки, показывая Рамми раскаленные морозом его пальцы. — Я, конечно, могу и один погулять. Слегка поднимая левый уголок губы и натягивая его к розоватой скуле, парень все ещё не опускал голову вниз, с вызовом смотря на семью Рамми. — Джинни! Твой товарищ хотел с тобой погулять? Почему ты мне об этом сразу не сказал? — эмоционально спросила женщина с темно-русыми волосами. — Потому что ты бы обиделась, ма, — на его лице с самого начала было написано, как ему это все не нравилось. — Но это же твой день рождения! Как же так? Неужели ты даже не пригласил своего бывшего товарища? — У тебя день рождение? — удивлённо хмурясь, Эд стоял возле порога и не верил своим ушам. У Рамми сегодня был день рождения? Так вот почему он был весь, как при параде. Светло-серый свиторочек под бежевым костюмом, бокал шампанского и этот дурацкий колпак. Но почему.. почему он никогда не знал об этом? — Ох, поразительно, правда?! Я его родила в самое начало древнеримского праздника – Сатурналии. Он для меня сам был, как праздник! — разделяя свою материнскую любовь к Джину, она улыбалась во все зубы и держалась за свои ладони, которые уже начали холодеть. — Кстати, я уже начинаю замерзать. Твой друг, поди, уже превратился в сосульку, Джинни! — растирая ладони друг об друга, мать Рамми отдалилась в тёплый зал дома, — Не заставляй его ждать! — Братан, ты.. — отступая одним шагом назад, Эд сконфужено себя чувствовал. Судя по всему, ему действительно следовало было дослушать Джина, когда он разговаривал с ним по телефону. Но эгоистичные эмоции, как всегда взяли его вверх. Прикрывая за собой дверь, Рамми подошёл ближе к Эду и признался: — Думаешь, меня это радует?.. Она сваливается на меня в этот день, как снег на голову. Я не могу быть свободен в темах наших разговоров, ведь если я подниму воспоминания о Ираке, то придётся звонить в скорую и перерыть весь дом в поисках новых сухих салфеток. Я даже не могу ходить перед ней в очках, ведь она устроит истерику, если я расскажу, как посадил свое ебаное зрение из-за световых гранат. Все, что мне остаётся, так это слушать её прошлое, которое я уже знаю вдоль и поперёк, — выдыхая, Джин осмотрелся назад, и не найдя лишних ушей, он продолжил: — Я устал, Эд. Я действительно хочу прогуляться с тобой, но тогда меня ждут не самые приятные последствия. — Эт ещё какие? — тоже поглядывая за плечо Рамми, Ванслер потихоньку понимал, почему его друг так негодует при матери. — Она может задержаться здесь, чтобы восполнить то время, которое я упустил во время её пребывания здесь. Это может также сказаться на дальнейших скандалах, в которых она будет приписывать моих друзей. То есть, тебя. И неизвестно в каком ключе она будет о тебе отзываться, — закрывая глаза и выпуская пар, он бросил взгляд на его висячие руки. Болезенно-розоватый вид костяшек рук был вызовом для беспокойства Джина: — Ты весь замёрз. — Да, я в курсе, — как-то грубовато сказал Эд, махнув свободной ладонью. Он ещё раз шмыгнул носом и скосил взгляд на соседний домик, что был украшен рождественскими гирляндами. — Но у меня есть пиво, — поднимая бутылку вверх, Ванслер чокнулся с бокалом шампанского Джина. — За твою жизнь, братан, — слабо улыбаясь, парень сделал несколько глотков горького пива. — Эд.. Видя, как его друг опускает голову вниз, отстраняет бутылку и закрытыми глазами стоит несколько секунд на одном месте, Рамми повторил его имя ещё раз: — Эд, я хочу провести с тобой Рождество. — Но ты даже не пригласил меня на свой день рождения! — обидчиво и громко буркнул рыжеволосый парень, смотря на Джина своими яркими изумрудами, в чьих играл свет уличных гирлянд. — Я и сам не хочу быть на своём дне рождения, — мрачно и вкрадчиво отозвался блондин, смотря на размытое и раскрасневшееся лицо своего друга, — Но я не против отпраздновать Сатурналии. — Может объяснишь мне, что это? — переключаяясь с обиды на озадаченность, Эд сощурился и попытался напрячь свои мозги для дальнейшего принятия информации. Немного постояв на месте, Рамми отошёл назад и закрыл входную дверь, чтобы точно быть уверенным, что их не подслушивают. — Как говорит моя мать, Сатурналии проводили древние римляне, праздник которых растягивался до целой недели. При этом празднике считалось соблюдать такие условия, как: дарить подарки, выпивать, заниматься сексом и драться. В общем, делать все то, что тебе приятно. — Так.. это же тоже самое, что люди сейчас делают в Рождество, — внимательно слушая Джина, Эд делал параллели. — Верно. Она говорит, что мы позаимствовали их праздник, исключая, правда некоторые нюансы, которые показались нашему обществу несколько.. дикими, — шеркая тапком на слегка заснеженной террасе, Рамми поднял бокал шампанского и сделал глоток. — Что за нюансы? — перенося бутылку пива в другу руку, Эд спрятал свою очень замороженную ладонь к себе в карман пальто. — Условия древнего праздника не очень радовали наш конгресс США. А протестантская церковь и вовсе не хотела иметь ничего общего с Сатурналиями, запретив праздник, — оглядываясь на окна своего дома, Джин заметил, как в одном из ближних подглядывала его мать, слегка спрятавшись за шторкой. — Кхм, — отворачиваясь и немного теснясь в бок, чтобы закрыть спиной свое лицо и тело Ванслера, Рамми продолжил: — Она не любит это уточнять, но Сатурналии.. был исключительно праздник для мужчин. — Ого, что-то вроде "мальчишника"? — приободрившись от его слов, Эда настигла кривая улыбка. — Что-то вроде – да. Но без женщин. И тут улыбка у Эда пропала, когда он услышал последнее уточнение. — Тогда это не "мальчишник", — обречённо сказал он, не понимая всей сути, которая скрывалась под словами Джина. Слыша громкий звук постукивания о стекло, оба парня встрепенулись и посмотрели на раздражителя их беседы. Мать Рамми что-то пыталась показать жестами, попутно говоря неуслышанные слова. — Что она говорит? — спросил Эд, перемещая свой вес с одной ноги на другую. — Да черт её знает. Я сейчас нихуя не вижу, — отозвался Джин, натянуто улыбаясь ей и невинно махая ладонью. Немного посмотрев на него, Эд сделал за ним тоже самое.

***

— Ну, мальчики. Рассказывайте, как вы подружились, — этим вопросом она заставила Рамми чувствовать себя крайне неудобно. Ведь он ещё толком не поговорил с Эдом, чтобы исключить некоторые моменты из их истории. Ему остаётся надеяться, что его друг понял нынешнее положение их дел. — Э-ээ, вряд ли это.. — замедляясь в речи, Ванслер сжал столовый нож и косо посмотрел на Джина. Он ещё помнит, что Рамми говорил ему по поводу матери, но он точно не думал, что будет участвовать в этом. — Уместно, мэм. — Ох, Эд. Война войной, но мне хочется узнать, как вы встретились, — улыбаясь, русоволосая женщина не решала отступить назад и показывала, что готова к неприятной и лишней информации. И снова бросая взгляд на блондина, который очень напряженно и рассинхронизированно смотрел на свое блюдо, Ванслер принялся рассказывать: — Мы с первого дня знали друг друга в лицо, когда нас тренировали для перевода в зону боевых действий. Мы жили в Форт-Брэгге, там была наша база, где мы сдавали тесты и показания... — И он всегда заваливал тест на плавание, — слепо показывая вилкой на Эда, Рамми ухмыльнулся на возмутительный взгляд. — Черт возьми, Рамми! Да, я до сих пор не умею плавать! Эта блядская вода просто не держит мои кости! — немного вспылив, Эд не уследил за своей грубой речью, из-за чего немного шокировал мать Джина. — Но не суть.. Короче, сроки очень сильно поджимали, нам давали поблажки и ставили автоматы. — Джинни говорил, что он показывал хорошие результаты по психологии, — слегка озабоченно и суетливо сообщила она. — Верно. Он, кстати, неплохо разговаривает на арабском, — Эд снова поворачивается к Джину и говорит: — Эй, братан, скажи что-нибудь. — Ты полагаешь, что я что-то помню из этого? — ворчливо отозвался блондин, откидываясь на спинку стула. И устремляя свои пустые глаза на праздничный потолок, Рамми несколько забылся в этой куче размытых бликов от мигающих гирлянд и рождественских шаров. — Ну же, чувак. У тебя это так красиво получается, — с неподдельной улыбкой сказал Эд, надеясь снова услышать эту речь. Он хорошо знал, как Джин спасал их в критические ситуации, когда нужно было не оружие, а слова. Его мать, смотрящая в ожидании, только подливала масло в огонь, молча заставляя Рамми сделать это. Особых фраз на уме не было, да и что-то по рождественскому духу. Поэтому он решил заявить о своём личном признании. И, понимая, что на своём языке он этого никогда не скажет, то точно сможет сказать на другом. — أمي، أنا مثلي الجنس. — Я нихера не понял, но как же это чувственно прозвучало, — оставил откровенный комментарий Эд, не ведая о том, как же он метко попал в точку. От этих слов, Джин потеплел и заскромнел, наклоняясь к своей еде. — Ох, Джинни, — мать сложила руки вместе и заулыбалась во все зубы. — А что ты сказал? — О-оо.. нет, нет, нет, ма. В наших кругах следует придерживаться правилу: "Не спрашивай, не говори", — Рамми не очень-то любил врать, поэтому изощерялся другим способом. Молчанием или избежанием. — Это он про тактику безопасного отступления, мэм, — подключился к разговору Эд, спасая своего друга. — Понимаете, когда вы говорите с теми, у кого пушка в руках, то ты больше не смеешь при них говорить на своём родном языке, и тем более что-то сообщать об этом своей команде. — Ох, как все.. строго-то, — забеспокоилась белая женщина. — Да, мэм. Военные нюансы, — согласился Ванслер, делая матери Рамми широкий оскал. Некую обнадеживающую улыбку, хоть она и не является таковой. — Ну так вот. Мой первый контакт с этим "зелёным беретом" был когда наш отряд отправили на... как его.. это.. Щелкая пальцами, Эд тянулся корпусом и лицом к Рамми, прося его о помощи. — На Багдад, — дал вспомнить ему Джин, который пытался наколоть на свою вилку отрезанный кусочек нежной куриной грудки. — Да, точно. На Багдад, — под не самый приятный звон металлического предмета, Ванслер нервно держал улыбку. — Нам следовало выйти в поле и начать.. Стук. Стук. Стук. — Начать.. — дергая уголком губы, Эд смотрел на мать Рамми и, кажется, испытывал отмирание одной нервной клетки. Стук. Стук. И замечая, как Джин слепо тычет вилкой по всей своей тарелке, а также по столу, Ванслер вытягивает руку и помогает ему наколоть кусочек сочного филе. — Начать бомбардировку. — Ох, горе! Бедные люди! — взявшись за сердце, мать Рамми взвыла. Похоже, не долго она могла держаться, и вряд ли она сможет дослушать историю их знакомства до конца. — Учитывая, что у них и так было не очень хорошо с экономикой, то – да. Люди бедные, — подтвердил слова Джин, тронув под столом ногу своего друга, чтоб огладить её в знак благодарности. — Но, мэм, все порядок. Наша главная цель была найти оружие массового поражения. По крайней мере, это была первая цель всей этой операции. Ну и вот. Меня как-то раз поставили с Рамми и послали в дозор. Раньше я числился отставным, после неприятных случаев, но ситуация приобретала критический характер. В итоге, мы были в паре, как и другие члены нашей команды. Нам приказано было проследить и устранить оставшиеся террористические точки. С этих пор, мы начали тесно общаться. Ну, понимаете.. — Как только он услышал по рации, что остальных "зелёных беретов" с нашей группы сильно ранили, то мне пришлось подавить свой страх, чтобы успокоить его страх. А потом мы поклялись держаться всегда вместе. Ну, в основном, друг друга не бросать, — поправил свои формулировки Джин, поскорее заканчивая этот диалог. Глазами он не видел эмоций, которые выражала его мать, но нутром чуял, что это была мина замедленного действия. — Все-все, поняла! — женщина скривилась и с болью в глазах закивала. — Рада, что вы выжили и вернулись домой. Многие солдаты, к сожалению, не могут даже этого сделать! Она пару раз выдохнула и переключилась на еду: — Вы уже покушали? Давайте я сделаю чаю и подам торт. Вставая со стола, под согласия, она стала убирать лишние тарелки и грязные тарелки, чтобы убрать их на кухню. Эд смотрящий за ней, немного впал в транс. У него не было такой материнской любви, как у Рамми. Только сухие слуги, которые все делали без эмоций. Может быть, она и является несколько дотошной, как говорит сам Джин, но перед Эдом она достаточно сдерживала себя и не пыталась как-то усугубить праздник. Но где первое впечатление, а где проверенное временем знание. Это, конечно, разные вещи. — Удивительно, как она ещё смогла дослушать это, — слепо ведя руку к бокалу шампанского, Рамми пытался аккуратно найти края стекла или ножку. — По-моему, она просто больна любовью к тебе, братан. Не могу сказать, что это хорошо, но.. я бы не отказался от такой матери, как у тебя, — немного подумав, Эд здраво предположил: — Может быть, я по-другому мог быть воспитан. — Прямо как я? — с улыбкой спросил Джин, прежде чем найти бокал и выпить его содержимое до дна. — Некоторые вещи я бы хотел исключить, честно говоря. Без обид, братан. — Это ты сейчас так говоришь. Но будь ты в моей шкуре, то точно бы так не сказал, — ставя пустой бокал туда, где пропасть, а не край стола, Рамми резко нахмурился и прищурил глаза. — Блять. Я же вижу, что здесь стол, почему здесь нет стола... Под ехидным хохотом, Джин все-таки поставил бокал с помощью Эда. — Ты поставил его прямо в тарелку с фруктами, Эд! Прямо в чёртову тарелку с фруктами! — морально сопротивлялся блондин, поражаясь своей жуткой ориентацией в ближнем пространстве. — Похоже, твоё зрение только сильнее ухудшилось, — зажимая свой рот, чтобы приглушить звук голоса, Ванслер ещё несколько раз подавился смехом. — А сколько глаз ты видишь на моём лице? — все никак не мог успокоиться рыжий парень. Рамми сидел с недовольным лицом, пока Эд теснился и прижимался к нему. — Ниггер, ты в своём уме? — Просто скажи мне, старик, — весело улыбаясь, Ванслер повернул его лицо к себе одной ладонью и прижался лбом к лбу. Из-за этого действия, он возбудил Джина в смех, чьи пустые глаза озарились весёлыми морщинками. — Ты как в GPNVG-18, — отстраняясь, Рамми бросился в дикий смех, попутно завлекая Эда смеяться с ним точно также.*

***

— Всё, милый. Не скучай и не шали, — с чрезмерной заботой попрощалась мать с Рамми. Она сидела сейчас в такси и еле сдерживала свои слезы. — Я приеду снова. На следующее 17 декабря. — Хорошо, ма, — улыбаясь, Джин выпрямляется сразу же, как только машина тронулась с места, увозя женщину из Вудкреста. И выдыхая, он резко убирает улыбку со своего лица. — А как ты дошёл до такого уровня, что твоя мать стала приезжать к тебе только в один день в году? — следя за своим другом, который рукой залезает во внутренний карман своего серого пальто, чтобы достать очки, Эд не очень понимал, почему гиперопекающая мать Джина приезжает к нему только ко дню рождения. — А я не говорил, что она полна противоречий, если её разозлить? — надевая очки, чтобы снова чётко видеть перед собой, Рамми обратил свое внимание на Ванслера и продолжил: — Поверь, это для неё было трудным решением. Но так нам обоим легче. Принимая информацию к своему сведению, Эд посмотрел в ту сторону, где стоял особняк Ванслеров. А потом он посмотрел на дом Рамми. Декорации были выключены, так как было очень светло и бело от снега. Но не в этом суть. Если в доме Джина была теплота и уют, независимо от комнат, которые были обогащены мебелью, комфортом и просто.. проживанием, то вот в его особняке – больше лидировала пустота, напыщенная роскошь, и его практически не жилая комната. Но для Эда это не критично, ведь... если будет мало вещей, то не будет травмы для мезинца. Если будет мало вещей, то не будет велика их потеря, если в Вудкрест пойдут войной. Верно? Дальновидно. Но, блять, что-то не так. Что-то разделяет его с Джином. Неужели действительно "семья"? Или "любовь"? Или "семейная любовь"? То, что насыщает комнаты, то, какое отношение показывается в этих комнатах. Эд никогда такого не чувствовал. И это его злит, опустошает. Но всякий раз, когда вспоминает – просто берет и мириться с этим. Закрывает глаза. — Ну так.. Как насчёт прогулки до центра города? — вывел его из мыслей Рамми, который предложил ему запасную пару меховых перчаток. — Хочу показать тебе, как праздновать Сатурналии. — Мы пойдём за подарками? — удивлённо взирая на лицо своего друга, Эд принял в руку защитную вещь для пальцев. — И за подарками на Рождество, брат, — улыбаясь, Джин завёл одну руку ему за спину, чтобы приобнять и пойти вперёд. Но Ванслер не мог сейчас сделать шаг, так как сильно захотел обняться с Рамми. — Ох.. Эд, — переживая короткое недоумение, блондин снова потеплел в улыбке и с чувством ответил на объятия своего друга. — Я очень.. рад, что ты приглашаешь меня, братан. Я.. — сжимая Джина в руках, Эд смотрел по сторонам через его спину. И когда он убедился, что никто не смотрел на них, то повернул голову к щеке своего друга и прижался к нему всем лицом. — Ты делаешь меня другим, Рамми. И мне это жутко нравится. — М-мм, — низко промычал блондин с закрытыми глазами. Он сейчас пытался преодолеть чувства и желание расцеловать молодого парня в его руках. — Эдди.. Из-за того, что оба не видели, последние изменения на улице, а лишь друг друга, Эд и Рамми столкнулись с ворчливым голосом: — Ох, бог ты мой. Мальчики, не смотрите, — старый Фримен начал огорождать зрительный обзор Хьюи и Райли. Но это только сильнее возмутило их. — Надо же. Вы что, страх потеряли? — Дедушка, они же просто обнимаются, — немного повысил свой голос Хьюи, чтобы его услышали. — Ниггер, да они геи! — засмеялся Райли, пока не увидел, как Эд с Рамми спешно отстранились друг от друга. — Господи, Эд. Что скажет тебе на это твой дед? Будь осторожнее, — Роберт Фримен выразил свое беспокойство, пока не дал подзатыльник своему невоспитанному внуку. — Да его мало что волнует, если это касается меня. Что, блять, уже нельзя друзей своих обнимать? Я не собираюсь быть этим черствым говном, каким является он. Пусть обосрется, блять, — максимально грубо выражаясь, Ванслер нервно надевал меховые перчатки на свои руки. — Вы, кстати, куда путь держите? — поинтересовался Рамми у семьи Фримен. — Мы идём на церковный хор. Дюбуа настоятельно пригласили нас. Черт бы их всех побрал. Зато после этого, они угостят нас вкусным обедом, — улыбчиво сказал Роберт, явно не желающий сегодня ничего готовить. — А вы? — В торговый центр, за подарками. Услышав это, Райли встрепенулся и попросил кое-что сделать: — О, набейте морду Санте за меня! Пусть будет знать, как не дарить мне подарки на Рождество! — Этот хрен первым, сука, ляжет у меня под ноги! — поддержал его в этом Ванслер. — Эй, Рамми, есть пистолет? Блондин ныряет рукой во внутренний карман своего синего костюма и показывает рукоять огнестрельного оружия. — Да, ниггеры! Надерите ему задницу! — ликовал Райли, пока пытался увернуться от нового подзатыльника. — Этот заросший паршивец должен знать, что детей гетто нельзя оставлять без подарков! — Иди сюда, засранец! Как ты смеешь так выражаться?! — хлопотал Роберт, бросившийся в погоню за ним. — И не убегай от моей руки, негодяй! Смотря на все это со взглядом отвращения, Хьюи вздохнул и медленно поплелся за ними, чтобы не отставать. — Счастливого Сатурналия, ребят. — И тебе, Хьюи, — ответно пожелал счастья Джин Рамми, кивнув Эду следовать за собой.