Один день

      Осень в этом году пришла как по часам. Ещё день назад все ходили в футболках и шортах, но вот уже 1 сентября небо было пасмурным, жёлтые листья кружили в танце на ветру, а люди кутались в более тёплые одежды.         Антон смотрел на всё это из окна автобуса. Как и многие другие молодые люди, он ехал на учёбу. Он с детства любил готовить, превращая кухню в опасную лабораторию, особенно, если дело касалось кондитерских изделий. И вот спустя много лет он удачно поступил на кондитера. Немного переживая за коллектив, Антон нервно крутил кольца на пальцах. А что, если они не сойдутся? Что, если он не понравится им? Что, если будет очень сложно?        От мыслей на несколько секунд прервал парень, плюхнувшийся рядом. Он явно был чему-то рад, ведь улыбка не сходила с его лица. У него зазвонил телефон, и он как-то судорожно ответил на звонок.        — Да, Марк, — в ответ его что-то спросили, — я минут через 10 буду. Где? Да, я понял.        Весь последующий разговор Антон не услышал, заткнув уши громкой музыкой, на оставшийся путь. Чем ближе он был к институту, тем сильнее переживал. Возле большого здания собрались толпы первокурсников. Антон пригладил топорщащиеся в разные стороны кудряшки на голове и, сделав вдох-выдох, шагнул вперед. Отыскав табличку с номером своей группы, он расстроился, оглядев однокурсников. Поголовно девчонки. Нет, он не был против женского пола, просто хотелось иметь хотя бы одного человека в группе из “своих”. Но в целом на что он рассчитывал, поступая на профессию, в которой преимущественно женщины?       Их провели в аудиторию, начали зачитывать правила института, собирать информацию об учениках, согласия, адреса. Антон всё это время разглядывал однокурсниц. Красивые, ухоженные, вкусно пахнущие девчонки совершенно не обращали на него внимания. Он даже сидел на единственной парте без соседа.   Антон представил, как становится изгоем в группе на все 4 года. В горле пересохло, закружилась голова. Преподаватель, проходивший мимо, заметил его состояние и спросил нормально ли он себя чувствует. Он отрицательно мотнул головой, сказав, что она кружится. Пытаясь успокоиться, он начал глубоко дышать, от чего голова стала кружиться сильнее. В кабинет постучали. Следом за стуком вошёл парень с журналом.        — Здравствуйте. Просили принести.         — Ой, спасибо, Арсюш, — сказала преподавательница, когда парень собрался выходить, — Арсений! — парень обернулся, внимательно слушая, — проводи Антона до медсестры, пожалуйста.         Антон встал, шатаясь подходя к парню. Тот вышел, оглядываясь, махнув рукой.         — Тебя придержать? — спросил он.         — Нет. Порядок, — соврал Антон, но было стыдно показывать свою слабость.        Только что он опозорился перед группой, а теперь ещё и перед первым встречным парнем. Теперь наверняка все девчонки будут над ним смеяться. Пока он сильнее себя закапывал, они дошли до кабинета медсестры. Антон удивился, что та была на месте. В его школе медсестра работала по два часа два раза в неделю и когда она была нужна, её всегда не было в кабинете.   Войдя в помещение, они тут же наткнулись на женщину, которая собиралась выходить.        — Что у вас? — спросила она без приветствия.         — Слабость и головокружение, — ответил за него Арсений.         — На кушетку, — сказала она, указывая рукой за ширму. — 5 минут подождёшь? — уточнила женщина у Антона. — Меня вызвал директор, — Дождавшись кивка, она вышла из кабинета.         Антон прошёл и лег на кушетку, прикрывая глаза, проложив руку на лоб. Арсений, подвинул к нему стул и сел рядом.         — Ты как? — спросил он.        Антон молча кивнул.        — И часто у тебя такое бывает? — не унимался Арсений.         — Только, когда волнуюсь, — решил честно ответить Антон.         Какой уже смысл врать? Сильнее в его глазах не упасть. Слабак. Кстати, о глазах. Антон посмотрел на Арсения и удивился - один глаз его был карий, а второй синий. Парень будто смутившись опустил глаза.         — Понимаю. Первый день всегда сложно. Но у тебя хороший мастер. Она очень неравнодушная, всегда поможет, если нужно. Так что можешь смело к ней обращаться.         От его слов стало немного легче. Приятно знать, что кому-то на тебя не всё равно.        — А ты тоже кондитер? — спросил Антон своего собеседника.         — Не, я на ресторанном бизнесе. 2 курс. Потом открою своё заведение. Учись хорошо и, возможно, я возьму тебя на работу, — смеясь выдал Арсений.         — Ха! Ты ещё на коленях меня будешь просить работать у тебя! — в тон ему ответил Антон.         За разговором стало морально спокойнее. Арсений хорошо его отвлек. Он казался веселым и интересным. За 5 минут, что они друг друга знают, он уже успел к себе расположить. Он не ушёл на учебу, а остался сидеть с Антоном. Это льстило.        — Мне нравятся твои глаза, — решил все-таки сказать Антон, — очень красиво.         — А мне твои кудряшки, — поделился Арсений.        Антон смутился и запустил руку в непослушную шевелюру.        — Знал бы ты, сколько я подколов выслушал из-за них.        — Почему? — Удивился Арсений, подняв брови.         — Ну, в детстве я был более рыжий, а летом постоянно веснушки появлялись. Стоит напомнить, что меня зовут Антон?         Арсений рассмеялся, но тут же извинился, продолжая слушать.        — И копать картошку звали и говорили, что деда убил. Но это самое безобидное было.       — Это потому, что ты был необычным для них. Меня из-за глаз тоже дразнили.         Антон подумал, насколько это глупо. Глядя в глаза Арсения, он не мог вспомнить видел ли он когда-то что-то более завораживающее во внешности человека. Почему другие не могут просто принять что-то не типичное? Почему дети дразнятся? Это ведь передаётся от родителей. Сколько слез он пролил в детстве из-за невоспитанных детей, пытающихся его высмеять.         — Антон? — слышал он как сквозь пелену. — Антон? Ты как? — Голос Арсения был взволнованным, а глаза напуганными. — Я звоню... - последнее, что он услышал перед тем, как сознание окончательно отключилось.         Когда он открыл глаза, перед ним стояла женщина в белом халате. Антон огляделся - он находился явно не в медкабинете своего института. Белые стены, кровати и такие же бледные люди на них. Больница.        — Очнулся, - произнесла женщина. — Как себя чувствуешь?         — Нормально, — сказал он чуть севшим голосом и прокашлялся. — Что случилось?        — Что-что. В обморок упал. Беречь себя больше нужно, — сказала она возмущенно. — Сейчас позову твою маму.        В комнату вошла мама, тут же налетевшая на сына с вопросами и нотациями и причитаниями.       — Господи, Антош, ты как? Говорила кушать надо по утрам! Откуда силы возьмутся, если ты не ешь!?         — Ну, мам.        — Мама права, — донёсся знакомый голос из-за спины матери. Она посторонилась, и Антон удивленно уставился на подошедшего Арсения. — Ты как?         — Уже лучше, — сказал он с улыбкой.         Арсений не бросил его даже, когда его помощь уже не требовалась. Это умиляло, заставляло чувствовать, что он особенный.        — Отлично. — бодро произнес Арсений, хлопнув по спинке кровати, — тогда я пойду. Увидимся завтра в универе. Кушай по утрам. — Сказал он и, махнув рукой, вышел из комнаты, закрывая за собой дверь.        — Какого друга ты нашёл, — улыбнулась мама, — и скорую тебе вызвал, и мне позвонил с твоего телефона и сам приехал. Хороший парень.         — Ага-а, — протянул Антон, глядя на закрывшуюся за Арсением дверь.         На лице расцвела улыбка, а в душе - новое, приятное чувство, готовое вот-вот врываться наружу и заполнить серый мир вокруг яркими красками.