Сидя за партой

      Учебный год только начался, не прошло и двух недель, как они все впятером уже устали. Поэтому решили собраться и отдохнуть, а заодно провести время вместе — учатся они в одном университете, но видятся редко, как минимум, из-за разных курсов и факультетов.       В итоге собрались у Рюджин и Йеджи. Во-первых, Джису, Юна и Черён жили в общежитии, а Рюджин и Йеджи давно съехались, как настоящие парочки, и снимали квартиру. А ещё у них имелся теливизор, а в общежитии такая роскошь непозволительна.       Рюджин и Юна спорили, что смотреть: любимый фильм Рюджин или какую-нибудь дораму (Юна знала, что Черён нравились дорамы, поэтому и «топила» за них). Джису принесла фрукты: ананасы для себя и персики для Рюджин; Черён организовала всем попкорн в ведёрках, как в кинотеатрах, а Йеджи обошлась шоколадками, которых полно в навесных шкафчиках.       Разобравшись с едой и кино (победили дорамы, потому что Юна бывает настойчивой и упрямой, а ещё Рюджин её любила и в итоге сдалась), они расселись по местам. Рюджин и Йеджи на одном кресле, чтобы удобно было и обниматься, и целоваться, а остальные выбрали мягкий диван. Джису села посередине, чтобы Черён и Юне не было так неловко сидеть вместе — и очень близко.       Одно ведёрко с попкорном было у Рюджин и Йеджи (разумеется, они мило клали друг другу в рот попкорн), другое у Джису, раз она сидела по центру. И это было, конечно, удобно, но лишь относительно: Черён и Юна настолько синхронизировались, что одновременно тянулись за попкорном и случайно касались друг друга.       — Ой, прости…       И Джису устала видеть, как они отводили друг от друга взгляд из-за неловких касаний. «Сука, я уже не могу. Это надо решать», — подумала она, беря в рот дольку ананаса, когда Юна вновь закусила губу и опустила взгляд на колени, как влюблённая дурочка.

***

      Юна и Черён остались в обжежитии, чтобы подготовиться к новой учебной неделе, а Джису пошла проведать Рюджин и Йеджи под предлогом «им, наверняка, одиноко». Но на самом деле, с Юной и Черён реально надо было что-то делать.       Рюджин развалилась на кухонном стуле и ждала, пока Джису начнёт говорить, а Йеджи в это время просто листала книгу с рецептами.       — Они меня уже бесят, — вздохнула Джису. Говорила она несерьёзно, потому что трепетно относилась и к Юне, и к Черён, но, чёрт, правда, сколько уже можно издеваться над ней? — Блять, даже вы, когда ещё не признались друг другу, так не бесили меня.       — Эй! — возмутилась Рюджин и, с любовью глянув на Йеджи, сжала её ладонь, мол, не обращай внимания на то, что говорит Джису.       — Полагаю, спасибо? Рада, что мы тебя не бесили, — улыбнулась Йеджи, но смотрела всё равно только на рецепты и Рюджин.       — Я серьёзно, надо как-то решать проблему с Юной и Черён. Они сами никак не могут признаться.       — А это разве проблема? Может, они ждут подходящее время? — Йеджи перелестнула страницу и глянула на Джису.       — Это время может никогда и не настать, а они всё также будут мозолить мне глаза, бросая на друг друга смущённые взгляды.       — Нам они не мешают…       — Вы не живёте с ними. Если бы жили, они бы вас бесили. У них в глазах сердечки, и это заметно абсолютно всем, кроме них самих.       — И что ты предлагаешь?       — Можем сварить, зажарить, потушить или запечь? — отозвалась Йеджи, но потом поняла, что Рюджин и Джису говори совсем не о том. — Ой, я имела в виду картофель, а вы всё также про Юну и Черён…       Джису устало потёрла переносицу.       — Ну, скоро Белый день. Может, они наконец признаются? — сказала Йеджи, в этот раз не отвлекаясь на картофель и способы его приготовления.       Шестерёнки в голове Джису закрутились, а губы растянулись в дьявольской ухмылке.       — А если не признаются, то я им помогу.       — Что-то мне это не нравится… — пробормотала Рюджин и оглянулась на Йеджи, чтобы выслушать её вердикт.       — Раз не нравится, то, может, всё-таки запечь?       Джису уже вернулась в общежитие, по пути придумывая план, как наконец свести Юну и Черён. Рюджин и Йеджи решили не заморачиваться и заказали доставку, а книга рецептов так и осталась лежать на кухонном столе, раскрытая на странице о том, как правильно запекать картофель.

***

      Джису одновременно не ждала четырнадцатое марта (это начало учебной недели! Никто не ждёт начало учёбы), но в то же время предвкушала. Сегодня либо Черён и Юна признаются друг другу в своих однозначно взаимных чувствах, либо Джису им помогает.       Честно говоря, она не особо надеялась, что они всё-таки признаются. Камон, они ещё со старшей школы это сделать не могут, вряд ли один Белый день изменит это. Так что теперь очередь Чхве Джису вступить в игру. В роли свахи она уже побывала, когда сводила Рюджин и Йеджи (получилось, как видите, очень успешно), значит, опыт у неё имелся и всё должно пройти хорошо. Как минимум, неловкость между Черён и Юной прекратится, ради этого уже стоило постараться.       У Черён занятие по музыке и сразу после него встреча в клубе любителей вина, которая заканчивалась в то же время, что и тренировка Юны по флорболу. Потом они как всегда встречались с Джису и шли вместе в общежитие. В этот раз всё должно быть по-другому. Во-первых, они в любом случае признаются друг другу, а во-вторых, в общежитие они пойдут без Джису (она специально напишет им: «моя комната свободна, можете её занять»).       Всё должно пройти как по маслу.       Черён и Юна встретились в университетской раздевалке, чтобы забрать верхнюю одежду и подождать Джису. Юна накинула сверху рубашки модную джинсовку и ждала, пока Черён разберётся с пуговицами на кардигане. А Джису в это время спряталась за многочисленными вешалками с одеждой. Её саму незаметно, зато Черён и Юну отлично видно. Оставалось быть тихой.       С пуговицами покончено, и они остались ждать Джису, поглядывая на часы. Она специально написала Черён сообщение, что её ждать не надо, чтобы та заглянула в карманы кардигана. Там её ждал сюрприз.       — Подожди… — пробормотала Черён, нахмурив брови. Разумеется, помимо телефона в кармане лежал ещё и розовый леденец в виде сердца, к которому была прикреплена записка. Джису постаралась и подделала почерк Юны.       — Что там? Леденец? — Юна тоже нахмурилась, а потом вспомнила: — Точно, сегодня же Белый день! И кто твой поклонник?       Голос Юны дрожал, хоть она и пыталась это скрыть. Даже Джису сквозь ворох верхней одежды это было заметно. Юне очень не нравилась идея о поклоннике Черён, но Черён даже не замечала этого, думая, как её вообще можно любить.       Черён расправила края записки и прочитала: «Я столько времени тебя любила молча, но больше молчать я не могу. С Белым днём, Черён. P.S. Я до невозможности тебя люблю, твоя Юна».       — Ты…       — Что я?       — Ты моя поклонница.       Теперь голос Черён тоже дрожал. И если Юна была злой даже от одного предположения о поклоннике, то Черён надеялась. В её глазах читалась мольба «хоть бы это не оказалось шуткой».       — Я?       — Да, ты.       Черён с каждой секундой всё больше верила в то, что это шутка. Наверняка, кто-то узнал, что она влюблена в Юну, и решил поиздеваться над ней. У них получилось.       — Я ничего не писала. Ты о чём?       Черён показала Юне записку. Блять, уж лучше бы никакой записки и вовсе не было. Стоило ей только понадеяться, что их чувства взаимны, как её тут же обламывали.       — Я бы не написала этого. Это вообще не моё! — защищалась Юна. — И ты мне не нрави…       Черён открыла рот, но не смогла ничего сказать. Юне даже не надо было говорить фразу до конца — Черён всё прекрасно поняла. Она никогда не нравилась Юне; всё, что их связывало — лишь дружба, которая в отношения никогда не перетечёт. Можно было даже не надеяться.       «Какого вообще чёрта?» — подумала Джису, хмуря брови и кусая губы от нервов. Всё должно быть по-другому!       — Рён, стой!       Черён не слышала и не слушала. Она шмыгнула носом и выбежала из университета, хлопнув дверью в раздевалку. Сейчас никого не хотелось видеть, кроме Йеджи. Ей нужно пострадать, поныть и поговорить. Может, к концу недели она остынет… или, скорее, к концу века.       Юна не побежала за Черён, и в этот момент Джису поняла, что она облажалась. Для признания нужна романтическая интимная обстановка, а в университетской раздевалке они бы друг другу не признались.       Но, блять, именно — они не признались! В этом вся соль. Они слишком неловкие, слишком стеснительные и, в конце концов, слишком привыкли к тому, чтобы скрывать свои чувства.       А ещё да, Джису реально облажалась. Теперь нужно разобраться ещё и с разбитым сердцем Черён.

***

      Признания пришлось отложить, потому что сначала нужно было поработать над Черён: убедить, что она прекрасна и заслуживала любви, что это всё ошибка, и Юна просто была в шоке, поэтому так сказала (хотя на деле всё так и было). И с Юной тоже надо было разобраться: уверить её, что всё в порядке (в это плохо верилось даже Джису), что потом всё наладится, и что Черён вообще на неё не злится.       С Юной разбиралась Рюджин, как-никак они сёстры. Они ходили по ресторанам (еда действительно поднимает настроение) и на шоппинг. Уже в скором времени Юна начала улыбаться, но всё ещё переживала за чувства Черён.       Йеджи же подбадривала Черён и делилась результатами с Джису, чтобы та составила план, как их помирить и заставить признаться в чувствах. С Черён всё труднее: она постоянно плакала, когда главные герои ссорились и не разговаривали из-за пары недосказанностей. А ещё Черён постоянно провожала взглядом Юну в университете, а после еле сдерживала слёзы. К счастью, через недельку она выплакала все слёзы и больше не нуждалась в дорамах, алкоголе и постоянных объятиях Йеджи.       Через ещё неделю Черён и Юна вновь общались. Со скрипом, конечно, но начало положено. Лично они не проводили время, зато когда они впятером собирались вместе на квартире Рюджин и Йеджи, то вели себя, как будто ничего не случилось. «Сука, это ещё хуже, чем неловкость…» — думала Джису, еле сдерживаясь, чтобы не хлопнуть себя по лбу и мученически вздохнуть.       — Черён почти в порядке, — сообщила Йеджи, окончательно откинув идею приготовить что-нибудь самостоятельно, всё равно они каждый раз заказывали доставку.       — Юна тоже.       — Отлично, — хлопнула в ладоши Джису, — значит, можно переходить ко второй части. Я, блять, умру, но сделаю так, чтобы в итоге они сошлись.       Рюджин рассмеялась.       — Ты решительно настроена.       — Надеюсь, они также решительно настроены на признания в любви, иначе я реально сойду с ума с этими двумя.       Джису тяжко вздохнула.       — Что насчёт алкоголя? — предложила Йеджи, почесав макушку. — Думаю, так они больше раскрепостятся. Да и к тому же Черён разбирается в вине и сможет помочь Юне с выбором.       — Отличная идея! — и шестерёнки в её голове снова задвигались. «Они обязаны признаться друг другу, иначе я не Чхве Джису!»

***

      Встретиться лично они бы точно не согласились, всё-таки раны ещё не зажили полностью, поэтому нужно было подумать, как подстроить их встречу. Случайная встреча в стиле «о, ты тоже тут?» не подойдёт, значит, надо действовать по-другому. В итоге Джису предложила провести время впятером, но магическим образом — интересно, как же так случилось? — Рюджин, Йеджи и она сама не смогут прийти, а Черён и Юна уже окажутся на месте встречи. Оставалось надеяться, что они не уйдут.       Местом встречи выбрали ресторан, так как Юна любила их, а приманкой для Черён будет вино. Теперь всё точно должно пройти отлично.       «Я написала в общий чат о встрече, соглашайтесь, но в ресторан вы не идите», — написала Джису лично Рюджин и Йеджи.       «Эй!» — красноречиво отписалась Рюджин.       «Окей… если это нужно, чтобы Юна и Черён были счастливы, то я откажусь))» — отозвалась Йеджи.       Пока что всё шло по плану: Джису забронировала столик в ресторане, Юна и Черён, к счастью, согласились пойти. Осталось дождаться дня Икс, когда всё наконец должно было случиться. Правда, Джису не сможет пойти в ресторан, чтобы понаблюдать за ними, всё-таки будет слишком палевно, если она спрячется за меню, как в сериалах. Оставалось надеяться на благоразумие Юны и Черён.       Черён уже как десять минут сидела в ресторане в одиночестве. Заказ пока решила не делать, но присмотрела себе вино — без него будет трудно пережить эту встречу с Юной. Через ещё десять минут она не вытерпела и заказала. Прошло ещё семь минут, ей принесли бутылку, а на телефон пришло уведомление, что Юна опаздывала. Пунктуальности у неё не занимать, хотя, впрочем, остальные тоже опаздывали.       Через пять минут Юна оказалась в ресторане с растрёпанными волосами и красными щеками. У Черён тоже щёки раскраснелись от алкоголя. Дальше от девочек пришло три сообщения с совершенно глупыми отмазками: у Джису умер хомяк, при том, что хомяков у них не было, кошка Рюджин рожает, хотя она давно уже стелиризованна, а Йеджи срочно надо в больницу. Значит, их специально выманили в ресторан.       В ресторане играла приятная живая музыка и подавалось просто замечательное вино. Официанты вежливые, всюду куча парочек — рядом с ними сидели супруги, бурно обсуждающие свою молодость. Это всё безусловно хорошо, но время с Юной наедине ощущалось ещё более неловко, чем до инцидента в Белый день.       — Я так понимаю, что нас сюда заманили?       — Агась, — отозвалась Черён. Она даже не ощущала, что её язык заплетался, пока не начала говорить. Значит, надо будет свести разговоры к минимуму, иначе она точно ляпнет что-то лишнее.       — Уходим отсюда?       — Э-э, зачем?       — Мы будем плясать под их дудку?       — Хи-хи, люблю плясать.       — Рён, ты в порядке? — вскинула брови Юна.       — Агась. Мы уходим?       — «Агась», — передразнила её Юна.       — А мне нравится тут. Я не дослушала рассказ той женщины, — Черён кивнула в сторону пожилой дамы, которая с мужем обсуждала молодость. — Там было что-то про бренность.       — Но они же говорят о беременности… — нахмурилась Юна.       — Да? — распахнула глаза Черён. — Ого, а я то думала, что вообще значит «бренность в шестнадцать»…       Юна весело фыркнула. Она скучала по пьяной Черён.       — Ладно, давай останемся здесь. Я теперь тоже хочу послушать про «бренность в шестнадцать».       — А что насчёт нас? Нам тоже нужно… э-э, говорить. Раздевалка, ты, я, Белый день. Понимаешь?       — Понимаю, — поджала губы Юна.       Да, она переживала о задетых чувствах Черён, но больше её волновал тот факт, что это именно она задела её чувства. Стыд сковывал движения, и Юна не способна была на разговор, лишь на то, чтобы покраснеть.       — Я тебе правда не нравлюсь? — Черён состроила лицо, которое походило на грустную мордочку кучерявого пуделя, но очень милого. У Юны не хватало смелости ответить.       — Нет.       — Что «нет»? Не нравлюсь?       — «Нет» в смысле «ты мне блядски сильно нравишься, но я слишком боюсь тебе признаться».       Черён молча сделала глоток вина. Потом ещё один. И ещё один, чтобы наверняка.       — Вау…       — Что «вау»?       — «Вау» в смысле «как всё быстро случилось». А ещё «вау» в смысле «охуеть, наши чувства всё время были взаимны…»       У них обеих замерло сердце.       — Действительно «вау»… — рассмеялась Юна и отобрала у Черён бокал с вином. Они обе нуждались в алкоголе и в хорошем отдыхе после таких открытий. Они на самом деле поговорили словами через рот, и это точно стоило шоколадной медальки от Джису.       — Ты правда просто запаниковала и поэтому сказала, что я тебе не нравлюсь? — Черён снова состроила лицо грустного пуделя и вернула себе вино, а Юна попросила у официанта второй бокал для себя.       — Правда, — Юна накрыла ладонь Черён своей. — Я пиздец как сильно запаниковала. Это первое, что мне пришло в голову. Ты смотрела на меня: «Такое ничтожество, как ты, реально любишь такую богиню, как я?»       — Это ты на меня так смотрела!       — Неправда! — как только официант принёс второй бокал, Юна сразу плеснула себе вино и сделала глоток. — Я смотрела на тебя, как на богиню. Всегда.       — Тогда мы просто будем двумя богинями, окей?       Юна расплылась в тёплой улыбке. С Черён она действительно ощущала себя богиней, но главное, что у Черён блестели глаза от счастья, и она тоже ощущала себя богиней.

***

      «Не прошло и года. Я думала, что состарюсь. Поздравляю!» — написала Джису, когда Юна и Черён в общий чат написали, что они теперь встречаются.