Ох уж эти фанфики.

▹ıı||ıı||ı|ıı||||ııı||ı↻

      Огромный стадион гудел множеством голосов, фиолетовые огни Арми-бомбочек разрывали пространство. Рядом были любимые мемберы, а дорогие сердцу ноты заученных песен наполняли душу. Намджун был счастлив, просто и беспрекословно. Именно в такие моменты, когда любимое детище под емким названием БТС получало отдачу и скандирование тысячами голосов любимой кричалки Арми, повторяющей их имена, все сомнения и переживания, напуганные бешеной энергетикой зала, убегали прочь. Здесь, в Японии, фанаты тоже были не совсем адекватными, но с корейскими, бесцеремонными, безбашенными и моментами наглыми все же сравниться не могли. Но об этом у лидера еще будет время побеспокоиться, когда после концерта тайком придется добираться до гостиницы на ночной отдых, а пока он, просто отпустив свои метания и сомнения, наслаждался плодами невыносимо тяжелых усилий.       Подойдя к одиноко стоящему на сцене Шуге, который пристально глядел в зал на тысячи людей, пришедших на их концерт, Намджун молча приобнял друга. Глаза старшего хёна, взглянувшего на него, сказали ему всё без слов. Юнги до сих пор не мог поверить, что семеро обычных парнишек из беднейшего агентства смогли достигнуть подобного результата своим трудом. Похлопав рукой по напряженной спине, лидер без слов как бы сказал другу, да даже уже брату:       – Да, это все по-настоящему, именно нас они так любят, именно так хотят нашу музыку. Мы смогли, просто поверь в это.       Пришла очередь партии Чимина, и звонкий, нежный голос ангела наполнил зал. Взгляд Юнги в ту же секунду перебежал на его собственное солнышко. Наблюдая со стороны за трансформацией лица и глаз старшего, лидер поймал себя на мысли, что даже немного завидует. Шуга так нежно и трепетно наблюдал за вокалистом: его лицо как-то моментально стало мягче, а выражение глаз наполнялось гордостью. Столько лет прошло с тех времен, когда они, немного стесняясь, собрали всех на общей кухне и объявили, что встречаются, а чувства ни на миг не становились меньше или привычнее. Казалось, Юнги до сих пор не мог до конца поверить своему счастью, что такой красивый, милый, сексуальный, добрый и нежный парень ответил на его чувства. Сам же Чимин все эти годы глядел на своего парня глазами фаната, преклоняясь перед мудростью и гениальностью последнего. Даже если и случались у них ссоры, то они были настолько ничтожными и потешными, что, глядя на то, как покрасневший, возмущенный Чимин пищит и, срываясь на фальцет, наступает на любимого, смешно тыкая в его грудь аккуратным пальчиком, мемберы помирали со смеха. Заканчивалось же всегда одинаково, твердо и жестко ответив:       — Я все сказал, успокоишься - придешь, я в студии, — Юнги уходил творить. Небольшие встряски от взбалмошного любимки, казалось, лишь подстегивали его вдохновение. Промаявшись пару часов, не находя привычной радости ни в шалостях с ВиГу, ни в фильмах или даже в любимых танцах, Чимин тихой сапой пробирался в заветную комнату и, нежно обняв за шею, даже будучи правым, шептал:       — Прости Юнги-я, я опять накосячил.       К чести старшего, он никогда не злился, а, молча отвечая на поцелуй, усаживал на колени своего парня и делился с ним результатом плодотворного труда.       Взгляд лидера пробежался поочередно по мемберам, задержавшись на Джине. Тот как обычно заигрывал с Арми, доставая сделанные собственноручно сердечки из самых невообразимых мест. Губы лидера растянула милая улыбка, проявившая так всем полюбившиеся ямочки.       Ну что за чудесный парень их старший хëн, хотя старший он только по годам. Джин-и ведь, даже по словам мемберов, был взрослым макнэ, ничем не отличавшимся частенько от младшего макнэ. Его позитив и чувство юмора у самого Намджуна всегда вызывало тот же эффект, что и пара баночек энергетика.       Поймав взгляд лидера, Сокджин направился к нему. Большой экран взял фокус на парней, и все Арми громко заверещали, увидев по нему, как Джин, протянув руку к лидеру, приспустил с его плеча часть пиджака. Растерявшийся Намджун только и мог, что, зависнув, наблюдать за действиями хëна. Такой возбужденный, шкодный Джин, да еще и так рядом, буквально в десяти сантиметрах от него, вызвал своего рода шок. Пристально смотря в глаза старшего, Намджун завис в непонятном и ему самому ступоре. Ощущая на груди теплую руку и наблюдая красивое лицо, по которому тонкой капелькой стекал пот, Намджун поймал себя на дикой мысли, что ему безумно хочется продлить этот момент на как можно дольше, а своей рукой коснуться милого лица, нежно стирая эту капельку.       Продолжая улыбаться, Джин жестом фокусника достал из внутренней подкладки пиджака цветное сердечко и, продемонстрировав его ближайшей камере, приклеил к влажной щеке лидера. Его кисть, совершив сие действо, не остановилась на этом, а продолжила свой шокирующий путь, легко погладив щеку, спустившись до скулы и огладив шею. Смешно хохоча, Джин, развернувшись, убежал в другой конец сцены, сходу запрыгнув на спину макнэ. Подхватив за бёдра и слегка подкинув для более удобного расположения старшего, Чон резвым зайцем поскакал поближе к камерам, чтобы показать всему огромному залу их баловство. Не в силах оторвать взгляд от расшалившегося старшего, лидер попытался собрать в кучу разбегавшиеся мысли:       — И что это сейчас было? Джин погладил его лицо на глазах тысяч людей? И почему, блять, это так сильно зацепило самого Намджуна?       Картинка разрозненного пазла совершенно не собиралась. Лидер, тряхнув головой, по примеру Скарлетт из унесенных ветром, решил, что подумает об этом завтра, а вернее - потом, и продолжил работать, делясь энергетикой и мастерством с фанатами, пришедшими на концерт.

***

      Подойдя к двери номера на вечерний отдых, лидер еще издалека услышал звонкий смех Чимина и Джина и немного обиженный басок Чонгука. На всех гастролях и в любой геолокации отданных номеров комната старшего хёна постоянно набивалась младшим составом группы. Сегодня на вечерний перекус и веселую тусу обрались макнэ и вокалист. И хотя Джин частенько выражал недовольство нашествием младшеньких, он втайне был весьма этим доволен. Парень вырос в семье, где являлся единственным ребенком, потому свалившийся на него коллектив из младших парней его очень радовал. Ему безумно нравилось заботиться о них, оберегать. Фанаты и даже мемберы тайком называли его «мамочка Джин».       Зайдя в номер, лидер улыбнулся, наслаждаясь открывшейся картиной. Парни играли в слова. Ну, как играли... Чимин беспрестанно заливался смехом от недовольного бухтения макнэ, а Джин изобретал несуществующие слова в погоне за выигрышем. Присаживаясь на кровать и наблюдая эту картину, Намджун ощутил, как с его плеч спадает усталость этого долгого дня. Замученно потирая шею, он сказал, обращаясь к Чимину:       — Чимин-а, там тебя Шуга обыскался, хочет позвать прогуляться по ночному городу.       Неверяще уставившись на лидера, Чим спросил:       — Мой хён хочет прогуляться? Да ладно! Не верю. Он же терпеть не может, как он говорит, бесцельное времяпрепровождение. Я побежал тогда, парни, — подхватился младшенький, — когда еще такой случай представится? Интересно, какому святому помолиться за то, что Юнги-я не завалился в кровать, а захотел куда-то выбраться.       — Я тогда, наверное, тоже пойду, — засовывая в рот последний кусочек тушеного мяса, пробормотал Чонгук. — Больше же еды нет, Джин-хён?       — Айщ, прожорливый ребенок, — воскликнул Джин, — ты и так за двоих покушал. Чуток осталось, Намджун-и тоже должен поесть.       — Я так устал сегодня, хён, — пробормотал лидер, продолжая разминать шею, — пусть макнэ доест, я не буду. Только одного хочется - душ и спать. Концерт, конечно, великолепный, но я так вымотался...       Парни направились к двери.       Приостановившись и состроив милую мордашку, Чонгук тихо протянул:       — Намджун-хён не хочет кушать, можно я тогда нам с Тэхёном его порцию заберу?       Уже упаковывая порцию и закрывая контейнер, Джин только хмыкнул: — Бери уже, растущее дитя, не могу я тебя голодным оставить, как и твою белоснежку. Что бы вы без меня делали? Точно с голоду бы померли.       Закрывая за младшими дверь и защелкивая замок, Джин тихо бурчал: — Закрою-ка я лучше дверь, иначе эта прожорливая орда и после своих игрищ ночных за едой придет.       Подойдя к лидеру, Джин стал массажировать натруженные спазмированные плечи:       — Вот помяни мое слово, Джун-и, рано или поздно эти троглодиты и нас поедать начнут. Так, колись давай, это же ты Шугу надоумил Чим-и на свидание позвать? Ты та самая добрая фея-крёстная, устраивающая личное счастье?       Прикрыв от удовольствия глаза, Намджун задал вопрос, который весь вечер не выходил из его головы:       — Джин-и, что это сегодня на концерте было? Ты погладил мое лицо, мне же не могло показаться? И да, конечно, я подал идею старшему о романтике. Чимин достал своими причитаниями о том, как ему хочется на город посмотреть.       Руки старшего на мгновение замерли на плечах.       — Я должен извиниться? Нарушил твои границы, Намджун?       Снизу вверх взглянув на старшего, лидер сказал:       — Нет, не нарушил и не должен извиняться. Мне просто интересно, зачем ты это сделал.       Убрав свои руки с плеч, Джин попытался отойти:       — Да если бы я сам знал, Джун-и... Ты там просто стоял такой загруженный, твое лицо с этой складочкой между глазами было таким одиноким, что мне захотелось увидеть, как твоя печаль пропадает. Еще и вчерашний наш разговор. Расстроил ты меня. Айщ, во всем эти дурацкие фанфики виноваты, — выругался старший. — Вот уж сподобился насмотреться. Жил себе спокойно, нет же!       Перехватив руки отходящего Джина, лидер рассмеялся: — А я вот рад, что ты их смотрел, Джин-и. Раньше ты мне массаж не делал. Молю, не останавливайся, моим плечам так хорошо.       — Не надумывай лишнего, — буркнул Джин, возвращаясь к массажу.       — Не обещаю, хён, — с блаженством протянул Намджун, закрывая глаза и отдаваясь во власть нежных, но сильных поглаживаний. — Мне уже самому интересно, что же ты там такого увидел. После душа покажешь, посмотрим, посмеемся, обсудим.

▹ıı||ıı||ı|ıı||||ııı||ı↻