Было ради кого

В утро понедельника работы всегда было больше, нежели в любые другие дни. То, что воскресенье выходной день никогда не означало, что мир останавливается или преступники тоже решают отдохнуть. Так что за возможность один день провести дома приходилось расплачиваться слишком скоро. Все агентство стояло на ушах, сотрудники бегали из угла в угол с отчетами, картами, планами, что-то на подпись директору, что-то рассортировать по полкам, также нужно было проверить все сообщения и пропущенные звонки за вчерашний день. Обычно эта работа ложилась на плечи Куникиды, но сегодня… — Где Дазай?! У меня своих дел достаточно, я не уложусь в график, если буду выполнять еще и его обязанности! — Куникида хлопнул своей тетрадью по столу, отчего Ацуши в испуге подпрыгнул. — Я пытался звонить ему, абонент недоступен, — пролепетал мальчик, глубже зарываясь носом в бумаги. Последний раз Куникида встречался со своим напарником в пятницу, а весь следующий день не появлялся в офисе, занятый полевым заданием. — В субботу его кто-нибудь видел? — он обвел глазами комнату, поочередно останавливаясь глазами на каждом сотруднике. В ответ ему отрицательно качали головой и лишь Рампо многозначительным взглядом посмотрел на пустующий стол Дазая. — Ты что-то знаешь? — тут же понял Куникида, совершенно не удивленный таким поворотом. Рампо всегда что-то знает и никогда не делиться. Еще одна причина уважать его, иначе секреты и подробности личной жизни каждого из них тут же оказались бы на всеобщем обозрении и обсуждении. — Проблемы Дазая это проблемы Дазая, нам не стоит в них вмешиваться, — только и сказал Рампо, но озабоченность на его лице заставила Куникиду занервничать. Директор должен быть в курсе, он бы не упустил из виду тот факт, что один из работником уже три дня не появляется на работе, пусть один из дней и был выходным. Придя к такому выводу, Куникида отправился в кабинет Фукудзавы. — Больничный? — бровь Куникиды непроизвольно приподнялась. И даже не подстрелен, не сломал кости, не попал в аварию. Просто заболел. Со всеми странностями в поведении, Доппо уже начал было забывать, что его напарник остается обычным человеком. — Да, его не будет еще около недели, — подтвердил директор и велел всем возвращаться к работе. *** Неделя тянулась долго и тяжело. Для человека, который так показушно бездельничал на рабочем месте, выяснилось, что Дазай успевал выполнить большой объем работы, который теперь распределялся на весь коллектив в равной степени. Все чаще к директору подходили уставшие детективы с расспросами о здоровье их старшего коллеги, но Фукудзава отмалчивался. Куникиде это не нравилось, также как не нравились вечные косые взгляды Рампо неприбранный стол Дазая. Что-то тут было не так. Когда Дазай не вернулся к работе по прошествии десяти дней, Куникида решил зайти к нему домой. Они ведь напарники, не должно быть странно, если он проведает его. Однако состояние, в котором он застал Осаму оказалось далеко за пределами того, что он мог себе представить. — Какого..?! Сальные и спутавшиеся в колтуны волосы, опухшие красные глаза с лопнувшими капиллярами казались абсолютно пустыми, огромные мешки под глазами. Некогда идеальная кожа теперь была неестественно бледна, выделяя на своем фоне воспаленные черные точки и прыщи. Опрятная, выстиранная и выглаженная одежда сменилась на мятую, местами рваную и выцветшую футболку. Она выглядела старой и поношенной, на груди виднелись уже невыводимые пятна и круглые прожженные следы. От Дазая пахло потом, сигаретами и перегаром. Но сильнее всего в глаза бросались окровавленные бинты на запястьях. — Куникида, — голос Осаму сейчас больше напоминал голос девочки, что недавно притащил в агентство Накаджима, тихий и безэмоциональный. Такой же пустой. — Что ты здесь делаешь? «Он пьян» — понимает Куникида. — Пусти, — Доппо кивает на прикрытую дверь. Напарник оказывается на удивлении послушным, он отталкивается от косяка и проходит внутрь, оставляя возможность войти следом за ним. Квартира находилась в неменьшем беспорядке, чем ее хозяин. Паркет не было видно под слоем наваленного на него барахла. Дазай не обращал на это никакого внимания, шагая к расстеленному футону прямо по рассбросанной одежде, по пустым и полупустым пачкам чипсов, отпинывая в сторону пустые винные бутылки. Он бессильно упал на футон, больше не говоря ни слова, пока Куникида не заговорил с ним. — Что с тобой? Директор сказал, что ты заболел, — спросил он, открывая нараспашку все окна, чтобы проветрить помещение. — Так и есть, — будь Осаму в более здравом рассудке, он никогда бы не позволил кому-то из агентства увидеть его в таком виде, не стал бы отвечать на вопросы с такой безразличной честностью, но сейчас ему было все равно. Что происходит вокруг него, с ним, что будет завтра — не имеет никакого значения. — Чем же? — серьезно посмотрев на напарника, спросил Куникида. — Рекуррентное депрессивное расстройство, — Дазай продолжал смотреть в потолок, не заинтересованный в разговоре. Куникида тяжело вздохнул, медленно начиная прибирать бардак на полу, и продолжил расспросы. — Как часто у тебя случается.. Это? — не зная, как правильно сформулировать вопрос, он махнул рукой вокруг себя. — Депрессивный эпизод, — уточнил Дазай и пожал плечами. — По разному. В среднем по три-четыре раза в год. Длиться от двух недель до месяца, бывает дольше. — Ты проходишь какое-то лечение? — Раньше - да. Сейчас уже нет, — горько усмехнулся Дазай и, приподнявшись на локтях, лениво потянулся за полупустой бутылкой дешевого красного вина. Куникида не стал его останавливать, подумав, что трезвый напарник может и не захотеть так свободно разбалтывать свои проблемы. Он подошел к футону, усаживаясь рядом. — Что же изменилось? — Было ради кого, — совсем тихо, едва слышно, ответил Осаму, снова припадая губами к бутылке. Затем Дазай впервые с начала разговора посмотрел в глаза своему незваному гостю, словно только сейчас вспомнил, что не один. Куникида наблюдал за его действиями настороженно, с серьезным выражением лица продумывал свой следующий вопрос, но ему не пришлось его задавать. — Раньше у меня был человек, ради которого я хотел быть здоровым. Человек, который не отвернулся от меня, даже когда я был в более худшем состоянии. Он вытаскивал меня со дна каждый чертов раз, — теперь его голос стал переполнен эмоциями, в нем читались грусть, потеря и отчаяние. — Единственный, от кого я чувствовал заботу и любовь за всю свою бессмысленную жизнь. Он любил меня даже такого беспомощного. Следил за моим питанием, за приемом таблеток, таскал меня в душ и расчесывал волосы. Единственный, кто не считал это слабостью. — Что с ним случилось? — дрогнувшим голосом, спросил Куникида, когда Дазай замолчал. Он никогда не мог себе представить этого человека таким сломленным. Маска шута, крепко приклеенная к его лицу почти все время делала свое дело. — Я оттолкнул его. Предал, а потом у меня даже не хватило смелости поговорить и объяснить почему я поступил именно так. Он бы понял, но я.. Мне было страшно. Страшно видеть разочарование и боль в его глазах. — Я сам разрушил все…