Зачёт

Дань Хэн был молодым преподавателем, что отличался красотой и популярностью у студенток (и студентов, честно говоря). Холодный взгляд, что подчёркивался ровнейшей в этом мире красной стрелкой; острые скулы и ровный нос, что были вылеплены из мраморного цвета кожи. Стройная фигура, что умело подчёркивалась чёрными вещами и элегантными движениями. Многие часто думали о том, что Дань Хэн должен работать в модельном агентстве, а не преподавать в университете. Но на все подобные смелые замечания Дань Хэн без особых эмоций отвечал: «мне нравится преподавать». И это не было ложью. А преподавал он скучнейший предмет в этом университете — философию. Была ещё литература и китайский язык, но так как Келус был на техническом направлении — его настигла, слава вселенной, только философия, на которой он делал всё кроме того, чтобы слушать философию. Келус, быть может, и поразмышлял о жизни нашей вечной, но на следующей паре по мат анализу от слова «анал», как абсолютно все на потоке сообщали, у него зачёт, а он к нему не готовился. В следующий раз на философии окажется, что у него нет домашки по проектированию, потом чертёж забыл… В общем, до философии никогда дело не доходило, даже с таким красивым преподавателем. — Келус, у нас скоро сессия. И я подозреваю, что такими темпами по моему предмету у тебя будет стоять неуд, — останавливает однажды Келуса Дань Хэн, когда тот последним проходит мимо его стола. Дань Хэн опирается руками на него, смотря в глаза студента, что с полным безразличием наблюдают в ответ. Кажется, его эта ситуация вообще не волнует в отличие от следующей пары математического анализа, который он, любя всей душой, ненавидел. Келус будто впервые замечает то, почему этого профессора, объективно самого худшего предмета, обсуждает каждый поток и факультет. Он слышал, что даже парни отмечают его «изящную фигуру, как у девчонки». Келусу было плевать, кто там кого как характеризовал, но про себя отметил, что глаза действительно очень выразительные. Изгиб интересный, он никогда не видел подобный. А ещё под ними невероятно чёрные синяки, что пытались скрыться за бедным консилером самого светлого оттенка. М-да, на такой белой коже чёрный выглядит слишком ярко. — А симпатичным студентам не делают поблажки? — Каждый по-своему симпатичен, а я не могу делать поблажки каждому, — склоняет голову Дань Хэн. Он хорошо держится для того, у кого в режиме явно не хватает нескольких часов сна. Вероятно, привык. — Это одна из мыслей философии? — Моей личной. На экзамене не поможет. — Разве смысл философии не в том, что у каждого свой взгляд на вещи? — Именно в этом, но на экзамене тебе придётся отвечать на билеты словами из учебника, который, насколько я знаю, ты даже в библиотеке не взял, — Дань Хэн вздыхает, — для тех студентов, что не умеют читать больше одной страницы в месяц я, собственно говоря, и стою здесь, проводя лекции. — Вы настоящий герой! — на одну ноту повышается голос Келуса, но по его лицу видно, что ему всё ещё полностью безразличен и мужчина перед ним и его предмет, а аудиторию эту он эксплуатирует как место для деланья домашки. — Знаете, у вас такой успокаивающий голос, сразу все мысли концентрируются на том, что надо. Очень помогает в решении физики. Дань Хэн устало смотрит на него и прикрывает глаза. — Я тебя предупредил, — он отрывает руки от стола, принимаясь за разбросанные бумаги на столе. Оказывается, он очень небрежно ведёт собственные записи. Келус заметил, что на одном листе под разным градусом написаны десятки предложений, что перечёрканы ещё примерно столько же раз. — Значит, я должен просто выделиться среди других студентов, чтобы вы поставили мне автомат? — А я вижу ты ловко цепляешься за слова, — ухмыляется Дань Хэн. Келус и не знал, что эта эмоция демонстрировалась другим крайне редко и он уже выделился. — Допустим так, — он складывает руки на груди, с вызовом смотря на Келуса. — Хах, ну тогда я без проблем завоюю место вашего любимчика, профессор, — теперь улыбается и Келус, чуть ярче, будто уже чувствуя свою победу. Дань Хэн на прощание кивает ему головой, оставляя ему лишь пару мыслей. Возможно, Келус сможет разнообразить его жизнь. Хотя… Вряд ли. Он сомневается, что его существование кто-то хочет спасать.

***

Пара по философии была три раза в неделю. Понедельник, среда и пятница. Удивительно, но виделся Келус с Дань Хэном только на самих парах. Ни в столовой, ни в коридорах его не было. Казалось, что даже в деканат он через окна ходит, потому что его никто и никогда не видел за пределами аудитории. Келус, прославившийся как «гений-пофигист» на своём потоке, впервые в жизни начал чем-то интересоваться. И этим чем-то стал Дань Хэн. За все пять курсов Келус демонстрировал невероятные навыки математики и физики, он создал достаточно крупные проекты, которые участвовали в международных выставках, но такое чувство, что он никогда не получал удовольствия от этого. Его поздравляли с победой: он просто кивал, думая о чём-то своём. Ему было всё равно. Сидел копался дома в своих механизмах, да общался с узким кругом людей. Хотя ладил в универе почти со всеми, в состоянии поддержать любую беседу. Поэтому и сейчас смог без проблем спросить товарищей однокурсников о Дань Хэне. Те сказали, что о нём ничего неизвестно. Были смельчаки, которые даже пробрались в деканат, чтобы полистать его документы. Но и они были пусты. Ни графы об образовании, ни о прошлой работе. Сплошная пустота. Пытались гуглить информацию о нём, но тоже пусто. Социальных сетей и фоток нет, даже на сайте университета не было. Это можно было списать на комплексы, но вы вообще видели его? По оценке всех в университете он выглядел идеально. С людьми не контактирует, прошлое покрыто мраком. Келус под влиянием просмотренных сериалов и прочитанных книг надумал себе историю о бывшем криминале мафии, которого по доброте душевной взяли работать преподавателем. Внезапно Дань Хэн стал его интересовать не как объект, что может обеспечить ему отчисление на последнем курсе, а как… Человек. Обычный. Келус в итоге решил, что если Дань Хэн скрывает прошлое, то на это есть причины. И лезть в него ему не стоит. В конце концов, они профессор и студент, которых связывает только сессия в середине года. Философию Келус слушать был не готов, поэтому думал над тем, как завоевать зачёт без этого. Решение, на самом деле, пришло быстро. Конечно, это же Келус. У него нет безвыходных ситуаций. Заходя в понедельник на пару самым первым, он увидел Дань Хэна, что в очках рассматривал документы. Он надеялся, что не на его отчисление. — Доброе утро, профессор. — Ого, какой прогресс. Ты начал здороваться со мной впервые за четыре месяца, — он даже оборачивается и смотрит из-под очков на студента, — этим решил завоевать мою любовь? — Ну если вам так приятно, то и этим тоже. Он подходит ближе и ставит на стол Дань Хэну огромный стакан с кофе. — Это взятка? — Взятка. — Он отравлен? — Ага, моей безграничной любовью. Дань Хэн на удивление смеётся. И Келус, сам того не понимая, улыбается. Действительно не понимая. Просто смотрит на своего профессора в очках, что искренне смеётся из-за этого… Флирта? Раннее утро. Лучи солнца всё ещё имеют какое-то волшебство, ведь только взошли на небосвод. И лицо Дань Хэна выглядит великолепно. Кажется, он понимает, почему в этого преподавателя по уши влюблена как минимум половина студентов. Дань Хэн открывает кофе, пахло вкусно, стаканчик был всё ещё горячим. Он попробовал и понял, что это был капучино. Мягкий вкус. Обычно Дань Хэн пьёт крепкий и от того горький кофе, поэтому он отвык от подобной мягкости. Ореховый сироп добавлял сладости. — Ну как, влюбились, профессор? — В кофе? Возможно. А тебе ещё надо постараться, студент, — с улыбкой возвращается к кофе Дань Хэн, явно довольный такому утреннему подарку. Если бы у него был хвост, вероятно, тот бы вилял из стороны в сторону. Профессор и вправду был каким-то уж слишком довольным подобным жестом. Но Келусу это на руку, так что в этом нет ничего плохого. На паре пошли разговоры о том, что сегодня Дань Хэн какой-то… Другой. Более живой, будто кто-то снял всю усталость с его плеч. Многие решили, что у него впервые за эти годы хорошее настроение и, очевидно, один единственный случай породил множество слухов. Всё же, Дань Хэн слишком популярная личность в университете. Будто он студент-футболист высотой два метра и шириной плеч в три, а не худощавый профессор философии. Никто не видел, что кофе принёс Келус и он с неожиданным для себя удовольствием слушал разговоры о том, что ему удалось поднять настроение вечно ледяному профессору. У него и самого повысилось настроение от того, что все обсуждают эту перемену, строя теории о том, кто же помог Дань Хэну преобразиться всего за одно утро. И Келус начал носить кофе на каждую их пару. Была она утром или вечером, кофе неизменно появлялся на столе Дань Хэна, а студенты недоумённо смотрели за тем, как резко меняется в настроении их преподаватель. Вечно холодный философ, что рассказывал материал невероятно красивым голосом, от которого веяло прохладой, по какой-то причине стал добавлять в свои лекции улыбки, да и голос стал теплее. Все гадали, что же такое произошло, пока Келус спокойно сидел на последней парте и решал очередную стопку матриц для следующей пары. Голос Дань Хэна, что бы он там ни говорил, помогал расслабиться и сконцентрироваться не на вечных вопросах жизни, а вечных вопросах математики. Дань Хэн и сам почувствовал эти изменения в себе. Он обхватывал стакан кофе обеими ладонями, грея их и улыбаясь, смотря на поднимающийся пар. Небольшая забота грела всю его душу, даже если он спал сегодня всего два часа. Угрюмый профессор философии внезапно расцвёл, словно весна в апреле после всё ещё тоскливого марта, где не ясно что за время года стоит на улице. И лекции стали проходить живее, Дань Хэн даже начал общаться со студентами не короткими обрывочными фразами. Он пояснял тот или иной момент, взаимодействовал с аудиторией так, будто впервые вышел в мир. Кто же знал, что кого-то так сильно может изменить капля заботы. Пусть и меркантильной по сути. Но, кажется, и Дань Хэн и Келус забыли о том, что кофе таскает физматовец из-за зачёта. Келус стал чаще отрываться от своих чертежей, поднимая взгляд и устремляя его в центр аудитории, где стоял подтянутый профессор в очках, жестикулируя. Студентки с последних парт пересели поближе, ведь теперь хотели лишний раз поболтать с прекрасным преподавателем. А тем временем в университете началось расследование. Никто не видел, что причина хорошего настроения — кофе. Но все замечали, что улучшается оно в определённое время определённых дней. Однокурсники Келуса поделились своей информацией и стало ясно, что виноват их поток. Но в чём же дело? Девчонки начали думать о том, что Дань Хэн влюбился в какую-то счастливицу и теперь незаметно строит ей глазки. Знали бы, что строит глазки он затылку Келуса, который целиком и полностью прилип к этому столу. А вот некоторые другие, что говорили: «а вдруг это парень, м?», были уже близки к истине. Все были уверены в том, что любовь спасёт мир и в том числе хмурого профессора. — Келус, не рано ли ты? — студент заходит в аудиторию за час до начала пары, но Дань Хэн уже на своём месте. — Неужели влюбился в философию? Келус резко останавливается, смотря на Дань Хэна, что хмыкнул, очевидно намекая на то, что шутит. — Типо того, — он возобновляет свой ход и достаёт из рюкзака коробку с ленточкой. — Предложение решил мне сделать? — скептически изучает Дань Хэн коробку. Оказывается, он тоже может шутить. На самом деле у Келуса научился. Сам того не замечая он начал перенимать его привычки. Да и Келус не сильно от него отличался, теперь постоянно тёр виски, подражая Дань Хэну, даже не понимая этого. — Ну если за кольцо сойдёт пирожное из кофейни рядом с моим домом, то, допустим, да, — Келус лёгким движением убирает ленту и Дань Хэн видит через прозрачный пластик сладость. — Вам нравились сладкие сиропы в кофе, поэтому я решил принести что-то поинтереснее. Дань Хэн удивлённо рассматривает пирожное покрытое фиолетовым кремом. — А оно с чем? — Попробуйте и узнаете, — Келус достаёт пластиковую ложку и подталкивает коробочку ближе к Дань Хэну. Тот завороженно смотрит на неё, прежде чем попробовать. Келус переживает, что ему не понравится. Очень долго думал над тем, что может приглянуться по вкусу его профессору. В итоге остановился на смородине. Вроде не очень и сладко, а вроде и кислинка какая-то во вкусе. Бисквит был приятным, а крем воздушным. Дань Хэн уже и не помнил, когда в последний раз пробовал пирожное. — Не хотите рассказать о себе, раз уж вы приняли моё предложение и теперь у нас первый совместный семейный завтрак? — Келус уже уселся на стул и подпёр голову собственной рукой. Он наблюдал за тем, как Дань Хэн, словно голодный котёнок, распробовал каждый кусочек небольшого смородинового чуда. Дань Хэн замирает на мгновение. Прошлое видимо и вправду какая-то больная тема, которую Келусу лучше не трогать. — Я не прошу рассказать вас историю жизни, мне хватит того, чем вы занимаетесь обычно, — успевает заверить его Келус и Дань Хэн кивает сам себе, давая понять, что не так понял слова студента. — Да и вообще, сколько вам лет? — Мне 27, — начинает с лёгкого вопроса Дань Хэн. — Занимаюсь… — задумчиво поджимает губы, немного щуря глаза. Келусу нравится эта особенность в его поведении, — я обычно читаю. Моя жизнь скучна, что бы там не надумывали студенты. Всю свою зарплату спускаю на книги. — А я на донат в игры. Ужасная привычка, честно говоря, — тянет Келус, наигранно вздыхая. — Особенно гачи всякие. Меня сложно остановить. — М-м-м… Да, ты определённо похож на того, кто будет тратить деньги на миленьких девочек в гачах, — скептично тянет Дань Хэн, расслабленно потягивая кофе. В аудитории только их голоса. И какой бы она большой не казалась, было ощущение того, будто они вдвоём в тесной кухоньке завтракают и обсуждают абсолютно простые вещи. — Да какие девочки!.. Я метовый игрок, пытаюсь постоянно влезать в топы, — эмоционально рассказывает Келус, чем вызывает у Дань Хэна улыбку. Оказывается, и этот горе студент, что безразличен ко всему, может говорить о чем-то так эмоционально. С ним. С Дань Хэном. Дань Хэн забывает обо всём, слушает рассказы Келуса, что в подробностях объясняет ему механику какого-то шутера. Оказывается, что он тоже любит читать и они с Дань Хэном любят одного и того же фантаста, что пишет о космосе. — Представь каково это… Путешествовать между звёзд, постоянно видеть новые истории и не быть привязанным к четырём стенам собственной квартиры, — мечтатально произносит Дань Хэн, наблюдая за тем, как ветер тревожит листву деревьев. Келус смотрит в его задумчивое выражение лица. Кажется, будто у Дань Хэна на плечах большой груз, который только и может сбросить путешествие по бескрайней вселенной. — Слышали о теории параллельных миров? Быть может в одном из таких мы путешествуем по небу на каком-нибудь хм… Поезде? Было бы круто. Дань Хэн кивает головой с некой печалью в глазах. Он понимает, что разговоры с Келусом расслабляют его и наполняют чувством теплоты. Дань Хэн сказал бы, будто в его душе расцвёл целый сад, где поют птицы и спокойно журчит ручей, а они с юношей сидят на берегу, расслабленно болтая о всякой чепухе. Никаких проблем и беспокойств, никаких кошмаров и проблем, лишь запах кофе. Кажется, он думает не о том. Внезапно он смущается, надумывая в своей голове лишнее. Дань Хэн слишком давно не общался с людьми, особенно так. Он может путать чувства, особенно если понятия не имел, что значат некоторые из них. До зачёта оставалось несколько недель, кофе неизменно появлялся на столе, теперь зачастую с каким-то десертом. Келус теперь приходил в универ каждый день на час раньше и постоянно проскальзывал в уже родную аудиторию. В мире будто остались только они вдвоём, Дань Хэн внезапно понял, что живёт от встречи до встречи, вечерами думает о том, как утром увидит Келуса. Услышит его голос и расскажет тому, как у него дела. Дань Хэн впервые за долгие годы начал лучше спать по ночам. Кажется, будто его синяки под глазами становились меньше. Келус действительно какой-то маг. Видимо, в том стакане лежало зелье, что лечило от всего: душевной или физической боли. Но в побочных эффектах были постоянные мысли о маге, что таскал ему дополнительную дозу чудо-эликсира каждый день. Быть может Дань Хэн стал наркоманом?.. Зависимость от кофе. Точнее от кофе, который носит Келус. А может от Келуса? Он засыпал, привычно обнимая подушку, но теперь непривычно представляя на её месте Келуса. Как было бы классно засыпать с ним вместе, завтракать на кухне, а не в универе… Дань Хэн бы сам ему готовил. И в этой все идиллии не было бы важно его прошлое. Главным в этом было бы настоящее. Когда настал день зачёта, Дань Хэн принимал билеты один за другим, дожидаясь нужную ему макушку, что, видимо, забилась в конец очереди. Либо он вообще опаздывает. Келус победил в их небольшой игре, его взятка оказала слишком большое влияние, поэтому теперь Дань Хэн, наплевав на всякую справедливость и правила, готов был поставить автомат до выпуска с последнего курса. С этими мыслями пришла привычная горечь кофе без молока. Внезапно он осознал, что все действия Келуса были лишь ради одного — зачёта. И только Дань Хэн мог себе что-то надумать, пока Келус видел в этом лишь выгоду. Если это так, то он не будет винить его. В конце концов, сам согласился. Сам продолжал эту авантюру. Неоправданные ожидания — это всё его вина, а не уже родного студента и запаха кофе. А после этой сессии он будет носить ему кофе? А что будет, когда он выпустится из университета? Просто станет воспоминанием, которое Дань Хэн будет вспоминать в самые тёмные ночи? Студенты шли один за другим, прямо как ноты в ключ баса, постепенно снижающие настроение Дань Хэна. Студенты уже начали перешептываться о том, что он не в духе и лучше прийти в другой день. Но мужчина продолжал ставить справедливые оценки, несмотря на свои думы. Когда за окном уже начало вечереть, закатное солнце вышло в угол окна и красными лучами освещала его стол, что казался сейчас каким-то одиноким. Кофе нет. Да и Келус не сидит рядом. Но он должен быть за дверью. Или Келус решил, что Дань Хэн поставит автомат и без него самого?.. Все опасения были напрасны, через секунду дверь со скрипом открывается и в неё заходит Келус. С улыбкой. И с кофе. И главное сам он на месте. Дань Хэн глупо выглядит в своём удивлении, что быстро сбило печаль с его лица. — Ну что профессор, готовы принимать зачёт? — ставит он с улыбкой кофе на стол и усаживается на стул, что стал роднее парты в конце аудитории. Дань Хэн смотрит на него. Уже множество раз отмечал его необычный цвет глаз и каждый раз любовался как в первый. Каждый раз в груди что-то щебетало о том, как бы прекрасно было смотреть в них не только в аудитории. Как бы прекрасно было провести пальцами по лицу, что напротив, зарыться в пепел и крепко обнять, не давая никуда уйти. — Подтянись-ка сюда, — манит его к себе Дань Хэн, а сам наклоняется через стол. Он берёт в охапку белую футболку и тянет крайне удивлённого Келуса на себя, слабо касается губ, но этого хватает, чтобы вызвать пламя в груди, которое могло поглотить его прямо сейчас. Кровь ударила в виски, но Дань Хэн старался сохранять разум. — Сдал, — шепчет в губы Келусу Дань Хэн, чувствуя как же горят его щёки. Профессор отпускает футболку и уже спешит отстраниться, спрятаться от этого стыда и смущения. Просто он посчитал нужным сделать. Подумал, что больше может не подвернуться случай. Да и сейчас всё можно списать на всякую глупость, как он думал. — Вообще-то я… Выучил все билеты, — во всё ещё какой-то прострации говорит Келус, перед глазами летают звёзды, а губы так и открыты, не в состоянии замкнуться. Дань Хэн застывает. Смотрит в утерянное лицо Келуса и понимает, что тот не врёт. — Ты боялся, что я не поставлю автомат? — Нет, я боялся, что вы, профессор, подумаете, что всё то время, что я проводил с вами — было ради зачёта. Так значит… Все его ожидания были не односторонними? Значит, Келус действительно перестал видеть в этом выгоду. Он стал видеть лишь Дань Хэна. Профессора, что стал в его глазах обычным человеком, с которым он бы хотел встречать утро вместе. Дань Хэн не выдерживает и тянется опять вперёд, вновь целуя Келуса. В груди так хорошо, дышать стало легче. Счастливая дрожь смущения связанная с искренним счастьем переполняла каждую клетку. — А это?.. — Келус всё ещё не может поймать связь с реальным миром. — А это за то, что выучил все билеты.