bisou–chaleur

      Натянув повыше шарф, Акименко обреченно вдыхает сладковатый аромат, будто бы он не преследует его на протяжении уже нескольких лет жизни. Школьный день заканчивался явно не на особо позитивной ноте, восьмой урок подошёл к концу ещё минут тридцать назад, а возможность уйти домой не нагнала даже сейчас, ведь в рюкзаке за спиной, красовались плотные стопки тетрадей, что стоило проверить до следующего утра несмотря на поздний вечер и наличие собственных дел. Будто Сергей в действительности планировал что-то большее, чем поиск игры в надоевшей мовы.       Учительский труд в зачастую не воспринимался всерьез, а тем более, когда твой образ до сих пор смахивает на школьника, хоть в паспорте красуется двадцать пятый год, а в трудовой книжке общеобразовательное учреждение отмечено как место постоянной работы. Пропускать свою молодость в душных кабинетах за различными книгами древних классиков конечно не сладость, но жить на что-то надо, не сидеть же в одних только играх в ещё более пыльной комнате днями ночами. Хотя, такой расклад событий казался даже радужнее, чем шесть дней на неделе видеть одинаковый круг лиц среди которых школьники и «серые» коллеги.       Совсем не обращая внимания на занятую сериалом вахтершу, Серёжа перешагивает порог главных дверей, моментально оказываясь в прямом значении слова «ничего». Хлопья снега незамысловато кружатся в танце собственного сочинения, тёмный воздух тянется как сладкая нуга затягивая в себя с головой, пока ледяной воздух хлестает по открытым участкам лица оставляя невидимые ранки, шрамы и глубокие порезы. От однотипности вида с каждым днем хочется выть все громче, но завывает только одинокая метель, что составляет компанию свету школьных окон, кажется, только они и защищают весь город от мрака. — Сергей Владимирович! Подождите! — радостный голос разрезает, а точнее, безжалостно кромсает тишину вокруг, что свойственно его хозяину. Бегло обернувшись, Акименко давит глупую улыбку, будто секундой ранее не собирался сойтись одним целым с угольной пустотой и зимней пылью. Длинная фигура напротив также ярко давит лыбу, тонкие пальцы заламывает, точно волнуется чему-то своему в голове, но несмотря на это, продолжает расплескивать уверенную энергию вокруг себя.       Яркий парень с не особо ровным окрашиванием и разбросанными по телу тату появился в жизни как-то чересчур внезапно, влетел в коридоры учебных стен с ноги окрашивая все во всевозможные оттенки, а следом, не умея ждать, отворил старинные ставни и в личную жизнь Акименко, все чаще появляясь в сознании крупным пятном карих глаз. Неудивительно, что именно он занял должность педагога-организатора, будто он изначально был рождён ради того, чтобы заливисто смеяться с учениками разнося вокруг хаос своими дорогими шмотками в комплекте с длинными, спутанными волосами двух оттенков и острыми чертами лица за ними.       Больше смешило то, что рядом с его фото, в учительской таблице, уместилось и грустное «специалист по делам несовершеннолетних». Это казалось чересчур забавным, ведь именно этот костлявый «мальчик» стреляет у деток сигареты в светлых туалетах, именно он не пожалеет матного слова в окружении старших коллег, только он имеет право прийти в это место хоть укуренным веществами, никто и слова не посмеет сказать, ведь наверняка, в этом и смысл работы творческого человека: быть везде, заполнять собой воздух, а лучше, все свободное пространство лишать возможности вдохнуть без частичек собственной кожи.       Таких Серёжа проглотил достаточное количество. Они колоссально отличались от тех, о которых он рассказывает ежедневно на уроках родного русского языка. Они совсем иные в отличии от остального школьного состава, принадлежали исключительно Киру Курседову, что не жалея делился ими с каждым встречным оставляя к себе что-то явно не меньше привязанности и лёгкой симпатии. — У меня предложение к вам — подходя ближе мурлычет педагог-организатор, крепче в кофту пушистую кутается, будто так сильно спешил догнать его, что совершенно забыл о любых способах защиты, наверняка, так и есть, только никто и никогда вслух этого произнести не сможет, намного проще пошутить о том, что в этом и есть вся суть Курседова — быть необычным. — Допустим, я слушаю, только давай пошустрее, — холодно-суховато, но Акименко поделать ничего не может, пальцы ног действительно понемногу сводит, идти потом будет невероятно больно, но окрашенный холода будто и не замечает, невзначай под локоть берет, руки спутывает уводя подальше от школьного крыльца, а Серёжа давно не в силах оттолкнуть, как под толщей воды за фарфоровой фигуркой продолжает спешить, дабы вновь не оказаться в густом одиночестве рядом с таким же одиноким роем снежных кристалликов. — Я думаю, нам нужно место потеплее, чего торопиться, — тараторит младший изредка постукивая зубами, все-таки, не такой уж он и не обычный, просто глупый и отшибленный на дурость лет. Но Акименко шага не сбавляет, не отдавая отчёта ноги по снегу волочит, прекрасно знает, что вновь окажется в дорогом салоне агрессивной, но не менее ручной машины, наверное, Курседов по натуре такой же, следует его только приучить к нежным поглаживаниям по затылку.       Набирать скорость по пустым дорогам стало более менее привычно, даже необходимость цепляться за ручки дверей пропала, но ремень все также пристегнут, не хотелось погибнуть так быстро и рискованно по вине безумного мальчика под боком. — Куда едем-то хоть? — неуверенно падает голос, в лицо чужое всматривается внимательно в надежде увидеть хоть одну эмоцию сквозь шторку спутанных волос, но удаётся разглядеть только наглую улыбку, будто бы окрашенный очередную девчонку смог в кровать затащить, даже без букетов, шоколадок и проверенных тетрадок. — Не знаю, может к тебе, а может ко мне, — вольно переходя учебную грань, тянет довольно, ожидая реакции удивления, но Акименко никаких эмоций не показывает, привычно за шарф бледную кожу прячет ожидая скорого прибытия к месту назначения. Куда бы они не направлялись, оказаться в тёплой кроватке хотелось намного сильнее, чем искать новые приключения в компании безумной любопытности окрашенного.

***

      Грусть от скорого прощанья нагоняет чересчур внезапно, примерно в ту же секунду, как тёмных оттенков машина останавливается около подъезда очередной многоэтажки которую Акименко умудряется обзывать домом. Пригласить на чай совершенно тупо, ведь его в очередной раз развели на бесплатную поездку до дома, будто младшего до чертиков веселило гоняться по городу подвозя не по погоде одетых учителей литературы до своих порогов. Мотор приветливо гудит, будто нетерпеливый, как хозяин, человек в ожидании скорых приключений, но несмотря на желание скорости, все остаются на собственных местах, даже замерзшие капельки перестали обречённо падать еще в середине импровизированной поездки. — Мы с группой в Питер собираемся, экскурсии-хуюрсии, все дела, не зря же победу тогда взяли, — опрокидывая лениво голову на сидение начинает окрашенный брезгуя излишними нормами приличия. С каждым диалогом вне школы, все больше казалось, что они просто хорошие знакомые, которые друг с другом новостями из жизни делятся, но никак не едва знакомые с одного рабочего места. — Руководство предлагает историка с собой взять, а он душный до пизды, — невзначай продолжает Кир активно кистью в воздухе круги вырисовывая, будто пытаясь нужные слова подобрать, а может и более подходящие маты для описания столь жуткого персонажа. — Ебнутый, — нарушая монолог подаёт голос Серёжа, на что окрашенный улыбается ярко, никогда ведь мата до этого момента от преподавателя широкого языка не слышал. — Именно, Сереж! — ухмылку лонгом стирает, серьёзность на лице переигрывает. — Ну короче, не хочешь со мной поехать? — резво поворачивая голову спрашивает младший, будто действительно куда моложе собственных лет, только на это можно списать излишнюю активность и жизнерадостность. Некоторые, правда, смахивали и на белесые дорожки под постоянно красным носом Курседова. Но, действительно, полная ерунда.       Медленно сложив всю информацию по внутренним папкам, Акименко все же прекращает ресничками удивлённо хлопать, с собеседником взглядами обменивается, а после вновь улыбку давит, в смехе заливается, будто с таким человеком это происходит рефлекторно, ведь какой вообще повод грустить, когда рядом с тобой настолько солнечная персона всегда готовая вытащить с любой рассыпчатой дорожки. — С вами поехать, ты хотел сказать? — сквозь тихое хихиканье предполагает Сергей. Его вовсе не смущает впервые за долгое время серьёзный взгляд темно-карих глаз, даже если позже они сами по себе будут всплывать в затуманенном сознании. В любом случае, он наверняка согласится и укатит с ним куда только попросят, лишь бы рядом, желательно держась за руки и не отходя друг от друга и на сантиметров пятнадцать. — Мы друзья? — обладатель яркого цвета волос вновь портит весь момент. Серёжа затыкается моментально, крепче к обивке сидений жмётся, но отвечать не спешит, только ответно смотрит, неловко ковыряя указательным пальцем ткань собственных джинс. Говорить вслух свои мысли бессмысленно, они друг друга прекрасно поняли, именно это отличает их от «просто знакомые», ведь явно что-то большее типичной фразы греет душу, ее обычно в школе дети задают, а сейчас Кир подтвердил свой статус несмышленого школьника, что готов за поступки свои отвечать, глупо, по-детски, но стойко отстаивать каждую бессмыслецу. Именно поэтому, он быстро вперёд голову склоняет пользуясь близким расстоянием. Щеки румяной губами едва касается, но этого хватает, чтобы моментально к левой двери салона отклониться ожидая противоположной реакции.       Серёжа такой исход ожидал долговато, прокручивал в голове перед дневным сном, на скучных уроках крутил перед глазами вместо занудных скучных букв, даже во время заветной игры останавливал поиск ради нескольких сообщений в «теплом» чате. А сейчас, когда все действительно произошло, щёки пылают далеко не у него, как планировалось, ведь Курседов, оказывается, действительно человек самый обыкновенный: наивный, неловкий, смущенный мальчишка.       Акименко через панель перегибаться сложно, объёмная куртка не в первый раз ломает желаемый комфорт, но сейчас, даже она не сможет разрушить ещё более невинный поцелуй прилетевший мимо губ, куда-то чуть левее носа, но его будет с горкой достаточно для того, чтобы окончательно понять друг друга, без лишних слов, но с широко распахнутыми глазами. — С тобой, поеду — смущенная улыбка греет душу, Сергей из салона словно мышка выскальзывает, шустро и бесшумно, напоследок ладошкой машет, рюкзак на плече поправляет и дверями машины хлопает. Убегает незаметно, пока ее хозяин тупит куда-то вперёд, губы кусает и осознать произошедшее пытается. А Сережка довольный домой бежит, через ступеньки перепрыгивает и сразу в кровать окунается, даже непроверенные тетради не особо беспокоят пустую голову, ведь в ней только карие глазки и новое сообщение в диалогах любимой соцсети: xdo8qqq 18:20 завтр заеду за тобрй))