Смерть на двоих

Everyone thinks that we're perfect Please don't let them look through the curtains

Melanie Martinez. Dollhouse

       Мая росла самой обычной девочкой, именно с такими обычно случаются самые необычные вещи. Но Мая не жила в книге, у неё не было двух прекрасных поклонников вампиров или чародеев, а оборотни не вились под её окнами. Она была обычной, в самом распространенном и обыденном значении этого слова.        Раньше, она была частью идеальной семьи: мама, папа, трое детей, двухэтажный дом — типичная американская мечта из рекламных журналов. Но всё было совсем не так, а улыбки были только на страницах фотоальбомов. Мать всю сознательную жизнь пытается убедить её (а скорее саму себя), что Мая — её единственная дочь. Но она помнит ночные крики малыша, ласковый голос старшего брата. А вот отец не вызывал никаких светлых воспоминаний. Девочка предполагает, что она совершенно ничего бы не потеряла без отцовского "нравоучения".        Сейчас её мать — вдова с прицепом в виде «умственно неполноценной дочери». Но девушка была абсолютно уверена в своей адекватности, как и в том, что фотоальбомы изрядно поредели благодаря матери. За много лет совместной жизни, такая любящая друг друга пара не могла ограничится всего тремя совместными фотографиями. И такая заботливая мать не могла ограничится всего парой детских фотографий любимой дочери.

***

       Я схожу с ума…

       Так думала маленькая девочка Мая почти десять лет. Но уже почти взрослая Мая, то есть я, уверена: мать хочет заставить меня сойти с ума. У неё синдром вечной жертвы, она хочет выставлять себя бедной и несчастной. Вдове с отсталой дочерью сопереживать проще, чем вдове с обычной дочерью, правда ведь?        Меня до ужаса пугает её спокойный голос, холодность, с которой она говорит про смерть отца и иногда пробалтывается про младшего брата. Разумеется, когда меня рядом нет, или когда она думает, что меня нет. Моя мать — единственная сумасшедшая в этом доме. И я её ненавижу.        Мы сидели за столом на кухне, я читала детскую книжку — только на сказки у меня хватит мозгов, а мать вышивала и «с альтруизмом, филантропией и прочей гуманистической холерой» готова объяснить глупой доченьке значения слов вроде «шифоньер». Но это самое обычное утро было разукрашено внезапным стуком в дверь. У матери не было друзей, очень редко к ней приходили работники соц служб и женщины из благотворительных фондов с которыми она и любила поговорить (пожаловаться на жизнь).        А ко мне никто и не мог придти, ведь я всю жизнь сидела на домашнем обучении… Ну, как обучении, домашней работы у меня практически не было, ведь мне было уже четырнадцать, а задания у меня были на уровне:

«2-1=3» с припиской «исправьте равенство».

       От одного взгляда рыжей ведьмы я поняла: если я хочу выжить, мне лучше не дергаться. У матери были зелёные глаза, злые и холодные, они постоянно горели от нескрываемого гнева. И когда они загорались, у «глупой Маи» случались приступы и она нещадно билась головой о стену.        Краем уха я слышу мужской голос. Властный и грубый, чем-то напоминавший голос отца. Возможно, только по этому мать ещё не выставила его за дверь. И, судя по приближающимся шагам, он идёт сюда.        — А это моя дочка, она особенная. Не обращайте на неё внимания. И так, о чём бы вы хотели поговорить, — мужчина лет тридцати пяти с полностью седой головой и квадратными очками выглядел достаточно хорошо, хоть лицо и не было лишено возрастных и мимических морщин. Он всей своей фигурой стремился занять как можно больше пространства в комнате. Я не виню его за это, ведь тем самым он подавлял мать. Спасибо, дядя полицейский. — Наверное, соседские мальчики опять наломали дров? Они такие непоседы, постоянно бегают под окнами со своими мячиками…        — В этот раз мальчишки не виноваты, а пришёл я к вам, — старый заварник для кофе ударился о столешницу. На лице женщины проскользнула нервная гримаса, которые был не способен скрыть даже килограмм косметики. Но, стоило отдать матери должное, она быстро пришла в себя. — У малышки умные глаза. У вас очаровательная младшенькая.        — Простите, но у меня один ребёнок, — холодно сказала мать, поворачиваясь на мужчину.        — Да? Как интересно, а документы говорят об обратном. Как минимум младший сын — Норман и…        — Уходите! Просто уйдите! Варвар! Бюрократ! Вы… ВЫ!!!        — Попрошу воздержаться от оскорблений. Ваш сын — пропал. Возможно его похитили или он стал организатором или соучастником преступления. Поэтому мне нужна вся информация, которую…        — У меня нет сына! Уходите, уходите, уходите!!! — мама накинулась на детектива и начала бить его кулаками в грудь. Ему было практически не больно, он даже не поморщился, только продолжал снисходительно смотреть в мою сторону. Он не дурак, он всё понимает? Или я просто хватаюсь за соломинку..? Утопающему не поможет соломинка. — Уходите, уходите, уходите!!!        — Ладно, я оставлю свой номер, — картонка упала в мусорную корзину практически мгновенно. Я её достану. — Если что-то вспомните и решите поделится, то…        — Уходите, пока я не вызвала полицию! Вы не сотрудник полиции, вы просто… Просто энергетический вампир!        Мать повела мужика на выход и я быстро занырнула в корзину и достала заветную картонку. Номер запомнила и вернула её на место. В голове бесконечно прокручивалась комбинация. И я убежала к себе в комнату. Лучшая игрушка — ручка с лимонным соком вместо чернил, всё, что ты ей напишешь будет невидимым, пока не посветишь специальным фонариком. И единственный способ сохранить что-то в секрете от матери. Она думает, что её дочь потеряла эту ручку давно, больше года назад, если не два. Но я не такая глупая, я всё сохраняю…        Завтра старая ведьма хотела выйти за покупками. Она может оставить меня дома одну и тогда я смогу позвонить. У меня есть брат. Братик Мейсон — не плод моего больного сознания. Я не больная! Всё это так волнительно, наверное я не засну сегодня ночью!

***

      Женщина, администраторша отеля, испарилась ещё до того, как Вурхис смог её увидеть. Нет, он увидел, как за дверным проемом скрылся подол длинной атласной юбки.        — Мистер Вурхис, у нас возникли некоторые вопросы. У вас пропали фронтмен и…        — Гитаристы! Ритм гитара и основная гитара! И не гвори фронтмен, ему не нравится как это звучит, — поправил забавный толстяк в форме. У него горели глаза, а пальцы не стояли на месте, перебирая то ручки, то карандаши, то блокноты, коих у него было с полдюжины. — Я большой фанат вашего творчество, мистер Вурхис! Ещё со времен «Гоэти»!        — Думаю, я должен чувствовать гордость, но попрошу вас забыть про всё, что было в тот самый период «Гоэти», — холодно ответил Джейсон. Ещё со школьной скамьи он не доверял людям в форме. И даже вид этого добродушного пухляка не внушал ему ни атома положительных эмоций. Словно его тело было огромным костюмом милого поросеночка, промокшего под дождём до нитки, но когда поросёнок Вурхис сжалится и впустит собрата в свой карточный домик, тот скинет костюм и обернётся зубастым волком. Волк сожрёт Джейсона, заберёт себе его дом, а потом съест всю его семью, накормит его детьми гостей, которые придут поздравлять его с новосельем. — Ещё раз спасибо.        — Простите… Я не должен был вмешиваться, — огоньки в глазах пухляша потухли. Совсем не так он представлял встречу с кумирами в гораздо более интимной обстановке, чем в первом ряду на их концерте.        — Это конечно замечательно, но мы сюда не за автографами пришли, а по делу. Говорите, двое участников вашей группы пропали, так ведь?        — Да, один имел некоторые проблемы с наркотиками и алкоголем, а второй для него — красная тряпка пропитанная вином и дымом… Надо будет записать…        — Вы всегда говорите текстами песен? Это не для протокола, просто… Не каждый день приходится допрашивать звёзд, пусть и не первой величины, — поинтересовался полицейский с ярко выраженными скулами и очками с очень толстыми линзами. Если бы не ширина стёкол, то он вполне мог бы податься в модельный бизнес, ведь был объективно красив. Но уже умудрился затронуть нервную систему вокалиста, а это структура шаткая…        — Меня это успокаивало, когда я был молод, а сейчас просто осталась привычка, — пояснил мужчина, мысленно уже написав с десяток строк для новых песен. Правда, из этой десятки лишь пара будут удостоены взгляда Асми. Если тот вернется... Думать о таком варианте не хотелось, но Джейсон всегда думал о худшем варианте.        — Ладно, у вас пропало двое? — уточнил очкастый, постукивая по столу костяшками.        — Я бы так не напрягался. Первый вообще постоянно пропадал на несколько дней. Да для нашего Асми это было не свойственно. Он обычно сидит в своей коморке и не высовывается, а тут просто ушёл. Но даже так я бы за него не особо переживал. Не маленький.        — Подождите, вы говорили что у одного из пропавших были проблемы с наркотиками, я ничего не перепутал?        — Да, Асми в завязке и чист, но мы с группой немного за него переживаем. Он довольно эмоциональный человек и вполне может сорваться, но глобального повода для беспокойства я не вижу.        — Вы боитесь, что он сорвется, даже со страховкой?        — Я бы не называл Самми страховкой. Скорее, это один огромный повод для срыва. Их крайне нежелательно оставлять одних. Но я всё ещё не вижу повода для привлечения полиции. Они не малые дети, сами могут контролировать свои действия. Может они просто решили развлечься, вон, персонаж, — Вурхис указал на задремавшего на диване басиста. Его только перестало рвать, поэтому полиция решила его не трогать. Пока что. — Вчера тоже развлёкся. Отсыпается.        — Ладно, когда вы видели пропавших в последний раз? — поинтересовался пухляш в форме.        — На концерте. Мы с Анной задержались за кулисами, это был её звёздный час, можно сказать, а я, как приличный парень, должен поддерживать свою девушку. Янис и Эван ушли раньше, может они что-то видели, — пояснил вокалист, рефлекторно его взгляд косил влево на Эвана.        — А, «Асми» — это… Настоящее имя?        — Нет, это псевдоним. Но я его знал только под этим именем, а у Самаэля имя настоящее. У него ещё фамилия скандинавская, не вспомню сейчас.        — То есть, вы хотите сказать, что вы знакомы с человеком десять лет и не знаете как его зовут?        — Почти пятнадцать. Мы с Самом ещё со школы знакомы. У нас не принято лезть в личную жизнь других участников. Да и, если уж быть откровенным, то мне насрать на его персонажа. Я знаю Самаэля. Просто Самаэля, а не условного Самаэля Смит. А у Асми не самое лучшее детство, тема семьи для него больная…        — Вы надо мной издеваетесь. Как можно знать человека десять лет и…        — Я связан цепкими когтями кровью написанного контракта, — пояснил Джейсон, заправляя за ухо волосы. Он давно хочет их отстричь, но Анна их слишком любит. Ради Чарли можно и потерпеть. — Да и, я просто уважаю чувства людей. Мы не живодёры и не сатанисты, мы не приносим кровавые жертвы какому-нибудь богу, которому покланялись племена. Мы люди. Люди, которые ценят немногочисленных приятелей.        — Ладно, опустим этот момент. Какие отношения были у пропавших?        — Они не общались практически, наш Локи… Самаэль, в какой-то степени даже издевался над малышом Асми. Говорил, что его музыка никому не нужна, что он просто занимает место в группе и тому подобное. Но наш малыш соавтор каждой второй новой песни и, он довольно хорош. И Сам-сам просто хочет его закалить, ведь изначально Сами грозился, что если мы не возьмем его в группу, то хлопнет дверью и уйдёт.        — Значит, отношения негативные…        — Скорее нейтральные с примесью брат-брат… — но тут до Вурхиса дошла странная мысль, — А вы рассматриваете версию с убийством или похищением?        — Возможно, никогда не следует отбрасывать такие банальные версии, — выдал свои умозаключения пухляш. — В последнее время в среде фанатов ходят разные слухи, многие говорят, что скандинавскому Локи пришла пора пасть!        — Мартин! — вскрикнул мужчина, ударив кулаком по столу. — Выйди отсюда или закрой рот.        — Но это одна из возможных версий: гитарист приревновал фанатскую любовь к младшему товарищу и решил его уничтожить. Сейчас многие говорят, что Самаэль уступает…        — Мартин!        — Нахой вам так орать, заебали суки! — крикнул Эван, спросонья запуская единственной подушкой в размытые силуэты за столом. — Вурхис, пидор, верни блять подушку!        Полицейские прибывали в небольшом шоке от услышанного и увиденного. Они были морально готовы к тому, что их ждёт, как никак слухи про разных родов неформалов и рокеров расползались паучьей сетью по всему миру и плотно заседали в головах тех, кто даже не знал о существование подобных группы. Но больше их удивило совершенно невозмутимое выражение лица Джейсона, который даже не шелохнулся, когда в сантиметре от его головы пролетела подушка. Конечно, подушка — это не оружие массового уничтожения, но получить ей в лицо неприятных.        — Не обращайте внимания, он просто дико пьян, — пояснил вокалист, загадочно улыбаясь. Мужчинам в форме на секунду показалось, что они попали в ту самую паучью сеть, но старший полицейский вовремя вспомнил, у кого из них троих есть пистолет. И он точно не уступит лямку лидерства. — Повторюсь ещё раз, мы не сатанисты, не демонопоклонники, не сектанты и точно не планируем массовые убийства. И Самаэль — последний человек, который убьет из-за недостатка фанатской любви. Он и без них знает, что самый лучший. А Асми точно не тот человек, который будет кичиться "фанатской любовью".