(Не)последний вальс

— Можно пригласить тебя? С недоумением глядя на протянутую девичью руку, Кассандра вскинула бровь вверх. На лице Полин выражалась явная искренность, а губы растянулись в улыбке, слегка обнажая зубы — клыки, которыми она ой как сильно кусает. Кассандра огляделась по сторонам. Все остальные души либо были заняты своими возлюбленными, либо же просто общались с кем-то из, должно быть, друзей. У Бланкенхайм таковых, к сожалению, не осталось; она тяжко вздохнула и снова посмотрела на девушку. — Где это видано, чтобы маркиза танцевала со служанкой? Полин, поймав на себе взгляд синих глаз, хихикнула и склонила голову набок. Она прекрасно знала, что Кассандра будет нарочито отказывать ей, а потом всё равно сдастся. Наверное, ей нравится вести себя так, подумала служанка, и это даже мило в какой-то степени. Бланкенхайм прикусила губу. Не то чтобы странно танцевать вместе, да и вон, как уже увидела, — герцогиня в пару к себе взяла портного, а судья вела под руку сына-куклу. Что ж, видимо, иного выхода нет. — Так и быть, — выдохнула она, беря Полин за руку; перчатки забыла снять, неприлично как-то. — Идём. Светловолосый мальчик на сцене начал петь. Его звонкий голос разливался по залу, а голубые глаза, принадлежащие некогда принцу Люцифении, тщательно выискивали фигуру девушки — его давней подруги. Лен хотел сказать ей хотя бы короткое «Привет», но сейчас ему нужно петь. Шаг за шагом, изящные повороты и плавные движения — девушка с золотыми волосами и синеволосая женщина танцевали, держа друг друга за руку. Полин не скрывала своей радости, Кассандра же мягко улыбнулась в ответ. В конце концов, почему бы в самом деле не позволить себе расслабиться? Они совершенно не стеснялись смотреть в глаза; доверие строится на подобных мелочах, не так ли? Сквозь тонкую ткань перчаток Бланкенхайм ощутила, что нежные руки служанки замёрзли — какой ужас. Но саму Полин это, кажется, не смущало: она продолжала кружиться в вальсе и улыбаться. Во время танца они бросали взгляды по сторонам, стараясь различить, кто с кем. Майкл, исполнив песню Третьего Периода, потянул за собой Кларка, как мило; Кайла наслаждалась временем со своим другом-писателем; Рилиан учтиво пригласил танцевать свою сестру-близнеца. Служанка подняла глаза на маркизу — её густые волосы спадали волнами на плечи и грудь, а синий цвет похож был на звёздное небо. Кассандра искоса наблюдала за Полин — её локоны оттенка золота свободно развевались по ветру при очередном повороте. Вперёд и назад, не отстраняясь. Песня подходила к концу, оставалось совсем немного, и они разойдутся по своим путям. Полин отправится с братом и их господином в другие миры; Кассандра, возможно, останется здесь или же уйдёт в Четвёртый Период. Какая жалость. Через несколько мгновений они остановились и, как полагается, поклонились. Вот только Бланкенхайм не могла найти в себе сил выпустить тонкую руку из своей. Просто не могла. В глубине её синих глаз блеснула непривычная тоска, и Полин это поняла. Она подошла ближе, привстала на носочки и потянулась к лицу маркизы. Та наклонила голову и накрыла губы служанки своими. Какие-то несколько секунд, но этого было достаточно. Их, благо, никто не заметил или же решил не обращать внимания. Кассандра отстранилась первой; Полин выдохнула и порывисто обняла её. — Я буду скучать, Кэсси, — произнесла она, снова сокращая имя своей возлюбленной и глядя в её глаза. — Очень-очень. — Мы ведь встретимся снова? — с волнением в голосе спросила Бланкенхайм, поглаживая девушку по щекам. Встретиться снова? Это было маловероятно, как и то, что она вернётся обратно в этот мир: Мастеру наскучила здешняя еда. Но слова Кассандры заставили её задуматься. Разбивать сердце и самой мучаться немыслимое количество времени? Нет, это будет больно. Полин улыбнулась. Разумеется, это не конец.