Благословение Райской Птицы.

Пальцы переворачивают очередную страницу, действуя уже по привычке. Шорох производимый шершавым листом заполняет комнату. Слишком тихую комнату. Взгляд Аль-Хайтама потуплен и просто упёрт в текст. Он не читает. Даже не пытается. Несмотря на всю свою любовь к книгам, к поиску сути в них, он не читает. Ресницы вздрагивают, когда глаза смыкаются в очередном хлопке. Но Аль-Хайтам придерживает глаза закрытыми. Голова болит. Сильно. Наверное от количества передуманных им мыслей. Очи вновь размыкаются, опускаясь на текст в книге. О чем вообще эта книга? Аль-Хайтам уже не помнит. Он схватил первую попавшуюся с пыльной полки. Ему хотелось как можно скорее затеряться в сказочном мире, который могла ему открыть та книга. Затеряться и больше не возвращаться, пока глаза не увидят жирный текст с короткой фразой. «Конец». Но глаза ничего не видели, и мысли были явно не на этой планете. Но сейчас, может быть, у него получится сконцентрироваться на тексте? После приложенных усилий Аль-Хайтам все же понимает слова и даже погружается в книгу. Правда.. она не совсем похожа на те, которые он так любит читать. Чаще всего его любимые книги те, где рассказывается о познании человеческой натуры, или может быть анализы какой-то временной эпохи.. Но это. Это роман. Даже долго думать не приходится, чтобы понять, чья это книга. Секретарь ёжится от поступающего сзади ветерка, который он не сразу и заметил. Он потёр плечи рукой, согревая их прикосновением. Через мгновение мужчина вернулся к книге. Глаза вновь скользят по тексту. На губах возникает легкая улыбка, когда книга очередной раз мешает героям признаться друг другу в чувствах подкидывая испытания, которые они проходят вместе. Это смешно и глупо. Почему им так сложно сказать друг другу такое простое "я тебя люблю"? Почему они не могут остановиться и просто признаться? Почему.. сам он не смог сказать этого вовремя? Он слишком многое не сказал.. Аль-Хайтам вздыхает, пытаясь блокировать эти мысли в голове. Глупый роман. В самом конце этого плода чужой фантазии все будет хорошо. Их не существует, поэтому все хорошо. В жизни все совсем не так! Жизнь полна ужасного разочарования и желания вернуться назад. Ведь он не успел сказать всего. Но вернуться назад уже нельзя. Секретарь хмурится, потирая переносицу. Книга опускается на колени, а свободная рука аккуратно придерживает страницы, дабы те не изорвались от ветерка, все еще наполняющего комнату. Надо будет закрыть окно, когда читать уже будет просто невозможным. Вдруг до уха доносится какой-то шум. По всей комнате раздаются громкие хлопки крыльями. Аль-Хайтам открывает глаза, осматриваясь вокруг. Он пытается найти предмет издающий шум, ведь ему же точно не показалось? Вскоре глаза останавливаются на красивой птичке, сидящей на шкафу с книгами. Она трясет головой, а после внимательно смотрит на секретаря. Будто в душу. Внутри что-то сжимается, но Аль-Хайтам сразу пытается действовать разумно. Нужно выгнать птицу. Он закрывает книгу с характерным хлопком. Встает с (инвалидного, шучу, простите) кресла, в котором он так любит просиживать свободные вечера в изучении новых книг. Вновь бросает взгляд на птицу. Она все еще сидит там, наверху, вглядываясь в мужчину еще более внимательно. Она не выглядит напуганной. Напротив, лишь заинтересованной. Невольно Хайтам проводит паралель. Другие птицы испугались бы его. Уж точно. Прямо как люди, которые видят его в Академии и прогибаются под его репутацией. Но был один человек, который не боялся его. Он постоянно был рядом, даже когда ему было плохо. Он не боялся его, взаимодействовал с секретарём так, как считал нужным. Он был открытым и искренним.. Нет. Сейчас не время вспоминать. Аль-Хайтам сдерживает желание стукнуть кулаком по дереву рабочего стола. Он вздыхает, хмурясь. Пытается сосредоточиться вновь. Открывает глаза, направляясь к шкафу. Птичка следит за ним своими черными глазками, похожими на маленькие бусинки самого красивого и дорогущего браслета. Хайтам старается не шуметь излишне. Хоть птица, кажется, не блистает большим умом, надо быть аккуратным и не спугнуть ее. Будет еще сложнее. Секретарь всегда желал облегчить себе жизнь. Старался не брать лишней работы, не делать больше, чем его просят, всегда жить спокойной и умеренной жизнью. Но мысли снова наполняются воспоминаниями об одном огромном исключении. О его единственном счастье делать больше для человека. О его заботе перед ним, хотя он не блистал подобным еще давно, с тех пор, как рядом не оказалось самого родного человека и воспитателя - бабушки. Сознание гнется под тяжестью воспоминаний и чувств. Постепенно Аль-Хайтам расслабляет тело, не справляясь в борьбе против грусти. Его глаза закрываются, а губы перетекают в нервную улыбку. Внутри все сжимаются, а глаза начинают зудеть от подступающих слез. Когда же он стал таким ранимым? А главное почему.. Секретарь тяжело дышит, кажется, задыхаясь в собственных чувствах. Многим людям это знакомо. Многим. Но не ему. Чувства для него всегда были приглушенны внутри, но он всегда стремился понять, изучить их, настоящих. Но не на себе. Он не чувствовал многого, или просто не пытался. Но сейчас.. Ощущения борьбы внутри, ощущения отчаяния, усталости, злости. Все смешалось вместе и заставляло плыть на дно. Сколько еще времени он мог так провести? Много. Его бы не отпустило до последнего. Если бы только.. Он не ощутил на своем плече чьи-то колкие ноготки. По телу прокатилась волна странного ощущения. Будто бы ангел снизошел к нему, простому смертному умирающему в своих чувствах. Перед глазами мелькает силуэт. До боли в висках знакомый. Все конечности покалывает, когда Аль-Хайтам узнает фигуру. Кавех. Как же он давно его не видел. Будто вечность. Но ступни будто приклеенны к полу и он не может сдвинуться. Будто статуя, в которую поместили душу и бросили. Бросили страдать от скованности и следить за тем, что так ему мило. А фигура движется. Она манит за собой, скрываясь в далеке. Последняя улыбка. Самая последняя. Глаза раскрываются. Слезы стекают вниз, пока зрачки крутятся по комнате. Плечо снова что-то колит. Птица. Так это.. Из-за неё? Хайтам не хочет верить. Не хочет верить, что в птице есть что-то волшебное. Он хочет объяснить это другим способом. Хочет сказать, что ему лишь показалось и это просто плод его отчаянного воображения. Но сердце говорит верить. Сердце говорит? С секретарём этого никогда не случалось. Но сейчас.. Хотелось. Очень. Рука импульсивно тянется к головке птицы, прижавшейся к его щеке. Он гладит мягкую и такую теплую головку. Птица пищит. Приятно пищит, и сомнений не остается. Райская птица. Кавех.