Моя скрипачка

Прозвенел последний на сегодня звонок, все ушли со своих родных парт и помчались прочь с этого адского кабинета математики. Катя осталась, ведь она староста своего класса и ей нужно отполировать кабинет до чистого и блестящего состояния. А точнее убрать на полу помятые и исписанные бумажки или же записки, а также помыть доску от недописанного примера, ученик специально задерживал время, чтобы спасти других от этой напасти. — Мда... — начала Смирнова. — Как можно не решить такой простой пример? — сказав это, староста фыркнула и продолжила вытирать мел с доски. Учительницы не было в кабинете, она также умчалась за классом, чтобы открыть им раздевалку, но перед этим сказала зеленоглазой занести журнал Лилии Павловне, чтобы та проверила его, ведь она классная руководительница их класса. Поэтому Катя могла спокойно говорить в классе, ведь она одна в этом пустом и холодном помещении. За окном была темнота, но в этой чёрной темнице можно увидеть и белые снежинки, что бесконечно падали с неба. Зима в их посёлке всегда была сильной и холодной, не то что в некоторых. В других посёлков не было даже сугробов, просто валялся белый ковёр, а у них столько снега, что можно из посёлка превратить в старый и в средневековый замок. Приходя в школу все были какими-то сказочными существами. Некоторые снегурки, некоторые снеговики, бывают даже принцессы. Но есть и коварные чудовища, у них были видны только глаза с белыми и замёрзшими ресницами. Убрав всё из класса Смирнова пошла в кабинет своей матери, чтобы занести журнал. Она недолюбливала свою мать, ведь та строгий и серьёзный человек, у которой не было времени на чепуху, она всё своё время проводила с пользой. Например, воспитанием своей единственной дочери. Лилия Павловна воспитала её серьёзным и правильным ребёнком, Катя напоминала взрослого человека, который сильно не вырос в росте за свои сколько-то лет. Староста была сплетницей, да такой, что аж все её боятся, кроме своих подружек, у которых был такой же статус стервы и сплетницы. Но Смирнова не считала себя таким человеком. Да, она была серьёзной и язвительной, но не такой. У неё была частичка сожаления за свои поступки, что давал слабину в крови, делая её простым и слабым человеком, который не заслуживает такой высокий статус. Она просто надевала маску стервы и строила вокруг себя айсберги, чтобы никто не узнал правду. Ведь если узнают, то нападут сразу и никто не поможет, потому что такой, как она, не заслуживает добросердечности в её сторону. Подойдя к нужному кабинету, она постучала и послышался голос из помещения. — Входите! — крикнула учительница по русскому языку и литературе. Войдя в класс, староста увидела уборщицу, которая уже заканчивала свою работу и забрав ведро со шваброй начала уходить. Катя её пропустила, ведь она воспитанный и деликатный человек. Подойдя к столу матери, Смирнова положила журнал и просто стояла, ведь знала, что у неё что-то спросят. — Ну, как в школе дела? — через некоторое время спросила Лилия Павловна. — Какие оценки за сегодня? — По математике, английскому и истории пять. — ответила зеленоглазая. Сегодня была пятница, были в этот день не сложные уроки, все просто отдыхали или спали. Это был, конечно, не единственный такой день, но пятница была всегда лёгким учебным днём, ведь учителя этих предметов были добросердечными и более добрее, чем другие. — Смотри мне, если увижу, что солгала, пинай на себя, — серьёзно сказала мать. — Да... — опустив голову и выдохнув с сожалением, сказала Катя. Мать ей не сильно доверяла и поэтому говорила что-то похожее на эту фразу, чтобы прочесть в глазах врёт или нет. — Я сегодня на долго, потом вместе с коллегой пойду домой, иди без меня, — сказала учительница и посмотрела на свою дочку, а затем опустила глаза на журнал 6 "В". — Как скажешь, — староста ответила своей матере без эмоций. Если честно, она была рада, что пойдёт не с ней. Она лучше пойдёт одна со своими мыслями, чем идти с напряжением в воздухе. Девушка с пышной косой развернулась и ушла с кабинета, после неё остался шлейф от ванильных духов и цоканье туфелек. Идя по холодному коридору у Кати выходил тёплый пар со рта, к сожелению ещё не успели включить отопление. Но она продолжала идти, несмотря на холод, что окутал её, ведь она привыкла видеть в свою сторону холодные и острые взгляды, значит и с этим она могла справиться. Староста шла по тёмным местам коридора, хоть были и лампы, но они, за столько лет службы, начали тускнеть. Скрипящий пол добавлял этому месту ещё один балл и по осторожности, ведь если ходить так во время урока, то тебя все услышат, даже определят на каком месте ты идёшь или стоишь. Но на данном моменте никого не было здесь, так ведь? Катя не знала и не хотела этого знать, ей было всё равно, она уже привыкла к таким местам и к мрачным мыслям. Подходя к лестнице, староста вдруг услышала красивую мелодию, она издавалась со скрипки. Катя остановилась. "Полина Морозова..." — подумала про себя староста. Она легко догадалась, ведь Полина была первой скрипкой в школе и заинтересованной особой для Кати. Она не знает, чем скрипачка её конкретно заинтересовала, ведь в ней было всё. И Смирнова считала, что она лучик солнца в мрачном небе. Она будто голубой и чистый океан, который окунёт тебя в её же мир, в котором есть справедливость и яркие незабываемые краски. Смирнова была не единственным человеком, который был заинтересован ею. Своей красотой она восхищала всех, за ней бегают все, даже хулиганы. Этой красотой она радовала учителей, "Хоть глаз порадует", говорили они. Но Катя знала, что за свои поступки она не получит от неё никакого внимания, ведь слышала от других сплетниц, как она её ненавидит. И правильно, ведь если староста начнёт говорить с ней, то всё, айсберги начинали бы таять от такого ослепительного и яркого солнца. Она не могла сдержать свою истинную и настоящую улыбку. Не могла сдержать свой мягкий взгляд на другую особу или предмет, всегда её взор был прикован к ней. Зеленоглазая не знала, что это за чувство, что никогда не испытывала его раньше, не хотела об этом спрашивать и говорить, мало ли подумают, что она сумасшедшая. Катя всегда слушала, как Полина играет на скрипке, почти не пропускала занятия, но она оставалась вне кабинета, чтобы её не увидели. Постояв ещё немного, она колебалась с выбором идти или не идти, сегодня внутри неё пожирает интуиция и чувство, что не стоит идти туда, что-то будет неладное. Но она всё же решила подойти ближе к кабинету музыки, чтобы лучше расслышать замечательную мелодию от скрипки, несмотря на сжимающие чувства тревоги внутри. Дверь была лишь приоткрыта и поэтому ей удалось остаться незамеченной. Посмотрев в открытую щель, Смирнова увидела, что сегодня не было, на удивление, репетитора и как Морозова была умиротворена, она была в своих думах, никого не видела вокруг себя, только тишину класса, которая была наполнена её мелодией. У неё были приоткрытые голубые глаза, она смотрела, как играет на скрипке, чтобы не сделать ошибку в своих действиях. Окно было приоткрыто на проветривание, но её чёрные, как перья ворона, волосы приподнимались от малого потока ветра. Её тонкие и длинные пальцы держали смычок со скрипкой с такой осторожностью и нежностью будто это был фарфор, который легко разобьётся если с ними быть резче и не осторожно обращаться. Её осанка была ровная, как струна от скрипки, её спина не дрожала от такой нагрузки, она привыкла чувствовать всю тяжесть на себе, а также прикованные на ней взгляды... Открыв до конца глаза и остановившись, Полина направила свой взор на дверь. Катя среагировала на это моментально. Она отодвинулась от двери и прижалась к стенке, а также, зачем-то, задержала дыхание. — Кто здесь? — раздался эхом недоверчивый голос черноволосой. Возле старосты раздался грохот, посмотрев вниз она поняла, что это был её портфель. Катя всегда носила свой рюкзак на одном плече, а когда она подсматривала её портфель был на грани падения с плеча, а после резкого движения он и вовсе упал. Пока Смирнова надевала на себя портфель, Морозова открыла полностью двери, чтобы лично посмотреть на нарушителя своего покоя. — Катя? — удивилась Полина. — А чего ты тут стоишь? — Э-э... — Катя не знала, что сказать. Обычно она всегда находила выходы из ситуаций, знала что будет говорить на перёд, а тут она не могла вымолвить и слова. — Если хотела послушать, как я играю, то могла просто зайти в кабинет, а не сидеть возле щели, — улыбнулась скрипачка. Не каждый день увидишь, что главная сплетница и задира школы решила послушать её игру на скрипке, а не чесать язык с язвами. — Я могу?... — неловко и удивлённо спросила зеленоглазая. Она никогда в жизни не подумала бы, что будет сама сидеть в кабинете музыки и расслаблено смотреть как играет скрипачка, а не с осторожностью и не думав, что её заметят. — Конечно, можно! — тут же ответила Полина. — Если, конечно, ценишь искусство музыки, — разворачиваясь обратно в класс и улыбаясь, продолжила она. Хоть Смирнова и была худшей из всех худших, но голубоглазая видела в ней что-то хорошее и милосердное, а также сожаление в глазах. Она понимала, что Катя, зачем-то, делает вокруг себя пропасть и никого к себе не подпускает, боится. Скрипачка её не ненавидела, даже наверно наоборот, заинтересовала своими секретами? Она сама не знала. Но знала, что староста рядом с ней снимает свой образ и расслабляется, становится мягче. Проходя в кабинет, Смирнова начинает изучать и рассматривать кабинет музыки, ведь если смотреть через щель, то можно было увидеть только школьные парты, да и учительский стол с немного видимой рядом доской. Кабинет был, как обычный класс, только были иные портреты, с композиторами, и стоял возле зелёной доски пианино. В конце кабинета было большое количество шкафов, наверно там были музыкальные инструменты и что-то ещё. Найдя более удобное место, где можно было всё рассмотреть, Катя положила портфель и села за первую парту среднего ряда, ведь Полина играла возле доски, там где обычно ученики не хотели стоять и рассказывать не заученный стих. Став в свою позу, скрипачка посмотрела на своего единственного зрителя и спросила: — Что тебе сыграть? Посидев и подумав, Катя ответила: — Давай то, что ты ещё не закончила. — Как скажешь, мой почтенный гость, — улыбнулась голубоглазая, ведь реакцию на это она замечательно увидела, а точнее, как староста немного покраснела от таких слов и направила свой взор на окно, лишь бы не на неё смотреть. По кабинету снова раздалась замечательная мелодия, она будто была заколдованной, она хотела, чтобы слушатель попал в её мир, мир музыки. Закроешь глаза и тут же увидишь картину: зимний лес, замёрший пруд, белые деревья и падающие снежинки, они летали вокруг тебя, приглашая на танец. Стоишь возле этой красоты и любуешься. Посмотрев на скрипачку, та наслаждалась своей мелодией и не напрягалась от присутствующего, в ней не было нотки мерзости. Катя этому удивилась, ведь ей говорили, что Полина её ненавидела и не могла на неё даже посмотреть, а тут она ей и улыбалась и играет лично ей на скрипке. Через некоторое время мелодия закончилась и Морозова отложила скрипку в свой чёрный футляр. — Это был Франц Шуберт? — спросила заворожённо Катя. — Да, "Зимний путь" называется, — ответила скрипачка.— Я люблю классическую музыку и эта композиция мне так понравилась, что я решила сыграть её на своей скрипке, а я, так погляжу, ты в музыке разбираешься? — Да так, немного, — ответила Смирнова. — Я его биографию читала и немного прослушала его композицию. Было видно, что Катя волновалась. Староста встала со своего места и направилась к первой скрипке школы. Голубоглазая удивилась резкому ходу событий и немного приподняла бровь. Катя тем временем неуверенно приобняла Полину, волновалась, но ей очень давно хотелось этого сделать, но никак не удавалось из-за статуса и сказаного её "подружками" чепухи. Она была так благодарна и рада, что Морозова была исключением, она была не такая, как другие, скрипачка действительно была рада присутствием сплетницы. Катя вскоре покрепче обняла Полину и положила свою голову на её плечо, она пахла спелой ежевикой. — Спасибо, Полиночка... Морозова была в ступоре от этого, но вскоре улыбнулась и обняла в ответ. — Да не за что, если хочешь можешь сюда приходить, — ответила голубоглазая. Ей всё же удалось растопить эти большие и холодные айсберги. — Может тебя проводить до дома? — отстранившись, спросила староста. — Если сама желаешь, — улыбнулась на предложение Полина. Она была не против, наоборот, хотела больше узнать о этой особе, скрывающееся под этой маской стервы.

***

После этого события они подружились. Катя всё время провожала Полину до дома, оставалось с ней во время занятия по скрипке. Конечно, её подружки стервы удивились этому, ведь они не рассчитывали, что противоположности так подружатся, да и команда "Вольтрона" также удивилась, но виду не дали. Смирнова же изменилась, она больше не разводила шумиху и концерт из-за чепухи, конечно, она продолжала сплетничать, но к хулиганам не приставала, ей, если честно, уже надоело за ними следить, куда они ходят курить. Когда Рома видит проходящую мимо Катю, которая не обращает на них внимание, он буквально задаёт ей немой вопрос: "Это ты или тебя подменили?". Антон же всё время выслушивал Полинины рассказы про их со Смирновой прогулки по посёлку и улыбался, что она нашла себе хорошую подругу и изменила характер Кати. Видя скрипачку, которая её зовёт куда-то, староста бросает все свои дела и разговоры, и следует за ней. Угощает её пряностями. И это продолжалось два года. *** — Ну, Катька! — начала Полина. — Ну пойдём со мной на занятия по скрипке, там не будет моего репетитора, а также сегодня пятница и мама тебя не будет ругать... — сделав щенячии глазки, попросила скрипачка. — Ладно-ладно, только ненадолго, мне нужно ещё генеральную уборку по дому делать, — согласилась староста. Катька за два года изменилась, она бросила всех своих старых подруг, изменила свой взгляд на людей и стала со всеми хорошо общаться. Она постригла свои длинные волосы, они теперь были немного ниже плеча, но в школе она всё время делала высокий хвост, потому они немного мешали писать и смотреть на доску, да и было как-то не привычно с распущенными ходить после длинной косы. Также она осталась старостой класса, никто не хотел брать на это ответственность и Лилия Павловна знала, что лучше своей дочери никого нет на эту роль. Полина почти не изменилась, она всё была такая же красивая, как и в шестом классе и до сих пор играла на скрипке. — Спасибо! — приобняла Морозова Смирнову. — Тогда пошли в кабинет! Зеленоглазая на это действие немного покраснела. За эти два года она поняла, что она не просто имела дружеские отношения к ней, но и влюбилась в свою подругу, в свою скрипачку. Она даже поняла и осознала, когда влюбилась. А влюбилась она, когда её впервые впустили в кабинет музыки. Идя в кабинет, Смирнова всё думала о признании своей любви к подруге, стоит говорить или нет. Но она решилась, ведь чувства вырывались из её сердца, она не могла больше держать это в секрете. Зайдя в кабинет, Полина положила футляр со скрипкой на учительский стол и принялась доставать его. Достав скрипку, Морозова принялась смотреть на его качество сохранения в футляре. А староста смотрела на свою "подругу". — Слушай, Полин....— начала была зеленоглазая, она смотрела на голубоглазую без какой-либо скрытности. — Слушаю, — ответила Морозова, положив свой инструмент на стол и повернувшись к собеседнице. Но больше слов и не было. Они просто смотрели друг на друга с нежностью и с изучающим взглядом; их лица за два года немного повзрослели, но почти не изменились. Катя кинула свой взор на губы, которые так манили, так требовали внимания. Её губы были нежно розовые и немного пухлые. И староста не удержалась, подошла к скрипачке и поцеловала с осторожностью в эти манящие губы. Та была немного удивлена происходящим, но ответила на этот нежный и долгожданный поцелуй. Он был робкий и длился недолго, но эти секунды казались вечностью. Отстранившись друг от друга, они почувствовали, как кровь переливается к щекам и делая их румяными. Полина протянула свою ладонь к щеке Кати. — Я так понимаю, ты стала мелодией любви, за место не смазаных дверных плетей? — улыбнулась Морозова. — Да, я лю... — Смирнова не договорила, её снова притянули в поцелуй, но на этот раз пропитанный бесконечной любовью.