Весь этот Снейджер

OST: Ozzy Osborne — I Just Want You

There are no unlockable doors

Не бывает дверей, которых нельзя было бы открыть There are no unwinnable wars

Не бывает войн, которых нельзя было бы выиграть There are no unrightable wrongs

Не бывает непоправимых ошибок

Or unsingable songs

И песен, которых нельзя было бы спеть

После того, как Министерство магии решило разделить Хогвартс на две школы — для мальчиков и для девочек — Минерве МакГонагалл, которая оставалась директором обеих, было непросто. Каждый день ей приходилось отвечать на сотни писем: от родителей, попечителей и, конечно, учителей. Что случилось? Кому в голову пришла такая идея? Есть ли подводные камни? Долго ли это продлится? Вопросов было однозначно больше, чем ответов. Официальным поводом для «раскола» стал ремонт замка. Звучало, правда, не слишком убедительно. Никто не верил в две вещи: первая, что Хогвартс нельзя восстановить силами опытных магов за несколько дней. Вторая, что во всей магической Британии не нашлось ни одного подходящего здания, которое могло бы вместить всех учеников. Но Минерва МакГонагалл слишком устала за время войны, чтобы вести еще одну. Эксперимент так эксперимент, решила она. И все-таки поток вопросов ее утомлял. Ситуация ухудшилась, когда были обнародованы первые назначения. Должность директора школы для девочек по настоянию самой МакГонагалл заняла Гермиона Грейнджер — молодая, талантливая и амбициозная героиня войны с безупречной репутацией была идеальной кандидатурой на этот пост. Что касается школы для мальчиков, то в министерстве решили отдать ее в подчинение Северусу Снейпу: после того, как раскрылись подробности его большой игры, бывшего профессора зельеварения записали чуть ли не в главные продолжатели дела Дамблдора. И вот все три директора Хогвартса собрались в кабинете Минервы МакГонагалл, чтобы получить от нее инструкции и услышать о том, что несмотря на разделение, преподаватели должны работать друг с другом в тесной связке. Гермиона, преисполненная чувства собственного достоинства, с ровной спиной и элегантно скрещенными ногами сидела в гостевом кресле напротив своей начальницы. Периодически она с пониманием кивала и делала записи в красивый блокнот. Северус измерял кабинет шагами и напоминал запертого в тесной клетке тигра. Время от времени он украдкой поглядывал на свою бывшую ученицу, и чаще всего его взгляд почему-то падал на ее колени — твидовая юбка предательски заканчивалась прямо над ними. Ну что за черт? — Меня это не устраивает, — рявкнул Снейп, который был так зол (в том числе, на себя), что решил обойтись без церемоний. — Профессор, почему Грейнджер?! Минерва МакГонагалл устало посмотрела на него сквозь очки: — А почему, собственно, нет, Северус? — Она… Она вчерашняя студентка! У нее нет опыта! Я не собираюсь работать с ней в «тесной связке». Гермиона, казалось, еще никогда не видела, чтобы профессор Снейп настолько плохо подбирал выражения. — Сама не хочу, — парировала она, а ее глаза метнули в Северуса пару молний. — Северус, Гермиона — героиня войны, у нее огромный практический опыт. Поверьте, юным волшебницам есть, чему у нее поучиться, — спокойно сказала Минерва МакГонагалл. — Носить короткие юбки и стрелять глазами, например! — не унимался Северус. — Длина юбок моих студенток не должна вас тревожить, профессор. Ведь ваших подопечных рядом с ними, к счастью, не будет. — Конечно, у вас будут все шансы взрастить поколение старых дев. — А вы станете воспитывать женоненавистников! Минерва МакГонагалл не выдержала: — Хватит! Мы здесь, чтобы работать на благо нового магического мира, а не припоминать былые разногласия. Вы больше не профессор и студентка с вечно противоборствующих факультетов, вы коллеги. Будьте добры проявлять уважение друг к другу. И ко мне. Гермиона чуть заметно кивнула и бросила на Северуса еще один тяжелый взгляд. Он ответил ей тем же, но промолчал. — Что ж, мисс Грейнджер, посмотрим, кто кого, — прошипел Снейп, когда они вышли из кабинета. — Посмотрим, — согласилась Гермиона. И соперники разошлись по разным углам. Начиная с сентября, оба директора вели учебный процесс безукоризненно. Два раза в месяц министерство устраивало отчетные совещания, на которых Гермиона Грейнджер и Северус Снейп подробно рассказывали об успехах своих учеников. — За две недели девочки сварили три литра оборотного зелья и вылечили единорога, порезавшего копыто. На тренировках по квиддичу было получено две незначительных травмы, но все уже в порядке, — с энтузиазмом докладывала Гермиона. — У нас обошлось без травм, даже среди единорогов, — парировал Снейп. По залу пробежал смех. Гермиона покраснела, Северус одарил ее пренебрежительной усмешкой. На следующем заседании Северус рассказал совету, что в здании его школы протекла крыша. — Главное, чтобы не поехала, — заметила Гермиона чуть громче, чем того требовали приличия. На этот раз ученому совету понравилась ее шутка. — 1:1, — она подмигнула Снейпу. Так, с небольшим перевесом саркастических замечаний в одну или другую сторону, длилось до ноября, когда вечных соперников, втянувшихся в игру за воображаемую пальму первенства, поставили перед фактом: Святочный бал у школ будет общим и пройдет в старом замке, часть которого как раз отремонтировали. Готовиться к большому событию стали заранее, причем, не только ученики. Гермиона знала: на балу она должна выглядеть безупречно — так, чтобы Северус Снейп не нашел в ней ни единого изъяна. Как и в ее ученицах. Северус не думал о таких пустяках, но достал с антресоли черный смокинг: в конце концов, он лицо этой школы. Когда он увидел ее у входа в зал, то сначала не поверил глазам: черное платье с глубоким вырезом идеально подчеркивало красоту ее молодого тела. Непослушные волосы были уложены в аккуратную прическу. На руках — черные атласные перчатки по локоть. Северус был вынужден признать: Гермиона Грейнджер выглядела великолепно. Он взял два бокала шампанского и направился к ней. Сегодня ему почему-то не хотелось с ней воевать. — Мисс Грейнджер, — он протянул ей бокал и едва заметно улыбнулся. — Как насчет того, чтобы на один вечер отложить шпаги и скрестить бокалы? — Профессор Снейп, — она была хорошей ученицей и ответила ему такой же, слегка язвительной, полуулыбкой. — С чего такие перемены? — Ну, раз уж мы участвуем в эксперименте, давайте будем последовательны. В конце концов, этот бал призван укрепить связи между нашими школами. Они чокнулись и выпили. — Что, и танцевать будем? — вопрос сорвался с губ Гермионы сам собой: кажется, это шампанское слегка кружило ей голову. — Легко, — ответил Снейп. Следующий вальс был их. Ученики и преподаватели смотрели на директоров, открыв рты — настолько сказочно они оба выглядели в танце. Ощущения были необычные: Гермиона поймала себя на том, что не может отвести глаз от своего партнера, а Северус, держа ее за талию, чувствовал, что категорически не желает, чтобы музыка останавливалась. — Кто бы мог подумать, — Минерва МакГонагалл, глядя на вальсирующих, улыбнулась сама себе. А ведь она всегда чувствовала, что между Северусом и Гермионой есть какая-то необъяснимая химия. *** — Продолжим? — после очередного танца произносит он у самого ее уха, и она готова поспорить, что Северус Снейп нахально ухмыляется. Голова идет кругом. Гермиона кивает. Она знает, что совершает ошибку, но сегодня ей плевать. Они выходят в коридор, оглядываясь по сторонам, как подростки, которые боятся, что их заметят. А дальше происходит непостижимое: он берет ее за руку — уверенно, без колебаний, так, как будто она уже принадлежит ему. Два лестничных пролета вниз — и он распахивает перед ней дверь комнаты. Внутри, вопреки ее худшим опасениям, тепло и почти уютно: стол, диван, ковер. В камине приветливо горит огонь. Северус жестом фокусника достает бутылку и разливает вино по бокалам. Потом протягивает один Гермионе, не сводя с нее глаз. — Вы об этом говорили, когда предлагали продолжить? — Гермиона лукаво улыбается. — Какая вы нетерпеливая, — Северус делает глоток вина и ставит бокал на стол. А потом подходит к ней вплотную и целует. Самообладание Гермионы летит к чертям. — Теперь можем «на ты»? — интересуется она вдруг осипшим голосом. Он не отвечает, но подхватывает ее, как пушинку, усаживает на стол, покрывает поцелуями ее шею и грудь. Она непроизвольно закидывает голову назад, растворяясь в этих ощущениях. Тонкие пальцы расстегивают пуговицы на ее роскошном платье. Он не спешит, откровенно наслаждаясь процессом и своей внезапной властью над ней. Когда он входит в нее, стоны Гермионы становятся отчаянно-неприличными. Северус самодовольно улыбается: ему нравится видеть ее такой — беззащитной, просящей, зависимой от него. Сейчас она совсем не похожа на серьезную и максимально сдержанную леди, которую он встречал на совещаниях. Снейп ловит себя на мысли, что давно хотел снять с нее эту маску. Вместе с платьем. Но он знает и другое: сегодня победителей не будет. Да, она принадлежит ему. Но и он попал в ее плен — слишком сладкий, чтобы сопротивляться. Постепенно разум уступает место ощущениям, в которых он растворяется. Еще несколько минут — и мир перестает существовать. Остаются только двое: вечные соперники, ставшие единым целым. Обнявшись, они лежат на диване и молчат: ни один не может найти подходящих слов. Кажется, все случилось слишком быстро. Наконец, Северус решается нарушить тишину: — Я слышал, в следующем году школы объединят, — говорит он, поглаживая обнаженную спину Гермионы. — Думаю, меня могут назначить директором, — лениво отзывается она. — Я легко не уступлю, так и знай. — Посмотрим, кто кого, — отвечает Гермиона и проваливается в сон. — Посмотрим. Он долго наблюдает, как пламя камина играет на ее щеке и впервые в жизни понимает, что готов, наконец, проиграть.