Соседи

В то последнее летнее утро ничто не предвещало беды. Миша поднялся с петухами (брехня: где-то со второй электричкой на город), сделал себе чай и блюдечко молока подкрылечному ёжику. Воздух был уже по-осеннему хрусток; тянуло кострами. Учащиеся разъехались, и Миша надеялся на благотворную для творчества тишину. Но вдохновение было неумолимо: копайте от меня и до обеда, а толку ноль! За окном угрюмой толпой нависли тучи, как кредиторы вокруг дома должника. Миша на всякий случай вырубил электрогитару, комбик и ноут, куда записывал миди файлы для новой игры. Горький опыт подсказывал, что громоотвод работает примерно с такой же эффективностью, что иконки в автомобильной аварии. И грянул гром! Миха, пытавшийся записать его для референса, поморщился. Машина, что ли, подъехала? Но соседний дом пустовал годами, поэтому он не поверил свои ушам, пока не грохнула дверца грузовика. Дождь ожесточенно расстреливал фигуры в дождевиках, которые перетаскивали под крышу сверкающую в отблесках молнии аппаратуру. Чтобы заценить этот шабаш, Мише пришлось встать над дырой в сортире и, согнувшись в три погибели, наблюдать в узкое отверстие под потолком. Молния взрезала темноту, и Миша увидел того, кто указывал инфернальными грузчиками. Сверкая ухмылкой из-под капюшона, парадом командовал доктор Франкенштейн! Тьфу ты, то есть его сосед Андрей Князев. С которым они не виделись добрых пятнадцать лет, если не больше. Но это не помешало Михе сглотнуть бешено бьющееся сердце, которое встало от нервов поперек горла, как дамба. Миша был не готов видеть Андрея примерно никогда. Но, кажется, не всем мечтам суждено сбыться. *** Своего внезапного соседа Миша намерился избегать. И где-то сутки ему это удавалось, но разве можно пересидеть в стогу татаро-монгольское иго? Под вечер субботы соседская баня задымила, словно коптильня на берёзовых дровах. Миха глотал вредные испарения и уговаривал себя, что не будет следить за омовениями соседа. Эту баню он и сам помнил слишком хорошо. Взрослые сиганули из дымящегося нутра парилки в зимнюю улицу, словно с Земли прыгнули на серебристую ледь Луны. А Миша остался, прикрывая полотенцем свой стыд в предбаннике. Прямо напротив Андрея, который щеголял в чем мать родила и нисколечко этого не стеснялся. Удивительно, что одетым Князев казался Мише смешным: топорщащиеся уши, лысая голова, дурацкое кольцо в ухе, словно он колхозный баран. Но! Голым это был совершенно другой человек. Миша никогда не увлекался классическим искусством, все эти статуи белого мрамора были скучные, как анатомические схемы в учебнике. А Андрей перед ним был как розовая свеча, горящая ровным пламенем от пят до белокурого шухера на макушке. Запах его пота смешивался с углем и листом березы, и Миша дышал через рот, потому что иначе полотенце больше ничего бы не скрыло. - Ну чё, отходить тебя веником? - вскинул белесую бровь Андрей и игриво потянулся к узлу на Мишином поясе. Тот глухо вскрикнул, скинул полотенце в угол наугад и нырнул в полутьму парилки, как в ад. Угорел я, что ли, подумал, уткнувшись лицом в полок, с нервным предвкушением прислушиваясь, как движется в узком пространстве сосед. Почему-то задница покрылась мурашками. В тазик жахнула вода, веник веером взмахнул на нагретые камни, а потом опустился с размаху на Мишины ягодицы. Лучше бы Миша заорал! Потому что тот стон, который сорвался с его губ, иначе, как порнографическим, никто бы не назвал. Невидимый Князев за его спиной замер, капли с веника жалили Мишину кожу, как воск. А потом как поддал жару! Стегал безжалостно и охаживал ласково, так что Миша больше НЕ МОГ. Внизу все налилось, кровь закипела кипятком, каждый удар по ягодицам словно током бил в член. Но Миша каким-то чудом держался, покуда Андрей не спросил, опаляя жаром ухо: - Тебе хорошо? Пипец как хорошо, аж сперма брызнула! Миша подскочил, ринулся мимо и побежал на лунный свет, прямиком в сугроб. Жаль, не прислушался к Андрею, вопящему в спину. Потому что под сугробом скрывался подлый крыжовниковый куст. Шрамы на Мишином теле сошли только к лету. Ему не нравился Андрей Князев ни тогда, ни сейчас. Особенно убедительно это звучало, когда из бани выбежала нагая фигура и нырнула в пруд, и, словно по стойке смирно, у Миши встал. *** Всю следующую неделю Миша ныкался от Андрея, как партизан от полицаев. Не потому что вдруг воспылал к соседу неприязнью. Князеву годы только прибавили брутальности. Фигура у него стала мощная, литая, под которой Миша был бы не прочь распластаться, если бы не одно но. К Андрею табунами ходили мужики! Горшенев был готов поклясться, что не следил. Может, пару раз бросил взгляд по окошкам. Но караваны машин перед калиткой Княжеского дома тяжело было не заметить. Миша долго кумекал, но пришел к единственно верному выводу: Князев стал прошмандовкой! Поэтому, когда Князев догнал его на мотоцикле по дороге к поселковому магазину и предложил: - Подвезти? Миша только угрюмо буркнул: - Ехай! Андрей почему-то не обиделся, а звонко хрюкнул от смеха и покатил на малой скорости неподалеку. Будто надеялся, что Миха передумает. Ага, щас, и в очередь встанет, мрачно сыронизировал сам над собой Горшенев. Потому что сесть Андрею за спину, обнять коленями и руками, дышать признания в шею, пока все слова сдувает ветер, хотелось нещадно! Но у Князева были все эти мужики, а Миха... Нет, в конкуренцию он вступать не хотел. Помнил ведь, чем закончилось в тот последний раз, когда Андрей его поманил. После банного инцидента Миха не виделся с Андреем аж до начала лета. Оно было и к лучшему. Может, шрамы и украшают мужчину, но Горшенёва они только фрустрировали. Ему к голым дёснам только морды располосованной не хватало! Он и так в поселке был, как водяной Зато Князев был популярен! Подумаешь, тренькает на гитаре, ревниво думал Миха, считая девчонок, которые сидели у Князевых на завалинке. Выучил три аккорда, тоже мне виртуоз! Сам Миша играл гораздо круче, и мелодии у него были свои! Популярные песни Мише слушать было неинтересно, а вот собственные Княжеские стихи... Что-то в них было манкое, как в пугающих историях про омут, где поселковым детям не разрешали купаться. Страх и восторг чувствовал Миха от Княжеских стихов, словно головокружение над бездной. Странно ему было, что эти чувства вызывал в нем и сам Андрей. Миха ещё был готов признать превосходство стихий: горы, море, леса были могущественны, безжалостны и равнодушны к человеку. Как Князев попал в этот список и почему им хотелось восхищаться на расстоянии? Миша не понимал. Зацепить Андрея ему было нечем. Они не общались. Миха болтался, как привидение, на периферии. И если Князев сверкал изредка голубым взглядом в его сторону, то Горшенев считал это случайным. Пока однажды Андрей не поймал его за рукав, как раз, когда девчонки уже уходили с участка. - Слушал? - спросил он, и Мише почудился в его голосе непритворный интерес. Будто его мнение что-то значило. Миха кивнул, не поднимая глаз. Княжеская ладонь скользнула юркой ящеркой по предплечью к подбородку. Андрей выправил его лицо так, что они были почти на одной линии (а ведь Миша был выше!). Миха мысленно приготовился к любой подлянке. Но Князев только спросил: - Сможешь туда залезть? - и мотнул головой в сторону клёна, который упирался раскидистой кроной как раз в окно его мансарды. Миша словно кипятка глотнул, кивнул на автомате, сам не сознавая, зачем. А Андрей довольно кивнул: - Ночью проверим. И погладил шершавыми пальцами Мишины губы. Как он не кончил прямо там и тогда, одному богу известно. И как бы Миха не сомневался (чем! он! привлек! Андрея!), едва стемнело, он уже стоял в обнимку со стволом. Поглядел в приветно сиявшее окно, подтянулся на руках. Кора процарапала живот под задравшейся полосатой рубашкой. Миха карабкался вверх с упорством, достойным своих предков на лестнице эволюции. За стеклом маячила чужая жизнь. Михе она показалась уютной, как вязаная бабушкой дорожка на крашеном полу. Андрей там смотрелся одновременно уместно и чужеродно. Как цунами в стеклянном шаре. Ветка под Михой предательски хрустнула. Но он не обратил внимания. Ведь Андрей подошёл к окну, поймал его взгляд и медленно, как в жутком, но прекрасном сне припал губами к стеклу и замер в ожидании. У Миши в башке засвистел ветер, сердце защелкало, как сумасшедший дятел, он полез выше и ближе, мечтая хотя бы так, пусть будет поцелуй сквозь стекло- Тонкая ветка надломилась под весом его тела, и он полетел! Хорошо хоть недалеко и недолго. Плохо, что снова в царапучие кусты. Его вой слышал, наверное, весь поселок. А Андрей, если и слышал, не пришел. Тогда-то Миха и понял. Они несведённые. *** Жизнь не могла стать хуже, но стала. На утреннее блюдце молока не вышел ёжик. Почему-то Миша воспринял это как дурной знак. Особенно когда Андрей повис на заборе с другой стороны участка и участливо поинтересовался: - Потерял что? - Ёжика, - пробурчал Миха, как ему показалось, с достоинством. - Этого, что ли? - Андрей махнул куда-то себе за спину, и Миша остолбенел. Подлый плотоядный зверь, не гнушаясь, закусывал из миски на чужом крыльце. - Так он твой? - спросил Андрей, с интересом наблюдая за переменой эмоций на Мишином лице. Тот только кивнул. - Как зовут? - Ренегат, - горько бросил Миша и развернулся, подточенный этим предательством, как баобаб термитами. - Погоди! - остановил его Андрей. - Пойдем покажу тебе... свой аппарат? Ух, как Миха вздрогнул! Аж с шага сбился. Князев же имеет в виду ...то самое? Что он всем этим бесконечным мужиками показывает? остановил сам себя от лишних надежд Миша. Но обернулся, и подошёл к забору, и даже весьма лихо его преодолел, так что Князев лишь одобрительно присвистнул. Посмотрим на твой аппарат, мрачно усмехнулся про себя Горшенев. Удиви меня. И Князев удивил! Потому что внутри оказался самый настоящий самогонный аппарат. - Это чё? - запинаясь, выговорил Миша. - Ты гонишь, что ли? - Ну да, - Андрей поморгал невидимыми ресницами и уточнил, - а ты что думал? А что думал Миха, лучше было ему не знать! Но он, как назло, каким-то экстрасенсорным макаром моментально обо всех его грязных мыслях догадался. - Постой, ты... Ты думал, они ко мне зачем ходят? Насмешливая искра пробежала по его глазам, как по бикфордову шнуру, и взорвалась смехом во рту. Миха, наверное, никогда в жизни так не краснел: как раскочегаренный самовар, всем своим нутром. - Я ничего такого не имел- - Имел-имел, - прервал его задыхающийся от смеха Князев. - То есть, по-твоему, у меня тут притон? Миха поглядел на него, набычившись. А чего он лежачего добивает?! - Добро пожаловать, - сладко улыбнулся Андрей, и Миша залип на его улыбку, как оса в сахарной коме. - Чего желаете, господин хороший? - Иди в жопу, Князев, - фыркнул Миша, а непослушные руки уже легли на чужие плечи. - Мсье знает толк в извращениях, - засмеялся Андрей и прижал Мишу к себе, как пресс - металлолом, так что не вдохнуть, ни выдохнуть. Но Миша не потерялся. Если знаешь, что накроет цунами, используй искусственное дыхание. И будь что будет.