Заботливые котята

— Хаха! Не догонишь! — крикнул мальчик и сразу получил снежком по лицу. — Зато попаду!       Огай отряхнулся и звонко смеясь ответно бросил «снаряд» в друга. Но попал в сэнсэя. Его шляпа слетела, всё было в снеге. — Упс. — Молодые люди!       Мальчики вздрогнули и побежали по площадке, избегая гнева наставника. Тому за ними гнаться не было никого желания, однако наказать стоило. Прежде чем поймать котят за шкирки, он не единожды получил снежком по лицу и весь промок до нитки. Мальчики никак не хотели сдаваться. Брыкаясь, всячески пытаясь сбежать. Юкичи успокоился быстро, так как наконец прочувствовал свою вину. Но вот Мори был непреклонен, ему всё же удалось сбежать, царапнув учителя по руке. Вскочив, он ринулся к горке, а добежав показал язык. — Юноша. Или вы сейчас же подойдёте сюда, или мне придётся вас заставить!       В ответ Огай только рассмеялся, взбежав вверх по лестнице. Он бегал взад, вперёд. А когда ему это наскучило, он скатился. О чём сразу пожалел. Сосэки поймал его за шиворот, хорошенько встряхнул и повел домой.

* * *

— Надеюсь вы сами сможете нормально помыться? Юкичи, будь добр, проследи, чтобы Огай не включил холодную воду. — Эй!       Мужчина резко развернулся в сторону Мори. Его брови свелись к переносице а взгляд был как никогда строг. Огай и рад был бы продолжить пререкаться, как он это любит. Но, что-то в наставнике его испугало, заставляя замолчать и лишь зло смотреть в ответ.       Тяжело вздохнув, Нацумэ вышел из ванной. Мальчики ещё несколько секунд стояли молча. — Чур я первый!       Огай как можно скорее снял с себя одежду, бросив её на стиральную машину и залез внутрь, включая воду. — Не холодную. — Помню, помню… Чтож вы оба прицепились?! — Но ты можешь заболеть. — Не могу! Благодаря Нацумэ-сэнсэю я теперь вообще никогда не заболею! Такие люди как он не болеют, а значит и мы тоже!       Фукудзава не нашёл, что ответить на это. Все могут заболеть. Но наставник. Наверное тут всё же прав Огай.       Однако не смотря на всё выше сказанное, Мори включил тёплую воду, плескаясь и строя башенки из пены. Он долго не желал поддаваться на уговоры друга и давать ему помыть себе голову. — Огай. Ну давай быстрее. Наставник будет ругаться… — Он и так нас накажет! Дай хоть сейчас повеселиться! — Но.. — Скуука! Какой же ты зануда! — мальчик театрально закатил глаза, а потом вдруг оживился, схватив Юкичи за руку и потянув его на себя. Тот не смог удержаться и упал в воду.       Смех Огая был таким радостным и добрым. Но где-то далеко, там был слышен скрежет метала. Совсем неуловимо для других, но заметно для близких. Он будто выдавал страх, что таился глубоко в сердце. И всё-таки он тоже боится гнева сэнсэя. Просто умело скрывает это.       Фукудзава хотел бы сказать, чтобы нечего бояться, что всё будет хорошо (всё же он старше и должен поддерживать друга). Но лишь закусил губу. Если сказать Мори про то, что он знает правду, можно лишиться его звонкого настоящего смеха. Если повезёт, то всего на несколько дней, а если нет. Он и месяц может сдерживаться.       Совсем немного поиграв, Огай наконец решил сдаться и дать помыть свою голову. Юкичи мыл долго и тщательно. Это было приятно, но порядком раздражало. Мори же делал всё быстро (почти на отвали), но при этом, немного старался, высунув язычок в сторону.       Когда уже оба вылезли и переоделись в пижамы, то оставалось лишь встретиться взглядами, мысленно перекреститься и идти (как казалось на верную погибель). — О, неужели вы всё же соизволили прийти? Какая честь! — когда наставник начинал говорить с сарказмом, это могло означать только одно… Один останется «без головы». И Огай явно был не в выигрышном положении. — Юкичи, иди сюда. А ты, Огай. Иди в угол, подумай хорошенько.       Мальчик ели слышно сглотнул, он зато заметно фыркнул и пошёл, как ему было велено. Фукудзава медлил, ему было очень страшно. Но ещё сильнее он боялся за Мори. Мало того, что он получит больше всех, так ещё и будет страдать от ожидания… — Не бойся, Юкичи. Подойди. — будто очнувшись ото сна, мальчик слегка вздрогнул и подошёл к сэнсэю. — Юкичи, ты понимаешь, что вы сделали не так? — мужчина выдержал паузу, смотря на кохая. Тот виновато опустил взгляд. — Я же говорил не бросать снежки в лицо. Тем более, если вы можете попасть в другого человека. Ладно это был я, а если бы вы попали в пожилого человека или инвалида? В конце концов не все люди хорошие. Попадёте в какого-нибудь плохого, а он решит вас убить. — Фукудзава заметно вздрогнул. — Да. И такие люди существуют. Я всегда смогу защитить вас, но что если меня не будет рядом? Что тогда? — Простите… Наставник. Мы не подумали об этом…       Сосэки кивнул и потянув мальчика за руку положил его к себе на колени. Он был очень напряжён, боясь наказания. Мужчина немного погладил его по спине, позволяя расслабиться, а после предупредительно шлёпнул, примеряясь. С первым настоящим шлепком Юкичи немного вздрогнул, но не издал и звука.       Нацумэ наказывал его в одном темпе, с одинаковой силой. Уже на пятнадцатом шлепке Фукудзава начал ёрзать, тихо всхлипывая. Сердце противно сжималось. Наказания всегда были утомительными и неприятными. Но как ещё их наказать, преподав урок? К сожалению он не знал. Вот наконец последний шлепок, мальчик почти не слышно вскрикнул, но быстро успокоился, понимая, что всё закончилось. Юкичи почти всегда стеснялся проявлять свои эмоции, но почему-то именно сегодня Сосэки обрадовался этому (хотя обычно был против, желая получить искренние эмоции). Но видеть сейчас слёзы он был совсем не готов. Он и так ужасно устал, а ведь ещё надо приготовить ужин… И мальчиков надо укладывать долго. Поняв, что он слишком долго молчит, Нацумэ наконец вернулся из собственных размышлений. — Юкичи, Огай, поменяйтесь местами.       Воспитанники сделали всё так как им сказали, перекидываясь многозначительными взглядами, проходя мимо друг друга. Фукудзава будто сочувствовал другу, показывая, что вынести наказание будет далеко не просто. Мори же смотрел так будто являлся вселенским мучеником, который идёт на расстрел.       Сосэки плохо понимал помнил, что говорил. Как объяснял почему так делать плохо, ругал за нетерпеливость. Он помнил только то, как мокрые от снега брюки неприятно липли к ногам, стоило мальчику лечь к нему на колени. Помнил двадцать пять шлепков, что плохо давались и отнимали силы с каждым новым. Громкие всхлипы, пальчики, цепко цепляющиеся за всё те же мокрые, холодные брюки.       И наконец объятия. Почему-то от них стало так хорошо и спокойно. Оба мальчика говорили о том, что больше никогда так не будут делать, что они сожалеют. Обычно это было приятно слышать. Нацумэ понимал, что котята усвоили урок. Но сегодня. Ему больше нравилось обнимать негодников, чем слышать о признании собственных ошибок. Может так влиял возраст, может он просто не выспался. Но главное, что ему стало легче от приятного безразличия. Нет! Так нельзя! — Что вы хотите на ужин?       Мальчики переглянулись и радостно крикнули: — Собу!       Хах, видимо они уже давно всё решили. Ну и славно. Соба с морепродуктами готовится меньше часа. Значит уже примерно через два часа он сможет наконец лечь спать. И отдохнуть от этого тяжёлого дня.       Сосэки не любил хвастаться, но он мог уверенно сказать, что умел готовить. Если не великолепно, то прекрасно. Мальчикам всегда нравилась его еда, да и ему тоже. Только сейчас от вроде приятного запаха его тошнило. Ученики бегали вокруг, кричали о вкусном ужине. Он старался не слушать. Голова раскалывается. — Наставник, уже кипит!       Ещё один шум, среди других. Этот кажется был обращён именно к нему. Но как понять, что скрывается за сплошным писком в ушах. Он не знает. Он уже ничего не знает. Только то, что он устал и хочет спать.       Глаза всё же скользят вдоль поверхностей и замечают закипевший соус и поджаренные овощи. Всё? Этого ведь достаточно? Он хорошо готовит используя своего внутреннего кота. Но, что делать если тот спит предатель!? Видимо стоит положиться на многолетний опыт.       Если мама кошка ушла, человек сможет взрастить котят. — Приятного аппетита! — Приятного аппетита!       Крикнули мальчики, после молитвы и принялись за трапезу. Обоим еда очень нравилась. Только каждый из них периодически бросал вопросительный взгляд в сторону сэнсэя. — Наставник, а почему вы не едите? — наконец решил спросить Мори. — Я не голоден. — наглая ложь. Но иначе нельзя. Тем более, доля правды тут была. Его тошнило, а голова болела, голода просто почти не осталось. — Пф. Вы взрослые очень странные. К тому же лгуны! — друг поперхнулся от этих слов, толкнув Огая под столом. — Сами ведь говорили о том, что не важно голоден или нет. Надо хоть немного съесть. — Хах, уж прости, но я совсем не хочу.       Юкичи опять подавился. Что тут вообще происходит? Почему Мори так просто говорит непозволительные ему вещи. А почему наставник только усмехнулся? Это разовая акция безмерной доброты, или Огая накажут завтра (мол на сегодня уже достаточно)? Объясните это всё бедному, молчаливому Фукудзаве!       Но видимо никто не хотел ему разъяснять ситуацию. Оставалось всё также молча идти спать. Слушать пожелания хороших, спокойных снов, самому желать их сэнсэю. Обниматься с ним и наконец засыпать. И всё же тут, что-то не так…       Котята спят, Огай успокоен, а внутренний кот настойчиво мурчит, зазывая в мир снов. Надо поставить будильник. Завтра ведь ранний подъём на тренировку. Но он хочет спать. Плевать на всё.       Мокрые брюки наконец сложены, так же как и вся остальная одежда. Тело уже не мокрое, но ужасно холодное. Ни кот, ни Сосэки не любили зиму. Пусть у всей кошачьей семьи дни рождения приходились именно на это время года. А вот мальчики любили снег, им нравилось делать огромного ёкая некомата из снега, ходить на удивительный фестиваль в Саппоро и просто носиться по улице.       В приятном тепле тело быстро отогрелось и расслабилось. А сон наступил незаметно. Кажется засыпая Нацумэ почувствовал боль в горле.

* * *

— Юкииичи, — шёпотом звал Мори, тормоша друга за плечо. — Юкичи! — мальчик совсем никак не реагировал. — Да, чтоб тебя. Засоня, а туда же, будущий самурай… Кхм. Молодой человек, если вы сейчас же не встанете, мне придётся вас наказать! — удивительно, но стоило сделать голос наставника, как бедный Юкичи вскочил, будто от выстрела. — Да ладно… Видимо мне надо стать актёром. Так. Юкичи. Просыпайся скорее! — К чему эта суматоха? Раз наставник не разбудил нас, значит можно ещё поспать. — мальчик зевнул, сонно моргая. — В том и проблема! Уже как два часа он должен был нас разбудить! — А может он решил дать нам поспать? — Кто? Наставник Нацумэ? Ты рехнулся? Он скорее разбудит нас на несколько часов раньше, чем отсрочит тренировку! — А спросить его? Не вариант? Огай ненадолго задумался. — Пойдём скорее в его спальню! — Какой же ты… Хорошо.       Мальчики быстро встали, Фукудзава потянулся, и они побежали к сэнсэю. Из приоткрытой двери было видно спокойно спящего мужчину. В его комнате было закрыто окно, а потому там пахло чем-то неприятным. Смахивало на запах болезни. — Он просто устал и захотел поспать. Давай и мы пойдём.       Но Огай уже не слышал. Он медленно шёл к кровати наставника. А потом вдруг резко замер, поморгал несколько раз и отшатнулся на два шага. — Юкичи… Иди сюда. Ты должен это видеть… — Если ты меня никак не удивишь и там будет просто лицо сэнсэя, я тебя ударю.       Быстро пересеча всю комнату, Юкичи округлил глаза и замер на месте. Наставник тяжело хрипло дышал, по его виску катилась капелька пота, да и запах болезни видимо действительно был. — Он, что. Заболел? — Похоже на то… — холодная рука Мори коснулась лба взрослого. Тот не проснулся, только прижался сильнее. — У него жар. Так, Юкичи, иди в ванную. Принеси таз холодной воды, уксус, семь маленьких бутылок и марлю. — А почему я?! — Делай, что говорят. Или хочешь, чтобы сэнсэю стало хуже?       Фукудзава замялся, немного помялся с ноги на ногу. А после смирился с правотой младшего.       Стоило принести всё сказанное, как Огай начал делать, что-то непонятное. Ну ладно, про компресс на лоб он хорошо знал. Но, что на счёт холодной воды в бутылках. К чему? И зачем он кладёт их в такие странные места? — Не смотри так. Если не понимаешь надо просто спросить, а не прожигать человека взглядом… В этих местах находятся особо крупные сосуды. Если охладить их, то температура быстрее собьётся. — А откуда ты это знаешь.? — Только наставнику не говори… Я читал его книги. — Что?! Сэнсэй ведь запретил! — Лучше порадуйся, что мы сейчас можем помочь ему, исключительно благодаря моему непослушанию.       Вот именно этим Мори раздражал Юкичи. Он постоянно говорил крайне спорные вещи, оглашал неприятные мысли. Но он всегда был прав. Всегда, чёрт побери.       В то время пока Фукудзава размышлял, Огай открыл форточку, впуская свежий воздух в помещение. Старший было хотел наказать его. Наставник всегда запрещал им это делать! Но быстро одёрнул себя. Это была крайняя мера.       В комнате они пробыли совсем недолго. В какой-то момент Мори просто вышел оттуда, быстрым шагом уходя на кухню. Юкичи ещё несколько секунд смотрел на лицо наставника, а после тяжёлого вздоха ушёл следом за другом. Огай достал тяжёлую поваренную книгу, шерстя страницами и пытаясь найти, что-то. А найдя он взял стул, залезая наверх и пытаясь достать какую-то кастрюлю. — Юкичи, может вызовешься помочь? Я бы не отказался. — мальчик намёк не понял, продолжая молчать. — Да, чтоб тебя. Иди сюда. Встань на стул и достань мне во-о-от эти две кастрюли. — Мори спрыгнул, позволяя выполнить своё поручение. А получив желаемое, он побежал, наливать воду. — А, что мы делаем? — Мы? Не знаю, что ты, а вот я готовлю обед. Вообще тебе по-хорошему надо оставаться рядом с сэнсэем. Менять компресс на лбу и следить, чтобы ему не стало хуже.       Фукудзава послушался, уходя. Лишь на секунду до этого он увидел в руках младшего большой нож, мясо и кажется морковку.       Наставник выглядел плохо. Он был весь красный, периодически кашлял сквозь сон и очень тяжело дышал. Юкичи боялся. Он очень боялся. Когда он был младше, его мамочка и папочка тоже заболели. Неизвестной болезнью. Он заботился о них, делал всё возможное для их скорейшего выздоровления. А потом… В тот день когда их не стало, к ним в гости пришёл старый знакомый. Наставник Нацумэ. Он забрал бедного мальчика к себе. Начал заботиться. Он заменил Фукудзаве семью. А потом и Огаю. Они стали лучшими друзьями. Они стали одной семьёй. А сейчас и он заболел. Что если вдруг… Нет. Так думать плохо. Но, вдруг Огай ошибся и всё не так просто как он предполагал.       Юкичи плачет. Он делает это крайне редко. И то, чаще всего именно от физической боли. Но сейчас… Лишь безысходность заставила его зажмурить глаза и тихо скулить в себя. Он будущий самурай и не должен так себя вести. Не должен. Не должен…       Холодные руки легко погладили его плечо. Фукудзава вздрогнул и уставился мокрыми глазами наверх. — Не беспокойся. Это обычная простуда, всё будет хорошо. — Юкичи начал быстро стирать слёзы. Никто не должен видеть его слабость. — Если плохо не бойся плакать. Но. Если хочешь, я могу вечером подольше не заходить в спальню, чтобы ты мог уединиться…       И всё же мальчик по имени Мори Огай был странным. Обычно он вёл себя как глупый, непослушный ребёнок. Иногда —почти всегда — он оглашал неприятную или неожиданную, но правду. А ещё он умел за несколько секунд из глупого и непослушного ребёнка, стать самым мудрым и гениальным взрослым, которому хочешь верить.       Вот и Фукудзава поверил.       Он со всей силой обнял Огая. Тот ответил ему взаимностью, гладя по голове (как это было возможно, учитывая разницу в росте). — Откуда же ты постоянно берёшь эти странные фразы. — усмехнулся старший. — Из книжек про психологию. На запретной полке в комнате сэнсэя.       Оба рассмеялись, понимая, что не стоит говорить такие откровения, когда тут сбоку находится наставник. Но скоро Мори отстранился, улыбнувшись краешком губ. — Надо его разбудить. — Зачем? — Измерить температуру, дать лекарство и покормить.       Ко всеобщему удивлению разбудить сэнсэя оказалось очень просто. Достаточно было потрясти его за плечо, зовя напуганным -жалостливым- голосом. Он резко, широко распахнул глаза, садясь на кровати. Глаза бегали из угла в угол, ища угрозу, что заставила его котят так говорить. Внутренний кот противно орал, сообщая, что смотреть стоит не туда. — Что-то случилось? — Если не принимать во внимание то, что вы нас напугали и заболели. Нет. Ничего не случилось. — Молодой человек, я бы попросил выбирать выражения. И чем я заболел? — он шутил, хотя прекрасно понимал, что скорее всего действительно простыл. Это объясняло и боль в горле, и боль в теле, да и остальные малоприятные факты. — Вы прекрасно всё знаете. И надеюсь осознаёте, что мы с Юкичи не позволим вам работать в таком состоянии.       А он хорошо вжился в роль доктора. Судя по-всему Сосэки впервые встретится со злым и добрым полицейским. Хорошо, что он уже понял кто есть кто. Предупреждён, значит вооружён.       Хах, а ведь раньше у него был только один чёрно-белый полицейский… — Конечно, доктор Мори. Так, что же я должен сейчас делать? — Кхм. Измерить температуру и поесть. — мальчик не показывал никаких эмоций, однако на его щёчках виднелся румянец. Смотря на это, Юкичи не смог сдержаться, тихо прыснув в кулак. Сосэки мог позволить себе только добрую улыбку. — Сейчас вы будете есть рамен. — А откуда. — Мы приготовили! — гордо воскликнул мальчик, приобнимая друга за плечо. — И пользовались плитой? — Нацумэ грозно посмотрел на них, но потом зашёлся в кашле. — Вот, попейте чаю. — Фукудзава помог сэнсэю сесть, а Огай подал тому кружку. — Сначала давайте измерим температуру, а потом можете есть. — Спасибо вам, мальчики, — улыбка взрослого была такой доброй, хотелось смотреть на неё вечность. — Держите крепче… На самом деле температура должна быть не особо высокой, мы её практически сбили, — всё же решил сказать мальчик. На это сэнсэй ему ничего не ответил.       Он выглядел усталым, но счастливым. Не смотря на то, как часто Нацумэ-сан их наказывал, ругал, шлёпал, они всё равно любили своего наставника и несмотря ни на что были готовы прийти ему на помощь в трудную минуту.       Котята позаботятся о маме кошке, не тревожа человека.       Они ещё успеют вылечить сэнсэя. Успеют посмеяться. Успеют почитать вместе сказки и даже побегать по улице. Но сейчас… Они просто хотят полежать вместе с Нацумэ-сэнсэем, обнимая его и выбрасывая на него ноги. Всё лишь бы быть ближе друг к другу и никогда не расставаться. Они любили наставника и любили такую жизнь. Тихую и мирную, но такую родную…