Латте и круассаны

Чуя пытался не уснуть. Изо всех сил. Из-за одного перебинтованного придурка он опять ночью не мог спать. Нет, этот придурок не звонил ему и не писал в такое время суток, он просто… захватил все мысли Накахары. Хотелось добавить номер этого идиота в черный список и навсегда выбросить его из собственной головы, где он расположился со всеми удобствами, словно так и должно быть. Осаму Дазай был его первой любовью. Они познакомились в старшей школе, и с первого же взгляда Чуя попал в плен кофейных глаз и перебинтованных рук. Глупые шутки, которые, будучи подростками, они не умели заменить флиртом, иногда переходили в драки из-за обилия эмоций и незнания, как их выразить. Обидные прозвища — как-то же нужно было привлечь чужое внимание и выделиться из толпы его друзей. Соперничество, чтобы доказать, насколько он хорош во всем: не только в спорте, но и в учебе. А после был их первый, неуклюжий поцелуй в пустом классе, желание всегда быть рядом и прикасаться, объятия на крыше школы и бабочки в животе. Чуя очень хорошо все это помнил, хоть и прошло уже два года. Он больше не наивный школьник, а студент в Токийском университете. И он все еще не забыл… как в одно утро Осаму исчез из его жизни, ничего не сказав и не объяснив. Осеннее утро, моросящий дождь на улице и слова Одасаку на вопрос Чуи «Где же шляется Скумбрия?»: — Они вчера переехали в Йокогаму и он уже перевелся в другую школу. Чужие слова превратили его реальность в кошмар за считанные секунды. Словно весь окружающий мир изменился до неузнаваемости. Накахара не знал, где он находится и как оказался здесь. Кто все эти люди… и почему нет среди них одного-единственного нужного ему человека? Ему так хочется… до безумия хочется еще раз взглянуть в карие глаза этого придурка. Чуя даже не будет ничего спрашивать и устраивать скандал тоже не будет, он просто хочет еще раз увидеть своего Дазая. Он ведь даже не попрощался с Чуей. Накахара позвонил ему на первой же перемене, но, как и ожидалось, никто не ответил. «Придурок…» — это было единственное сообщение, которое Чуя ему отправил. Больше он так и не решился написать что-либо. Было ужасно больно, но со временем стало легче. Накахара смирился с тем, что его бросили. Может быть, он был не так хорош, раз даже не заслужил простого «Прощай». Он не должен был узнать о переезде своего парня в другой город от его лучшего друга. Дазай сам должен был поговорить с ним, но он не сделал. И вот спустя два года этот придурок вернулся в Токио, поступил в тот же университет. На прошлой неделе они случайно встретились с ним на вечеринке для первокурсников, которую устроил его сокурсник Тачихара у себя дома. Чуя учился уже на втором курсе. Это было неким обычаем: старшекурсники таким образом знакомились с первокурсниками и налаживали с ними более дружеские отношения. Там он и увидел эту шпалу в компании какой-то брюнетки с журфака. Осаму быстро его заметил, и минут два они молча смотрели друг на друга, пока Чуя не вспомнил про свою злость и первым не решил покинуть душное помещение. Его не догнали, хотя Чуя где-то в глубине души на это надеялся. Вот только на следующий вечер рыжик получил сообщение с незнакомого номера: «Ненавижу дождь. Все бинты промокли». Чуя не ответил, но чужой номер добавил в свои контакты. Второе сообщение он получил уже утром: «Никак не могу выбрать — кофе, чай или хлор?» В этот раз Чуя ответил: «Третий вариант». Может быть, ему не стоило отвечать. Ведь тогда, спустя какое-то время, этот придурок отстал бы от него. Но он совершил ошибку и теперь уже целую неделю получает от этой шпалы такие же глупые сообщения. Вот только сегодня что-то изменилось. Вместо обычного и привычного сообщения ни о чем Чуя получил краткое: «Прости». Хотелось ответить и спросить, за что он извинялся. Ведь простых слов было и всегда будет недостаточно, чтобы Чуя забыл о своей боли и смог вновь довериться ему. Чертов Дазай, неужели он думал, что этого будет достаточно? На следующий день он увидел Дазая в буфете. Тот выглядел болезненно бледным и сонным. Чуя хотел подойти к нему, хорошенько ударить по лицу, а затем закинуть его на плечо и отнести в медпункт. Чтобы не совершить такую глупость, Чуя чуть ли не бегом выбежал из буфета, так и не доев свою еду. Вечером рыжик получил почти привычное сообщение и даже улыбнулся, почувствовав некоторое облегчение: «Коля и Федя встречаются… и как я мог этого не понять? Хотя они же такие придурки». Чуя прочитал его несколько раз, но все равно не ответил. А через несколько дней этот случай повторился: его краткое и ничего не значащее «Прости». Накахара прикусил губу до крови, чтобы не совершить глупость и не написать ему: «За что ты просишь прощения? Или ещё хуже…» Так прошел месяц. За это время Дазай каждый день писал ему несколько раз и трижды просил прощения, так и не объяснив, за что. Чуя видел его в коридорах чаще, чем ему хотелось бы. Он замечал всё: и болезненную бледность, и темные круги под глазами, и отчаяние в них. Дазай страдал, и не только физически. Хотелось подойти к нему, обнять и утешить… но что, если так поступив, Чуя лишь повторит свою ошибку? Как можно снова доверять тому, кто еще года два назад доказал, насколько он не заслуживает его доверия? Вот только... Чуя тоже страдал. Он не мог спать ночами, и теперь под его голубыми глазами, в тон им, были круги. Он не мог слушать лекции и теперь отставал от своей группы. У него пропал аппетит, и за месяц он сильно похудел. Он был на пределе: то ли безумия, то ли нервного срыва, то ли чего-то ещё хуже. Чуя лежал на своей кровати, тупо уставившись в потолок. Часы пробили полночь, а сон никак не шёл. Вибрация телефона привлекла его внимание. Уже зная, от кого пришло очередное сообщение, парень закатил глаза и всё же решил его прочитать. «Хочу завтра для разнообразия позавтракать в кафе, которое открылось на прошлой неделе. Говорят, там очень вкусные круассаны и латте». То, что любит Чуя. Дазай все еще помнит. Чуя ничего не отвечает, но, несмотря на то, что завтра выходной и пары не будет, он ставит будильник на 8 утра и впервые за долгое время спит так хорошо, хоть и недолго.