Дерево

После заселения в общежитие, Бакуго ещё больше стал ценить то время, когда он мог в тишине и одиночестве позаниматься своими делами — поучиться, почитать, да черт возьми, даже просто повтыкать в телефоне. В общежитии было слышно, как все что-то делали — ходили по коридору, общались, шуршали, что-то двигали, шумели. Он был рад, что не имеет какой-нибудь причуды в виде острого слуха, потому что, наверное, он бы в какой-то момент просто сравнял это здание с землёй (хотя, как бы он это сделал, если бы у него была другая причуда, подумал он, но понял, что точно нашел бы способ). Именно поэтому в какой-то из дней проживания он просто взял вещи и ушел в лес, который произрастал на территории академии. Бакуго надеялся найти какую-нибудь удобную поляну, на которой можно было бы разместиться и в тишине посидеть (звуки леса не так отвлекали, как бесконечные разговоры и шаги одноклассников), но нашел кое-что получше — огромное дерево. Он сразу распознал в нем то самое дерево, на которое можно забраться и усесться там. В детстве они любили с друзьями залезать на подобные и сидеть, пока проходящие мимо взрослые ругались на них за порчу природы, а те лишь смеялись и бросали им вслед отломанные веточки. Это дерево как будто росло тут специально для Бакуго — на него удобно было забираться (причуду парень решил не использовать из страха подпалить лес), там было много пространства и удобных веток, листва почти полностью скрывала его присутствие, да и росло оно немного в отдалении от протоптанных прогулочных тропинок. Бакуго повесил рюкзак на одну из веток, достал из него книгу и удобно устроился, наслаждаясь долгожданным одиночеством и приятными звуками леса — его даже не раздражали распавшиеся под вечер птицы. Он стал приходить сюда каждый вечер. Одноклассники не задавали ему тупых вопросов, потому что примерно знали ответ, и никогда не ходили за ним — ну, хочет человек прогуляться перед отбоем в одиночестве, никто не запрещал. Бакуго специально проверял периодически, чтобы за ним никто не шел, потому что это было его тайное место, которое он совершенно точно не хотел делить ни с кем. Одна мысль, что какой-нибудь Деку тоже решит забраться на это дерево, приводила его в состояние, в котором он обычно находился — желание подорвать кому-нибудь из своих тупых одноклассников задницу. Стоило отдать должное — после посиделок на этом дереве он до самого отбоя ходил более спокойный, чем обычно и даже не хотел ни с кем поругаться. Все одноклассники обратили внимание, что Бакуго пошли на пользу его вечерние прогулки, и они не хотели нарушать эту гармонию своими вопросами.

***

Бакуго решал уравнения, сидя на своем тайном месте, когда вдруг услышал голос: — Ого, вот это дерево! Киришима. Бакуго взглянул вниз и через листву заметил ярко-красную голову своего одноклассника. Первой реакцией было желание крикнуть «слыш, ублюдок, иди найди себе другое место», и может, устроить неплохой такой взрыв, но он сдержался. Может, Киришима сейчас просто пройдет мимо и пойдет дальше по своим делам, но нет — Бакуго разглядел, как тот кинул под дерево свой рюкзак и сам сел рядом. — Интересно, можно ли на него забраться? Ага, только попробуй, подумал Бакуго. Он уже представил, как скидывает парня вниз — ему все равно ничего не будет, с его то причудой. — Ладно, не буду, не думаю, что там сверху удобно сидеть, — не ценитель, ты Киришима, снова подумал Бакуго и стал наблюдать за своим одноклассником. Справедливости ради, из всего их класса красноволосый придурок бесил его меньше всех. У нормальных людей это называется, «друг», но не у Бакуго. — Хотел зайти к Бакуго, но, он как обычно, ушел на свою вечернюю прогулку, — Киришима доставал из рюкзака какие-то вещи, листва немного скрывала эту область. — Он после них более спокойный, наверное, что-то в этом есть, поэтому я тоже решил попробовать. Бакуго не понимал, с кем этот придурок там разговаривает. Он иногда слышал бормотания Киришимы через стенку, и искренне был уверен, что в этот момент в комнате у него кто-то сидит, типа Серо, или Каминари, может даже кто-то из девочек, но… — Надо будет показать ему это дерево, он наверняка оценит. Сомнений не осталось, Киришима разговаривает сам с собой. Всё желание Бакуго посидеть в тишине этот вечер пошло прахом. И самое ужасное — он не мог никуда деться с этого дерева, чтобы свалить подальше, ведь тогда он выдаст себя, и то, что на этих ветках вообще-то удобно сидеть, и тогда наверняка сюда в какой-то момент завалится весь класс. Он перестал смотреть вниз и снова попытался сосредоточиться на примерах, но Киришима внизу не затыкался. — Хорошо, что меня здесь никто не слышит, могу никому не мешать. Наверное, Бакуго слышал, как я иногда болтаю сам с собой через стену. Не знаю, наверное, это мешает, но он никогда не жаловался… ну, наверное, если бы это ему мешало, он бы просто подорвал дверь в мою комнату или что-то такое, — усмехнулся сам себе Киришима. — Хотя, может, поэтому он и стал уходить по вечерам… блин, надо будет спросить у него. — «Да, Киришима, ты меня заебал, и поэтому я ушел в лес, но ты, блять, и здесь меня достал со своей ебаной болтовней», — подумал было сказать Бакуго, но снова сдержался. Одноклассник, вроде, на какое-то мгновение заткнулся. Парень глянул вниз и теперь увидел, что тот тоже пришел с тетрадью. Он задумчиво чесал голову ручкой и, видимо, тоже решал что-то. Бакуго только хотел было вернуться к своим уравнениям, но Киришима снова продолжил болтовню. — Блин, жаль его нет здесь, я как раз хотел попросить его помочь мне с учебой… уже вроде тыщу раз он мне это объяснял, всё равно туплю, — парень почесал голову и написал что-то в тетради. — «Потому что у тебя камни и красная краска вместо мозгов», — мысленно ответил ему Бакуго. Надо будет объяснить ему эту тему ещё раз, может, однажды дойдёт. Дальше он вернулся к своим примерам, а Киришима внизу притих. Он не особо вслушивался в его болтовню больше, сосредоточившись на решении, замечая, что, в целом, парень внизу не так уж сильно его и раздражает. Первая волна неловольства и желание подорвать одноклассника прошли, и теперь, в целом, Бакуго не так уж и злился. Чисто теоретически, он проводит время со своим другом. Друзья так делают, да ведь? Немного по-другому конечно, но у Бакуго было всё немного по-другому.

***

Болтовня Киришимы, со временем, просто вклинилась в привычный шум леса. Они всё ещё ни разу не пересеклись — Бакуго всегда приходил раньше и прятался в листве так, что его почти невозможно было заметить. Парень был очень рад, что Киришима по доброте душевной не решил показать всем одноклассникам это дерево, потому что тогда бы он точно подорвал его. Видимо, его другу тоже нужно было место, где он мог побыть наедине с собой и поболтать, не мешая другим. Иногда Киришима сидел и что-то решал, иногда тренировался, стуча по соседним деревьям (как будто, боксерской груши в его комнате было мало), иногда просто молча читал, а один раз парень даже задремал (Бакуго тогда скинул на него небольшую ветку, потому что до отбоя оставалось немного, а он не мог слезть, пока Киришима сидел под этим деревом). За всё это время он так привык к болтовне друга, что даже не раздражался с неё. Даже вслушиваться привык. Возможно, он поступал нечестно, ведь иногда Киришима доверял тишине леса какие-то свои секреты, и так получалось, что узнавал о них не только лес. Так Бакуго узнал про то, что его такой весь мужественный и уверенный в себе друг на самом деле засыпает в обнимку с плюшевой игрушкой, иногда напевает себе под нос какую-то девчачью попсу, и ужасно сильно им восхищается. Серьезно, после каждой совместной тренировки, вечером, сидя на дереве, Бакуго слышал про себя: — Блин, Бакуго такой крутой, такой сильный… признаюсь, я иногда очень залипаю на него, пока мы тренируемся. — Мне нужно стараться больше, чтобы добраться до его уровня. — Мне кажется, я никогда даже на долю не приближусь к нему по силе и мастерству. — Черт, наверное не стоит так много на него смотреть, он ведь, заметит, вдруг подумает что. Бакуго каждый раз ухмылялся, когда слышал это. Естественно, после каждого такого заявления он приглядывался и правда стал замечать, как Киришима восхищённо пялится на него, когда они опять упражняются с причудами. Или просто подтягивается или бегает возле общежития. Хотелось конечно, врезать другу, ведь Киришима был единственным человеком (кроме гребанного Тодороки и чертового Деку), с которым Бакуго был готов соперничать на равных. Остальных одноклассников он даже не ставил себе вровень. И как он может такую херню говорить про себя, Бакуго не понимал. Придурок. Он, после услышанного, старался, как умел, разумеется, поддержать своего одноклассника, который раздражал его меньше всех (друга, да). Парень и по учебе его подтягивал, и ходил с ним на дополнительные тренировки. И всё равно каждый раз, сидя на дереве, он слышал, как Киришима говорит, что ему надо больше стараться. Хотелось, конечно, ответить, что если Киришима не старается, то все их одноклассники вообще не учатся в Юэй, а просто посмотреть зашли. Но он сдерживал себя, ему всё ещё дорого было это дерево, да и как-то не хотелось давать другу знать, что он слышал все его секреты.

***

В какой-то момент Бакуго подслушал то, чего определенно не должен был слышать. Он, как обычно, фоном вслушивался в болтовню друга, решая что-то по английскому, но вдруг он чуть не выронил ручку, моментально переключая всё внимание на Киришиму внизу. — Бакуго… Интересно, есть ли какой-то шанс, что я ему нравлюсь? — Киришима привалился спиной к дереву и рассматривал свои колени. Интересно, в каком смысле, подумал Бакуго, разглядывая красную макушку. — Ну, даже как друг, типа, на большее я и не рассчитываю… Ишь чего нафантазировал, ахахах, встречаться с Бакуго! Я, наверное, головой приложился сегодня! Да как я мог такое вообще подумать! — Киришиму пробрал нервный смех. — Ему точно не нравятся парни, а даже если и нравятся, то точно не такие, как я! Бакуго еле сдержал желание швырнуть что-то в тупую красноволосую голову. Он был неправ во всех вещах, которые произнес. — Нет, у меня точно нет шансов, мне нельзя ни на что надеяться. Бакуго снова подавил в себе порыв кинуть книгой в Киришиму. Придурок. Парень внизу внезапно переменил тему разговора с самим собой и Бакуго постепенно остыл. Киришима был полным идиотом. Если во всём этом мире Бакуго бы позволил себе с кем-то встречаться, то только с этим красноволосым придурком. Он уже давно это осознал, просто думал, что как раз таки Киришиме не нравятся парни. В картину типичного мирового всеобщего представления о мужицком мужественном мужике, второй мужик точно никогда не вписывался. Бакуго пристально вслушивался в монолог парня, но больше ничего такого не услышал. В следующий раз это повторилось. — Блин, всё стало куда хуже. Я стал думать о нём в романтическом плане, вот блин. Типа, думаю о том, как бы круто было подержаться с ним за руки, посидеть рядом, и может, даже, поцеловать… Чёрт, нет, я не должен думать о Бакуго в таком плане! Он же мой друг, бро, самый лучший бро! Но чёрт, как же я хочу с ним встречаться… Какой же я друг после этого, друзья не думают так о своих друзьях… Ещё как думают, мысленно усмехнулся Бакуго, представляя всё то, что Киришима только произнёс. Отвращения картина не вызывала, а наоборот, привлекала. Единственный человек, с которым Бакуго вообще мог представить что-то подобное был как раз таки Киришима. После того, первого признания парень даже несколько раз позволил себе какие-то случайные небольшие прикосновения, чтобы понаблюдать за реакцией друга, и она его нисколько не разочаровала — Киришима тогда ужасно смутился и слегка покраснел, стоило Бакуго ненадолго задержать руку на его коленке. Он и про это потом в болтовне друга услышал.

***

— Всё с каждым днём становится так запутанно, — Бакуго опять подслушивал то, чего не должен был. — Он стал вести себя по-другому. Как будто он о чем-то догадывается. А я постоянно стал мучать себя ложными надеждами… Всё чаще стал думать, а какого это — лежать рядом с ним в обнимку, или лежать под ним и целоваться, а потом, может, даже, пойти дальше… Чёрт, я не должен о таком думать, если Бакуго узнает, он наверняка убьет меня… Если догадается о моих чувствах, я могу потерять друга, а я так не хочу этого! Бакуго такой крутой, я чертовски дорожу этой дружбой, но как же иногда хочется большего… — его болтовня стала ужасно нервной и идиотской. — Я так его люблю, но так боюсь, прячу это даже от самого себя… Я такой идиот, наверное. Бакуго не сдержался. Столько времени он хранил свою тайну, но сейчас пришло время открыться. — Вот именно, что идиот, — крикнул он. — Бакуго..? — недоуменно пробормотал друг, оглядываясь по сторонам. — Голову подними, придурок красноволосый, — Киришима поднял голову и столкнулся со взглядом Бакуго, который слегка высунулся из листвы, чтобы его было заметно. Выражение лица друга было бесценно. Его цвет лица ещё чуть-чуть и слился бы с волосами, парень был совершенно ошарашен. — Б…Бакуго, как давно ты там сидишь..? — нервно пробормотал он, руками сминая край своей футболки. — Каждый гребанный день, когда ты приходил под это дерево и говорил всякую хуйню, — Бакуго скинул свой рюкзак вниз. Киришима попятился от дерева подальше. — И ты… — Да, придурок, я всё слышал. Вообще всё. А ну стой, куда это ты собрался, — Бакуго полез вниз. Киришима оглядывался по сторонам, на автомате пятясь назад. — Я, знаешь, наверное, переведусь в другую школу, — Бакуго спрыгнул с дерева и в три шага догнал друга. Тот упёрся спиной в ствол другого дерева, и парень этим воспользовался, опираясь обеими руками так, чтобы отступать было некуда. — Прекрати нести херню. Во-первых, ты заебал себя недооценивать, я не какой-то там бог, которого никогда нельзя догнать, ты дерешься со мной на равных, иногда даже побеждаешь, и тебе я готов это простить, придурок. Во-вторых, я не знаю, заметил ли ты, потому что я хуево проявляю свои чувства, но ты, идиота кусок, мне нравишься, если бы ты был мне неприятен, я бы не возился с тобой так много. Киришима просто замер, нервно слушая тираду друга. Бакуго выглядел злым, но в его глазах читалось совсем другое желание, не убивать, как обычно, а просто треснуть, да посильнее, чтобы вдолбить какую-то информацию, словно Бакуго снова объяснял ему тему по математике. — А в третьих, если я ещё раз услышу, что ты недостаточно хорош для меня, я тебя прибью, ты понял? Повисло молчание. Они оба тяжело дышали, Киришима пытался смотреть куда угодно, только не на Бакуго. Вариантов было мало. Парень решил просто закрыть глаза, и когда он это сделал, то тут же почувствовал, как к его губам прикоснулись губы Бакуго, настойчиво и резко, как и ожидалось. От неожиданности Киришима приоткрыл рот и получилось так, что он неумело ответил. Бакуго вложил в этот поцелуй всё своё желание швырнуть в него чем-нибудь за эти последние несколько дней. Руками он притянул его к себе за плечи и сжимал, не желая отпускать от себя. Киришима не верил своему счастью прямо сейчас, ему казалось, что он откроет глаза, а эти мягкие губы, которые так настойчиво его целуют, окажутся просто сном, который ему в очередной раз снится. Но вот поцелуй закончился, он открыл глаза, а Бакуго никуда не исчез. — Ты… — Я люблю тебя, придурок Эйджиро, и если ты хотя бы минуту посмеешь в этом усомниться, я прибью тебя на месте. Киришима после этого повалился к Бакуго в объятья и тысячу раз извинился за всё. Он был на седьмом небе, улыбался ему в плечо и сжимал так, будто если отпустит, то парень просто растворится в воздухе. Им пришлось разорвать объятия, потому что у Бакуго прозвонил будильник, обозначающий то, что через тридцать минут им нужно быть в общежитии. Он поднял свой рюкзак, взял Киришиму за руку и потащил по знакомой дороге обратно. — И да, зови меня по имени, придурок. Позже, на этом самом дереве, Киришима нацарапал нелепое «Э+К=❤️» в сердечке. Бакуго только усмехнулся, когда увидел. Хорошее, однако, дерево оказалось.