Cariño

      — Прости, но у меня уже есть человек, который мне нравится.       Сан неловко почесал затылок. Он всегда чувствовал вину за то, что говорил, когда ему раз за разом приходилось отказывать людям. Чаще всего довольно милым девушкам, но Сан не видел в них всей той красоты, о которой писали в книгах. Он считал, что эту красоту видит лишь тот, кто по-настоящему влюблён, и последние пару лет предметом его чувств был кое-кто другой. Может, его и назовут дураком за это, казалось бы, бессмысленное стремление вступить в отношения только с одним единственным, но Сан верил, что так было правильнее.       И всё же, наверное, следовало бы уже привыкнуть к тому, что он не сможет оставить чужие сердца целыми. Разнообразие реакций на его отказы было скудным: обычно после этих слов девушки либо начинали плакать, принимая от него тёплые, но всего лишь дружеские объятия, либо делали глубокий вдох и говорили, что всё в порядке. Но это было тяжело для всех, для Сана в том числе. Он бы предпочел, чтобы в него не влюблялись вовсе, если уж на то пошло. Или влюбился тот, в кого был влюблён он сам, но вероятность этого была слишком уж мала. Каждый раз оказываясь по обе стороны ситуации, будучи тем, кто не может принять чужих чувств, но в то же время не может поделиться и своими, он даже не знал, что было хуже. Становился ли он плохим человеком, отвергая каждого на своём пути? Притворяться было бы ещё более нечестно.       В этот раз их разговор пошёл по второму пути: девушка, что стояла перед ним сейчас, пожелала ему удачи. Она была достаточно привлекательной, даже Сан мог это заметить, и в глубине души он надеялся, что она ещё найдёт себе подходящую пару, не тратя времени на него. То, как часто к нему подходили с предложением начать встречаться, уже походило на какое-то соревнование среди всех студентов колледжа. Что-то вроде «Кто же первым наконец завладеет его сердцем?»       Но, чего не знал никто, его сердце уже давно было занято тем, кто в этот же день ждал его на лестнице перед главным входом в колледж.       Выйдя из здания, он впервые не съёжился от холода — наконец весна начала показывать себя во всей красе, окончательно растопив снег и лёд, пробуждая природу ото сна. Удивительное зрелище, правда, вот так наблюдать за перерождением всего окружающего его мира каждый год. Только вот Сан с гораздо большим интересом наблюдал за тем, как люди с приходом тепла постепенно начинали убирать свои ужасные пуховики в шкаф, сменяя их водолазками и пальто.       Ох, Юнхо тоже надел пальто сегодня. Сан обратил на это внимание ещё утром, когда они вместе направлялись на занятия. И он любил, когда Юнхо одевался именно так. Ещё одна причина насладиться весной и поскорее дождаться осени.       — Как-то долго ты сегодня, — он сверился с большими часами, висящими над входом в их колледж, а затем направился в сторону дома.       Сан благодарил судьбу за то, что они жили так близко друг к другу, могли ходить на занятия вместе каждый день. И совсем немного ненавидел, по этой же причине. Он тяжело вздохнул.       — Всё как обычно, ничего нового.       Юнхо, конечно же, знал обо всём, что касалось личной жизни Сана. Они были близкими друзьями, и Сан вряд ли бы мог назвать хоть кого-то, кому он доверял больше. Они начали хорошо общаться ещё с первого курса, практически мгновенно находя общие темы для разговоров, делясь друг с другом впечатлениями от поступления и специальности, часто давая друг другу списывать конспекты и контрольные. Их дружбу смело можно было назвать образцовой, если бы к ней не примешивалось ужасное желание Сана разрушить всё, лишь бы перевести её на новый уровень. Потому что ему хотелось большего, и это желание медленно уничтожало его. Но к этому желанию примешивался ещё и жуткий страх того, что его тоже отвергнут.       Мама ведь говорила, что всё возвращается бумерангом, и если Сан откажет ещё хоть кому-то, то этот бумеранг влетит ему прямо в лоб со всей скорости.       — Может, ты хоть попытаешь удачу и попробуешь признаться? От тебя ведь не отстанут, пока ты всем не объявишь, что уже занят, — Юнхо мимолётно взглянул на Сана, и тот предпочёл посмотреть себе под ноги, шагая немного быстрее, чтобы поспевать за другом.       Какое же ужасное это слово — друг, по крайней мере сейчас.       — Я даже не знаю, что именно мне нужно говорить, — пробубнил Сан себе под нос. — Просто «я люблю тебя»? Разве это сработает?       Юнхо задумчиво замедлил шаг, пока вовсе не остановился чуть подальше от Сана. Между его бровей вновь появилась та морщинка, которую Сан так часто замечал во время сессии. Знак того, что Юнхо и правда сейчас ломал голову над его вопросом. От лёгкого дуновения ветра его растрепавшиеся волосы казались только мягче, и Сан очень хотел запустить в них пальцы прямо сейчас. Лицо Юнхо в мгновение осветилось улыбкой, как только ему в голову пришла новая идея.       — Скажи-ка это ещё раз, только мне.       Сан поперхнулся. Он почувствовал, как тепло от смущения предательски подступает к его щекам и кончикам ушей. Это наверняка было легко заметить, судя по тому, как Юнхо начал улыбаться ещё ярче. Он подошёл ближе, взяв Сана за руки, и от этого само сердце его было готово выскочить из груди. Когда Сан нашел в себе силы выдавить хоть одно слово, по звучанию оно было больше похоже на писк, чем на полноценную человеческую речь.       — Тебе? Почему тебе?       — Потому что я смогу дать тебе всю необходимую критику! — Юнхо, кажется, совсем не знал, что сейчас происходит с Саном, и почему это происходит.       Значит, именно сейчас и должно было случиться то, что навсегда изменит их с Юнхо дружбу: либо окончит её, либо заставит перерасти во что-то большее. У Сана начинали трястись коленки, и в его голове за одно мгновение пропали абсолютно все мысли, только тепло от ладоней Юнхо позволяло ему оставаться в сознании. Он прокашлялся, пытаясь взять себя в руки и сфокусировать взгляд на глазах друга, а не его губах.       — Я… я люблю тебя.       Как гром среди ясного неба, эта фраза грохотом отдалась в ушах Сана. Он не мог поверить, что наконец сказал это. Все месяцы безмолвного ожидания, мечтаний и сокрытия своих настоящих чувств привели ему именно к этому: теперь он, всё ещё чудом стоя на ногах, держался за руки со своим лучшим другом, говоря то, на что всё не мог решиться. Пульс стучал в его висках. Даже само течение времени, казалось, остановилось, пока Сан наделся, что Юнхо ответит ему взаимностью.       Но тот лишь наклонился чуть ближе, и Сан почувствовал чужое дыхание на своих губах.       — И это всё? — в его тоне не было усмешки, и теперь он находился всего в нескольких жалких сантиметрах от чужого лица. Если бы хоть кто-то из них вздрогнул, резко дёрнувшись, Сан был уверен — они бы поцеловались.       Он тяжело сглотнул собравшийся в горле комок нервов и кивнул. Юнхо всё продолжал смотреть на него с тем же ожиданием во взгляде.       Но затем отстранился, отпуская руки Сана, и глубоко вздохнул. Улыбка пропала с его лица.       — Ну нет, такое точно не годится. Тебя сразу же пошлют куда подальше, — он вновь развернулся в сторону дома, продолжая путь. — Вот тебе домашнее задание на сегодня: распиши всю речь, скажи, почему тебе нравится этот человек, да хоть имя его произнеси, в конце концов.       Сан чувствовал, будто вот-вот без сознания упадёт на землю.

══ஓ๑♡๑ஓ══

      Расписывая все свои чувства на листке бумаги, Сан уже не был уверен, что это и правда хорошая идея. Он допустил одну огромную ошибку, посвящая Юнхо во все новости, касающиеся его личной жизни, и теперь понятия не имел, как её исправить. Не мог же он просто подойти к нему после пар и сказать, что передумал. Сан, честно говоря, даже не мог представить, что у него хоть когда-то возникнет подобная проблема, но теперь отступать было поздно. Поэтому он всё продолжал записывать все свои мысли, перечитывая их по несколько раз, лишь бы слова действительно выражали то, что он чувствует. Всё это походило на плохо продуманную шутку, и разбираться с последствиями ему ещё придётся самостоятельно.       Когда наступил следующий день, Сан выучил своё признание до последнего слова. Он попытался составить его так, чтобы по тексту Юнхо сразу догадался, что речь идёт именно о нём. У него уже не оставалось сил, чтобы хоть примерно оценить, действительно ли он написал что-то стоящее, что сможет тронуть другого до глубины души, но намного больше его волновало то, как бы всё не забыть и не перепутать. Подобное уже происходило в школе, когда он рассказывал стихотворения перед всем классом, и Сан не хотел повторения той ситуации.       Он старался вести себя как можно более спокойно во время пар, даже зная, что после их окончания его ждёт нечто настолько важное. Трепет, всегда возникавший в его груди при виде Юнхо, сейчас больше походил на нервный тремор.       Юнхо предложил ему пойти в парк, прилегающий к колледжу, и это определённо было хорошей идеей, потому что Сану нужно было заранее придумать, куда сбежать в случае неудачи. У него не было запасного плана, не было ни малейшего представления о том, что делать, если Юнхо всё же ему откажет. Почему-то только сейчас к нему начинало приходить осознание, что их дружба наверняка будет разрушена, или же всё общение станет приносить столько дискомфорта им обоим, что впервые с момента его начала они отдалятся друг от друга. Но Юнхо был добрым, и Сан надеялся, что тот простит его за нежелательные чувства.       Вечер стоял противный, промозглый и совершенно не настраивающий на романтический лад. Под таким облачным небом скорее расставались, чем начинали встречаться. Юнхо же выглядел как всегда солнечно, был одет в мягкий свитер нежно-голубого цвета, будто он сам являлся отражением хорошего весеннего дня. Сана это, впрочем, почти не успокаивало.       — Я могу повторить речь перед тем, как начну? — его подрагивающие пальцы потянулись к смятому в сумке листку бумаги, но Юнхо тут же перехватил его за запястье.       — Времени на повторение у тебя не будет, так что рассказывай всё, что помнишь.       Все жизненные выборы, что привели Сана к нынешнему моменту, вмиг пронеслись у него перед глазами. Страх вновь сковал его, лишая возможности даже спокойно вдохнуть. Он бы не удивился, если бы побледнел в лице, теперь напоминая человека в шаге от смерти. И всё же тепло от присутствия Юнхо согревало его.       Как и в прошлый раз, они взялись за руки, и Сан снова не знал, куда деть свой взгляд, то смотря себе под ноги, то пытаясь хоть ненадолго задержаться на лице Юнхо.       За что именно он любил его? Наверное, за все те светлые улыбки, что Юнхо дарил ему в тяжелые дни, за открытость и отзывчивость, за неиссякающий поток энергии, похожий вкус практически во всём, понимание и принятие. Этот список можно было продолжать до бесконечности, и Сан очень бы хотел однажды зачитать его вслух.       — Юнхо, — начал он совсем неуверенно, — я уже очень давно люблю тебя…       И затем — полная пустота, будто кто-то переключил рычажок мыслительного процесса в голове Сана. Он не мог вспомнить ничего, что написал ранее, и неожиданно все слова, что он подготовил, испарились из его разума, оставив после себя только завывание ветра в пустом пространстве. Даже напрягая визуальную память, он не мог представить себе ничего, кроме белого листа бумаги. А Юнхо всё ждал, стоя к нему так близко, когда же с чужих губ упадёт ещё хоть слово.       Кажется, всё-таки пришло время бежать отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Не появляться на занятиях ровно до того момента, пока Юнхо не забудет о его существовании. Может, уехать в другой город.       Да, звучало неплохо.       И всё же, когда Юнхо прикоснулся своими губами к его, Сан впервые почувствовал себя спокойно. В попытках поцеловать Юнхо в ответ ему пришлось немного привстать на носочки, но даже это уже не имело значения, потому что чужие руки аккуратно легли ему на талию, поддерживая.       Может, Сану и тяжело было выразить свои чувства словами, но Юнхо всегда понимал его на подсознательном уровне. Поцелуи, как оказалось, выражали ничуть не меньше, чем романтичные речи.