Спаси меня

«Сегодня очень холодно...»

      Кэйа поправляет свою пушистую накидку. В его кабинете горит камин, а на коленях лежит плед – но даже так ему ужасно холодно. За окном уже стемнело, а Кэйа перебирает документы, которым, кажется, нет конца и края. Как только Джин справляется? Мужчина тяжело вздыхает, откидываясь на спинку стула, и передëргивает плечами. Холодно, очень холодно... Кэйа закрывает глаза, погружаясь в темноту.       И тут же его с головой накрывают эмоции.       Тоска, вина, злость... так много всего – мужчина никак не может справиться с этим. Кажется, что эти чувства замораживают душу, создавая тот самый невыносимый холод, физически ощущаемый на коже. Вызывающий мурашки, заставляющий ëжится и слегка дрожать. – Достаточно, – Кэйа бормочет и открывает глаза, резко вставая со стула. Плед падает на пол, но ему нет до этого дела. Он быстро откладывает документы, гасит лампу и подходит к двери кабинета. Положив руку на ручку мужчина замирает и поворачивает голову, смотря на себя в зеркало. Уставший, несчастный, измотанный. Настоящий. Кэйа горько улыбается, а после делает глубокий вдох. Теперь в зеркале снова отражается маска – хитрый блеск в глазу, ухмылка, показная жизнерадостность. То, что все хотят видеть, то за что все его любят.       Наконец-то он выходит из кабинета, запирает дверь и идëт по коридорам штаб квартиры Ордо Фавониус. Так не хочется ни с кем говорить, но... «Добрый вечер, сэр Кэйа» «Как ваши дела, капитан?» «Эй, не хотите выпить сегодня?»       Вопросы, приветствия, праздные болтовня – то, что Кэйа так любит... делает вид что любит. На деле ему кажется, что его сейчас стошнит. Хочется просто психануть, расплакаться, закричать, разбить вон ту вазу с цветами... нет, нельзя. Кэйа приветливо улыбается каждому.       Спустя целую вечность он наконец-то добирается до выхода – уже сумерки и... холодно. На улице тоже. Кэйе кажется он на секунду стал сосулькой, не в силах ни пошевелиться, ни вдохнуть. Но потом он отмирает, продолжая движение. Скорее домой, скорее...

«Ох, замечательно...»

      На землю упали первые капли, которые через минуту превратились в ливень. Кэйа смотрит вверх и закрывает глаза, тяжело вздыхая и вознося гневную молитву Барбатосу. Снова он чувствует себя брошенным котëнком, но внезапно становится теплее. Кэйа открывает глаза и видит над собой зонт. – Заболеешь, – знакомый ворчливый голос над ухом. Кэйа поворачивает голову и видит прямо рядом с собой Дилюка. На секунду стало жарко, но затем это сменилось приятным теплом. – Не хочешь меня лечить, а? – Кэйа шутливо улыбается, а Дилюк лишь вздыхает. Он единственный человек во всëм мире, который терпеть не может эту клоунскую маску. – Домой пошли, – снова коротко говорит мужчина и касается плечом плеча Кэйи. Тепло. Кэйа не может сдержать улыбки – на этот раз настоящей.       Дальше они идут в тишине, но так даже лучше. Кэйа не в настроении для разговоров, Дилюк чувствует это. Он вообще обладает какой-то особенной силой – всегда оказываться рядом в самый нужный момент. Кэйа чувствует комфорт и тепло, а гадкие холодные чувства отступают на задний план.

«Всë позади, верно?»

      Его давно простили. Его огонь уже рядом. Ему так хорошо сейчас. Да, верно, не о чем беспокоиться сейчас, их дороги снова сошлись.       Наконец-то впереди небольшой дом – уютное гнëздышко внутри города. Когда нет сил возвращаться на винокурню, Дилюк и Кэйа приходят сюда. Тут никого не было несколько дней. Дилюк убирает зонт, снимает обувь и верхнюю одежду. Тоже самое делает и Кэйа. – Будешь чай? – Дилюк спрашивает и смахивает влажную прядь с лица Кэйи. Тот ухмыляется. – С сахаром и вашей любовью, пожалуйста, – мужчина немного ластится к тëплой руке. Всего на секунду, а потом отстраняется и уходит в гостиную. Он раскладывает подушки и большое толстое одеяло на мягком диване, разводит камин и наспех протирает пыль, накопившуюся за эти дни. Вскоре возвращается Дилюк с двумя чашками горячего чая, которые ставит на стол. – Падай рядом, – Кэйа плюхается на диван, протягивая руки. Дилюк наконец-то позволяет себе улыбку и не колеблясь обнимает своего любимого. Целует его в лоб. – У тебя волосы промокли... – Он говорит, расплетая хвостик мужчины. Кэйа смеëтся, но ничего не говорит, утыкаясь лбом Дилюку в грудь.       Глубокий вдох – такой родной запах. Одеколон и сухое дерево. Дилюк применяет совсем немного энергии пиро, становясь живой грелкой – Кэйа облегчëнно выдыхает. Теперь тепло. Мужчина слышит биение родного сердца, дыхание, чувствует как пальцы перебирают его волосы, а потом стягивают повязку с глаза. – Давай никуда не пойдëм завтра? – Кэйа бормочет, закрывая глаза. – Ммм... я подумаю... – Дилюк целует его в макушку. Кэйа хихикает – а потом его руки проникают под рубашку любимого. Тот выгибает бровь, но позволяет холодным рукам поглаживать его кожу. Кэйа разрешает себе немного понаглеть и обнимает Дилюка теперь и ногами, а потом затягивает его в поцелуй. Мужчина в ответ кладëт руки ему на щëки и целует так же жадно. – Люк... – М? – Согрей меня, – Кэйа говорит, когда поцелуй заканчивается. Дилюк снова улыбается и большими пальцами поглаживает смуглые щëки. – Не боишься вспотеть? – дразнит он немного. Кэйа смеётся. – Ничего страшного... потом примем душ, – он снова целует Дилюка и получает страстный поцелуй в ответ. Горячие руки гладят его по лицу, шее, а потом под рубашкой, по торсу, груди, рукам... везде.       Наконец-то тепло... Нет. Наконец-то жарко и хорошо. Кэйа вновь понимает одну истину – только один человек во всëм мире способен вытащить его из ледника. И именно этот человек сейчас целует и обнимает его. Всë так и должно быть.