По ту сторону страницы: Любовь Луны Лавгуд

Клод проспал почти до полудня. Ксенфилиус к этому времени уже уехал на совещание в издательство. Луна проснулась и доделывала домашки. Перед ней лежал лист для сочинения «Как я провела лето». С горящими глазами она быстро писала. Клод встал, какое-то время в недоумении оглядывая комнату с мыслями «Как я здесь оказался?» Дальше пазлы сложились. Он подошел к Луне и навис над ее столом, попутно удивляясь тому, что она умеет не только читать, но и писать. – Скажи мне, девушка, как ты могла привести меня в свой дом, когда ты знала, что я сделал с Эсмеральдой? – Я хотела поговорить с вами. – О чем же? – О вас. У меня есть много вопросов. Например, я хочу понять, почему вы не спасли Эсмеральду просто так без условий… Клод тяжело вздохнул. – Вы долго боролись со своими желаниями, словно пытались сдерживать извержение вулкана. Масла в огонь подливала сама Эсмеральда с ее нежеланием общаться по-человечески. Только и умела, что говорить обидные слова и вспоминать о своем Фебе. Но я верю, что имея хотя бы на каплю больше душевных сил в запасе, вы смогли бы найти способ, как поступить иначе. Так ли это? Клод слушал ее, затаив дыхание. – Да, девушка, я был настолько измучен, что уже не мог мыслить здраво. – И это ужасно больно, когда самый дорогой человек отвергает тебя… Будь Эсмеральда более внимательной и чуткой, она бы разглядела, какое сердце вы ей готовы были отдать. Но ее собственное сердце было ослеплено иной любовью... – Увы, я бросил всю свою жизнь к ее ногам, но она была непреклонна. – Это действительно тяжело и до отчаяния горько… Скажите, а так ли это, что самым главным конфликтом внутри вас была тяжесть монашеского обета и его несовместимость с земной любовью к женщине? Вы надеялись на исцеление от греховной страсти по примеру Бруно Аста? С одной стороны, вы не хотели ее смерти, но с другой, искали освобождения, предавая ее на казнь? – Это невыносимо больно признать, но да, ты права. Я не смог найти иного выхода. Камень моей веры пошел ко дну в том океане страсти, который я пустил в свое сердце. Я потерял всякую надежду, не находя опоры ни в любви, ни в вере, словно затерянный в лабиринте, из которого нет выхода... Клод не мог вымолвить ни слова больше, он чувствовал, как к глазам подступили слезы. Луна продолжала так же спокойно и задумчиво: – Можно плакать. Слезы очищают и освобождают душу. Клод дал волю слезам. Луна осторожно гладила его седые волосы и широкие плечи. Ему действительно стало немного легче. Эта девушка озадачивала его своим поведением. – Почему ты так ласкова со мной? Разве я не внушаю тебе ужас и отвращение? – Нет. Вы можете испытывать любые чувства. Можете говорить о них. Искать ответы. И они придут, эти ответы. Я верю, что вы сможете найти их в собственном сердце. Клод слушал ее в изумлении. Слова девушки словно луч света проникали в темный лабиринт его отчаяния и как будто показывали тот самый потерянный выход. – А почему ты была так ласкова была с Квазимодо? Чем он тебе понравился? – Он настоящий герой, потому что спас Эсмеральду от казни, а потом делал все, что было в его силах, чтобы оберегать ее. Он преданно служил ей всего лишь за один единственный жест милосердия, который она совершила по отношению к нему. Мне очень и очень жалко его, потому что она не была даже приветлива с ним, а воспринимала как должное его любовь и преданность. – А считаешь ли ты справедливым то, что он мог сбросить меня с собора? – Этот момент для меня самый ужасный, мэтр... Он был в отчаянии, увидев смерть той, которую не смог уберечь, он понял, что вы были причастны к этому... И да, он был чересчур импульсивен, и это было состояние крайне мучительного переживания, с которыми его душа просто не справилась... Клод кивнул. Луна внимательно посмотрела в его серые глаза и задала свой вопрос: – А что было бы, если бы Эсмеральда не перехватила у вас оружие тогда после признания в келье? Клод смутился: – Я был на грани... Я схватил нож... Во мне боролись две силы: безумная страсть и милосердие к Квазимодо. Я колебался. Кажется, еще мгновение, и выбросил бы это проклятое оружие и поспешил бы скрыться... Луна облегченно вздохнула. – Поняла... Мне в тот момент было действительно страшно… – А сейчас не страшно тебе? – он вдруг очень внимательно посмотрел на нее, – Неужели ты не боишься меня? Луна заулыбалась: – Я не боюсь, мэтр! У меня есть волшебная палочка, если что! Но вот... вы как раз напомнили мне еще об одном важном вопросе! Почему вы не взяли и не унесли Эсмеральду с площади против ее воли? Ведь вы говорили, что у вас есть берлога, куда вы ее утащите... Клод перевел дыхание: – Я несколько раз хотел это сделать. Но она все повторяла имя своего негодяя. Это ранило меня сильнее тысячи ножей в сердце и лишало рассудка. – Так я и думала… – глубокомысленно проговорила Луна, – А почему вы не вывели ее из темницы просто так, чтобы доказать ей что вы ее любите? – Она так отчаянно набросилась на меня, снова кричала про Феба… Я был уверен, что она станет кричать и дальше, не веря, что я хочу спасти ее просто так. Да и не мог я обещать ей этого. О, девушка, это было свыше моих сил, вот так отпустить ее! Да и куда бы она пошла? К своему капитану? Какая участь ждет ее после того, как он наиграется с нею? Он сжал кулаки. Луна проговорила: – Согласна… и как мучительно слышать ее отказы один за другим и знать, она что влюблена в солдатский мундир... – О да! И как она восхищалась этим мерзавцем! Как наивно превозносила его! – Да, мэтр! Она придумала себе воображаемый образ героя, который едва ли был похож на настоящего Феба... Впрочем, в этом вы с ней похожи... Глаза Клода несколько округлились. – Вы тоже ей говорили, как она добра, сострадательна, какой кротостью она сияет. А по факту, она часто была довольно жестока к Квазимодо, а к вам и подавно... Клод задумался: – Мне нужно прочитать все от начала и до конца. Луна передала ему книгу. – Я тоже иногда так делаю: сначала конец книги посмотрю, а потом уже дочитываю, с чего же все начиналось. Девушка снова села за стол и стала вдохновенно писать, то и дело останавливаясь, чтобы посмотреть то на него, то куда-то в потолок. – Вы можете делиться со мной, что думаете о прочитанном: читать в одиночку – это занятно, но когда кто-то рядом, вдвойне увлекательно! Клод погрузился в книгу. На этот раз еще более глубоко и основательно. Клод заново всматривался в свою жизнь. Но уже не в потемках, а в мягком ласковом свете, который подобно ночному небесному светилу излучала юная девушка с удивительным именем. Иногда он поднимал на ее глаза, полные слез, иногда всматривался с изумлением. И каждый раз она как будто чувствуя его взгляд, поднимала глаза в ответ, тихо и таинственно улыбаясь.