Разорвать

Микото царапает пол, соскребая засохшую кровь ногтями, и,— к своему удивлению, иногда рычит от накопившейся злости и ненависти. К себе, к грязному полу, который испачкал труп, и к Румеру, которому Микото размозжил череп битой. Но было и кое-что приятное: Фута, дрожащий от страха и сжимающийся при любом движении. Впивается в плечи Микото и рыдает, умоляя уже прекратить, получает лишь укус в шею и в очередной раз всхлипывает. Микото уверен, что ему нравится, он просто стесняется. Не каждый готов признать, что его возбуждает секс на трупе собственного друга; непонятно только, почему Фута в бешенстве? Разве не он жаловался Микото, что Румеру втянул его в интернет-травлю? Разве не он посыпал старого друга оскорблениями, когда про него заходила речь? Микото просто помог любимому избавиться от омерзительного человека, почему же Фута недоволен? Микото вновь грубо толкается в него, хватает за чёлку и вынуждает запрокинуть голову, показать острый кадык; Фута, лёжа на плече Румеру, невольно смотрит на кровавое месиво вместо лица. Сглатывает слюну, похоже, боясь, что его постигнет та же участь. — Нравится то, что ты видишь? Губы робко дёргаются, молвя «нет», и Микото всё равно не останавливается; поддаётся вперёд, сильнее втрахивая Футу в окоченевшее тело, выбивает из него ещё больше слёз и смазки. Да, может, он и рыдает, как сука, но член стоит камнем, — даже не скрывает, что его возбуждают трупы. Обычный секс в постели уже не приносит столько удовольствия, сколько созерцание Футы на гниющем Румеру. — Кто будет следующим? — задумчиво выговаривает Микото, гладя Футу по окровавленным волосам, как своё самое ценное сокровище. — Юта, или... — Никто. Я уже всё понял... — У него больше нет сил на нытьё; голос ломается и хрипит. Микото сильнее всего заводят его заплаканный глаз и красная от стыда шея; он молчит, надеясь, что Фута передумает, обхватывает липкий член и надрачивает, лишая любимого последних приличных мыслей. — Больше не надо... — Разве у тебя не стоит на это? Фута смущённо прикрывается руками, видимо, осознал, что Микото говорит правду. Какой же он порой ранимый... Но Микото всё равно. Чувствует, что Фута сжимается даже больше, стонет нечеловеческим голосом, сквозь зубы, — и наконец всхлипывает, когда из члена выплёскивается сперма. О, как же Микото повезло, что он нашёл извращенца вроде себя. — Всё-таки нравится. Микото делает всё ещё грязнее, кончая внутрь; Фута никогда не любил трахаться без презерватива, однако сейчас он извивается от горячей жидкости, мычит, потеряв рассудок полностью, и уже не сопротивляется, когда Микото его целует. Нежно, воздушно, совсем не так, как трахается. — Ты конченный ублюдок. — По правде говоря, и ты тоже, Фута. Оба тяжело дышат и смотрят на осквернённый труп. Микото тихо посмеивается, и к его счастью, Фута тоже хрипло, издевательски усмехается и тянется за поцелуем.